Часть 8.2

Филатов, в свою очередь, злился на себя, украдкой выискивая свою секретаршу среди полыхающей белыми вспышками толпы журналистов и телевизионщиков. Ну зачем он отправил её на эту пресс-конференцию? Чтобы она болтала и веселилась с Ромочкой Пронькиным? А зачем он ещё во Владивостоке ездил на телевидение и сам посодействовал тому, чтобы именно Ромочку отправили в Гонконг? Пронькин был свой, прикормленный журналист, очень полезный, остромодный и незаурядный, но к тому же смазливый и высокий… «Гламурный», одним словом. Вот ведь блин, блин, блин!

Филатову было даже не до саммита, хотя его личный, Филатовский успех настолько состоялся, что к нему то и дело кто-то обращался, поздравлял, что-то обещал, что-то говорил. Филатов тоже улыбался, отвечал хорошо и складно, предложения принимал и даже с президентом поговорил о чём-то абстрактном и фотографировался с ним, и с азиатами разными высокими, и с трибунки выступал после президента и губернатора насчёт экономического развития Приморья и дальневосточного региона в целом, и налаживании связей, и о полноценном сотрудничестве со всеми с кем надо и не надо… В общем, обо всём и ни о чём — обычное официальное выступление.

А вот Анне Егоровне, видимо, до лампочки было его выступление, хотя он её не видел и не знал, смотрит ли она на него. А когда трибунку заняли сингапурцы, он её всё-таки разглядел. И только для того, чтобы обнаружить, как её изо всех сил веселит «гламурный» и богемный Роман Пронькин, который и сейчас бы лапу сосал и казённые пороги оббивал, если бы не Михаил Филатов, когда-то почуявший в нём отличного писаку!

Поразгонять их всех, что ли?..

К счастью, объявили обеденный перерыв.

Вне себя от радости и облегчения, Аня бросила Ромку с его камерой и помчалась вниз в ресторан, благо саммит проходил в этом же мегафешенебельном отеле, где они и жили. Голод терзал её с самого утра, но есть было некогда. Ресторанов в «Конраде» было аж четыре, но Аня предпочитала тот, который находился внизу, на открытом воздухе. Около аквамаринового бассейна с подогреваемой водой располагались чудные конусовидные навесы из бамбука и пальмовых листьев, под которыми прятались низенькие столики с диванчиками, кругом небрежно и живописно были разбросаны бамбуковые циновки, забавные статуэтки обезьян и драконов прятались в пышной зелени миниатюрных китайских садиков, пахло тропическими цветами и фруктами… Словом, Аня была в восторге. Фэньшуистее местечка было поискать! Устраиваясь под навесом и поджидая официанта, Аня уже мысленно прикинула как и из чего можно будет на своём поместье соорудить такой примерно уголочек, как заизолировать крышу от дождей — она же здесь бамбуковая, значит у меня будет… соломенная? камышовая? или всё-таки что-то ненатуральное придётся покупать? Жаль, фотоаппарат в номере остался, надо будет потом не забыть сфотографировать… А что бы такое же милое, но не такое тропическое рядом посадить? Плетистые розы? Дороговато… и ненадёжно. Виноград? С виноградом трудно, если только дикий амурский или девичий… а что, это мысль — дёшево, сердито, но при этом быстро и красиво! Правда есть ещё жимолость каприфоль, но это надо в ботсад по весне ехать, а ведь как всегда забуду, не успею…

Она так замечталась, что не сразу поняла, что подошедший к её столику человек вовсе не является невысоким тайванцем в форме официанта.

И это даже не настигнувший её Ромка, одержимый навязчивой идеей пойти с ней «шопить» — что же ещё в разнесчастном Гонконге делать-то?

Это был Филатов, причём один и явно не в духе. Он привычным жестом поддёрнул брюки и уселся напротив неё.

Тут же, словно по волшебству, материализовался официант и с поклоном подал Филатову меню в шёлковой с драконами папке, хотя Аня пришла первой. Очевидно, Филатова и тут быстро научились различать, но Аню это всё равно почему-то задело. Филатов, надо отдать ему должное, меню не взял, холодно посмотрел на официанта и кивнул в сторону Ани. Официант мгновенно повернулся к Ане, поклонился ещё ниже и подал папку ей, ещё раз поклонился и дематериализовался.

Аня благодарно посмотрела на Филатова, открыла меню и сказала:

— Мне нравится китайская кухня, но тут готовят и западную еду. Что любите вы?

— На западе я ем западную еду, — неохотно ответил Филатов. — На востоке — восточную. Дома — домашнюю. Закажите мне то же, что и себе.

Злой, но не безнадёжно — быстро подумала Аня, выбирая из цветистого списка какую-то рыбу под фруктовым соусом, рисовую лапшу к ней, десерт из свежей папайи с мороженым и охлаждённый зелёный чай необыкновенно тонкого вкуса, который Ане очень нравился. Потом она немного подумала и выбрала ещё острые маринованные грибочки, оцененные ей ещё в первый день. На аппетит Аня никогда не жаловалась.

Филатов привычно наблюдал за ней. Аню это не волновало, наоборот, ей снова стало весело. Зачем волноваться, когда ты сама себе хозяйка, а жизнь — это интересное и весёлое приключение? Вот Филатов к ней аж с саммита притащился — разве не весело?

— Как это вы от всех удрали, от президента даже? — поинтересовалась она, сделав заказ, и вольготно откинулась на диванчик со стаканом охлаждённой воды в руке.

— А президенты все как раз отвернулись, — усмехнулся Михаил. — Я и улизнул.

— Ну и правильно, — улыбнулась Аня. — Жаль, им некуда улизнуть и расслабиться.

— Расслабятся ещё, зря переживаете. Уж они-то расслабятся, — мрачно сказал Филатов.

Аня со спокойной улыбкой посмотрела ему в глаза.

— Нет, Михаил Иванович. Эти несчастные уже никогда по-настоящему не расслабятся.

У Филатова от её слов даже холодок прошёл по спине, дошёл до черепа и застрял холодным сгустком где-то в его основании. Михаил непроизвольно крутанул головой, пытаясь избавиться от сгустка. Слишком много правды было в её словах, слишком близок он был к тем несчастным, похожим на слабых шахматных королей, обречённых всю свою жизнь стоять под прикрытием. Голову сжимает слишком тесная корона, сердце гложет вечный страх. Всё, что может такой король — маленький шажок в сторону, который ни от чего не спасёт, и любая пешка противника может его погубить. Вот она, цена мифической власти.

А шахматиста, цепко держащего короля за корону, вообще не видит никто.

— Опять вы со своими дикими выводами, — сказал он раздражённо. — Что, нельзя о хорошем за обедом поговорить?

— Извините, Михаил Иванович, я вовсе не хотела вас… задеть. Вот, еда идёт, ура! Голодный человек — злой, опасный человек! Сытый человек — славный, добрый человек! Приятного аппетита, Михаил Иванович!

Ну как на неё злиться?

Вот она орудует палочками так ловко, словно с ними родилась. Уплетает еду как тощий подросток, весь день гонявший мяч по пыльному двору. В желудке Филатова вдруг что-то завозилось и заворчало, и он осознал, что очень голоден, что эти три дня с президентами, министрами, экономистами и финансистами совершенно выжали его душу и тело, что он всё это время не спал и толком не ел и даже забыл, какого цвета небо, и как вкусно умеет есть Анна Егоровна! Как неаристократично, но как вкусно!

Они умяли вкуснейшую, экзотически-ароматную рыбу в два счёта, и Анна Егоровна не постеснялась подобрать остатки соуса кусочком рисовой лепёшки, которые подавались здесь вместо хлеба. И он не выдержал и засмеялся над ней, а потом тоже отломил кусок лепёшки, начисто вытер тонкий фарфор и отправил лепёшку в рот, зажмурившись от удовольствия. Теперь рассмеялась она, и ему тут же страстно захотелось схватить её в охапку, послать всё подальше и вместе поболтаться всласть по этому странному, уродливому и одновременно очаровательному городу. Накупить ей всяких глупостей — ну там, кимоно с драконами, расписной веер, пузатую вазу династии Мин — что там ещё есть восточно-азиатского… Поехать на пароме на остров Лама — ей же больше нравится дикая природа, побродить по пляжам, посидеть в ресторанчике на берегу… вот просто молча посидеть и рассмотреть получше, что происходит в глубине её глаз… Вернуться в отель усталыми, разомлевшими и довольными, распахнуть ненавистную дверь между их номерами и утащить к себе эту странную женщину… При мысли о том, что будет дальше, сердце его почти перестало биться, и он остановил свой взгляд в её зрачках.

У Ани по спине пробежал знакомый холодок.

— Вот только не надо так на меня смотреть, Михаил Иванович, а? Мы же договаривались… — неловко забормотала она.

Михаил с трудом её расслышал. С трудом отвёл глаза.

— Да, извините… Я… я просто устал, — неожиданно признался он и с силой потёр глаза. — И вы тоже… Я, собственно, почему пришёл… — мысли его путались и цеплялись друг за друга, и он никак не мог вспомнить, почему же он пришёл.

— Вам надо отдохнуть, Михаил, — серьёзно заметила Аня. — По-моему, вы на грани нервного срыва.

— Я не могу, — просто ответил он и заговорил сухо и отрывисто. — Я хотел сказать вам, что вы свободны на сегодня и на завтра. Я улетаю в Шанхай. После конференции. Там намечаются выгодные предложения. Вас не могу взять. Прилечу только послезавтра утром. Вы знаете, что это будет последний наш день здесь. Вечером проводим корпоративную вечеринку. Есть несколько приглашённых иностранцев… тоже с жёнами. Список я вам сброшу перед отъездом. Организуйте всё — где, что, приглашения, угощение. Вы тоже будете присутствовать. Надеюсь, вы захватили с собой что-нибудь вечернее на выход?..

— Платье с вышивкой? — невинно поинтересовалась она.

— Только попробуйте, — он даже погрозил ей кулаком. — Хотите, я вам дам денег? Купите себе здесь что-нибудь подходящее…

— По-моему, вы сказали что-то не то, — с холодной яростью в голосе отрезала Аня и швырнула на стол ложечку от мороженого.

— Ну-ну, — заметно повеселел Филатов. — Зря! А хотите, я вам из Шанхая что-нибудь привезу?

— Манто из шанхайского барса!

— Гениально! Вам пойдёт! — совсем развеселился он, любуясь тем, как остро сверкают её глаза. — Ну, ладно вам… Отдыхайте… гуляйте по Гонконгу. Съездите на пароме на остров Лама… Все говорят, там здорово. Море, джунгли, деревенька рыбацкая…

— Вы что, экскурсоводом заделались? — холодно полюбопытствовала Аня. — Когда успели?

— Не успел, — вздохнул Филатов. — И не успею, наверное. Всё, я пошёл. Обед за мной, — он махнул официанту и сделал знак, проведя пальцем по ладони.

— Удачи, Михаил Иванович, — с оттенком лёгкой грусти пожелала Аня. Она вдруг осознала, что вовсе не была готова к тому, что он уедет и оставит её здесь одну.

— Желаю приятно провести время, — бросил он уже на ходу, даже не обернувшись.

Почему-то он снова сердился.

Погрустневшая Аня осталась сидеть на диванчике, отрешённо глядя, как колышутся перистые листья невысоких пальм. Вдруг перед ней снова материализовался официант и поставил на её столик блюдо с фруктами, тонкий стеклянный фужер и бутылку французского вина. Аня вопросительно подняла брови, и официант поклонился, указав в сторону ушедшего Филатова.

— Спасибо, — растерянно пробормотала она по-русски, но вышколенный тайваньский гарсон уже растворился в воздухе.