Глава 13.1

— Давай, что ли, тяпнем, — невесело улыбнулась Аня, глядя на праздничный салют за окном. В руке она рассеяно крутила бокал с шампанским. — Судя по воплям за окном, Новый год уже наступил.

— Ну, что ли, давай, — тоже не слишком радостно ответила Нинка и потёрла правый глаз. — Правый чешется — к радости, — сказала она, и губы её скривились в ухмылке.

— Вот давай и выпьем за твой правый глаз, — Аня подняла фужер. — Чтоб всегда ему чесаться в Новом году. Пусть мы весь год будем радоваться.

— Да иди ты, — рассмеялась Нинка. — Напророчишь ещё, безумная.

Аня потянула с тарелки ломтик ананаса.

— Ананасы в шампанском… — она залпом опорожнила бокал. Поморщилась, съела ананас и скривилась ещё больше. — Странные привычки у буржуев — тут кислятина и тут кислятина. А ещё брют дорогущий.

— Брют считается самым навороченным и даже полезным шампанским, — авторитетно заявила Нина. — А ещё, говорят, шоколадку надо в бокал бросать, и оно будет бурлить. — Нина отломила дольку шоколада и бросила её в своё шампанское. Долька бодро нырнула, всплыла и покрылась пузырьками. Больше ничего не произошло.

— Тоже брехня! — радостно фыркнула Нинка и развалилась в кресле, закинув ногу на подлокотник.

За окном кричали, веселились, свистели. Приглушённо и многоголосо перекатывалось эхом «С Новым годом, с новым счастьем!», хлопало, визжало, трещало, полыхало зарево фейерверков, раздиравших на части владивостоксую ночь.

Аня и Нина молчали, и в маленькой квартирке было тихо, не считая взрывов потуоконного веселья. Только бесшумно мерцала гирлянда на зеркале, тускло отблёскивали мишура и шары на еловых лапках в вазе на столе.

— С Новым годом, дорогая подруга, — сказала Аня, наконец, очнувшись от раздумья.

— Только не говори «С новым счастьем», — иронически заметила Нина. — Сама ведь не поверишь.

— Да брось, — Аня поставила бокал и тоже раскинулась на кровати, заведя руки за голову. — Будет и на нашей улице Масленица, знаешь ли.

— Думаешь, он на тебя злится? — без всякого перехода спросила Нинка. Она это умела мастерски. Аня вздрогнула, взгляд её переметнулся на слишком проницательную подругу.

— С чего взяла? Ты о ком вообще?

— Да ладно, — фыркнула Нина. — Филатов твой.

— Он не мой, — Аня начинала раздражаться, хотя и понимала, что это глупо.

— Твой по уши, будто я не знаю. А то ты сидишь тут в Новый год и куксишься за просто так. Не может быть, чтобы он тебя не пригласил к себе на Новый год. Не может быть, или я — Леонардо да Винчи, — категорично заявила Нина.

— Может, — огрызнулась Аня вяло. — Никуда он меня не приглашал, — она подавила жалкую, отчаянную попытку разреветься и глубоко вздохнула.

— Позвони ему, — требовательно сказала Нина. — Выясни всё. Спроси. Возможно, ты просто чего-то не знаешь. Нельзя так всё оставлять. Позвони. Он тебя не съест по телефону.

— Пойдём гулять, — отрезала Аня, резко сдёрнув себя с кровати. — Я не буду звонить, Нин. Не буду ничего предпринимать. Может, оно к лучшему. — Она начала лихорадочно искать джинсы и свитер. — Мне нужно доработать до марта. Я всё рассчитала. Мне осталось окна пластиковые вставить. Веранду пристроить. Колючку купить на ограждение. Обставиться по мелочам. До марта мне надо доработать, как бы плохо мне не было. — Она остановилась со свитером в руках и гневно горящими глазами. — Знаешь, — засмеялась она с истерической ноткой. — Хоть и не верю я в карму и подобного рода брехню, но мы с ним точно карма для друг друга. Он меня просто истерзал! То заваливает подарками, цветами, таращится влюблёнными глазами, то отшвыривает меня, как моську, честное слово! Я не знаю, чем в этот раз я ему не угодила. Надоело всё, — она всхлипнула, слёзы градом покатились по щекам, и она утёрла их свитером. — Всё равно мы не пара. Дельфин и русалка, блин…

Нина подошла к ней, мягко надавила ей на плечи, заставив сесть.

— Пойду чайку заварю. Попьём с тортиком — зря я что ли, пёрла его до тебя через весь город. Потом погуляем, если хочешь. Но ты прорыдайся лучше, да спать ляжем. А завтра проваляемся весь день на диване и будем сериалы смотреть, ты ж накачала до кучи, а ничего не смотрено. И погулять сходим на набережную. На горке покатаемся. А сейчас поплачь — полегчает. Всё будет хорошо.

В дверях коридора она обернулась и поглядела на съёжившуюся, уткнувшуюся в так и не надетый свитер подругу. Сердце её сжалось. Редко плакала эта самая сильная и умная, решительная и целеустремлённая из всех женщин, которых она когда-либо встречала. И никогда на её памяти не всхлипывала она так тоненько и беспомощно…

— Всё будет хорошо, — повторила она твёрдо и тряхнула чёрной блестящей косой. — Вселенная тебя любит, Анька. У неё мало таких как ты. А Филатов твой, — глаза её грозно сверкнули, — ещё попляшет. Вот увидишь.

Михаил Иванович Филатов совершенно неожиданно улетел в Китай сразу после Нового года.

Налаживать деловые контакты после саммита, как было заявлено. На Аню почему-то автоматически навалилась обязанность быть его замом. Все успели привыкнуть за каких-то несколько месяцев, что шеф и его помощница — что-то вроде попугаев-неразлучников. Никто просто-напросто не заметил отсутствия главного.

Сам Филатов ежедневно звонил ей, холодно и чётко инструктировал, что и как ей делать, с кем встречаться, какие бумаги оформлять. Ей даже самой пришлось подписывать контракт с «Вагриусом», потому что все филатовские замы были в отъезде и отпусках. Воспоминание до сих пор неприятно холодило спину. Недовольные, раздражённые как кобры, дядьки-руководители «Вагриуса» сверлили её глазами, и она изо всех сил держала лицо, хотя по груди противно сползала струйка пота.

Ещё бы! Секретарша! Подписывает контракт!

Но фирма была поглощена, контрольный пакет перешёл в собственность «Транс-Инвеста», и руководство «Вагриуса» перестало таковым быть по определению. Деваться им было некуда. Тем более, что Филатов тоже присутствовал, но виртуально, по электронной связи. Его отстранённый, словно пустой взгляд она помнила до сих пор.

Он смотрел сквозь неё, будто её вообще не существовало… такого в их отношениях никогда прежде не случалось. Орал, бывало, злился, насмехался, но всё это можно было пережить и преодолеть. А пустота, тускло смотревшая на неё с экрана, была мёртвой и страшной.

Она ничего не понимала, и терзалась, и изводила себя. Плюс навалилось столько работы, что она порой боялась уснуть прямо у себя за столом.

Было, правда, одно светлое пятно в эти нелёгкие дни. Ромкин репортаж. Смотреть пришлось в записи, в общем доме всей толпой. Ромка справился блестяще: красивый, чёткий двухминутный сюжет. Удачные ракурсы, весёлые люди, добрые лица, правильные вопросы и хорошие, неглупые ответы.

Аня смотрела на саму себя на экране, на своих весело пляшущих друзей-единомышленников, на прекрасную Арину-Царевну, на заснеженные домики Родняков, и между лопатками шевелились крылья. У них получилось!

Конечно, этот маленький кусочек необычного и прекрасного утонет невозвратно в мутном потоке старого мира. Но кто-то, может, обрадуется. Кто-то захочет узнать больше и заглянет в интернет на их сайт, а кто-то вскочит с места и закричит, да это же просто здорово, то, что делают эти ребята! Почему я до сих пор не с ними?

Ничто в этом мире не проходит бесследно…

После Китая, не заглянув даже в родные пенаты, Филатов улетел в Европу. Аня совершенно точно знала, что в Европе не было ничего делового. Тем более в Баден-Бадене. Впрочем, он и не скрывал, что развлекается — чаще всего он организовывал видеозвонок из ресторана отеля, сидя напротив высокого окна и вальяжно поигрывая бокалом с золотистой жидкостью.

Один раз ей даже показалось, что напротив него сидит женщина, потому что он бросал взгляд поверх экрана и томно улыбался. Иногда ей дико хотелось запулить органайзером в монитор, но, как ни странно, холодная злость, комком застывавшая в груди, помогала ей быть концентрированной и собранной.

Она уставала морально, физически, но была точной, аккуратной, исполнительной ещё более, чем раньше. Она нутром чуяла: он выжидал, стерёг её как хищник, ждал малейшей оплошности, чтобы прыгнуть и разорвать. Она пока держалась. Вот только чего ей это стоило…

Он вернулся в конце января.

Не один.

Они так и вошли в приёмную вдвоём — весёлый, отдохнувший гендиректор и невысокая очаровательная брюнетка, одетая с виду неброско, но тренированный взгляд дочери блистательной Таниты мгновенно вычислил подлинную стоимость одежды, туфель и сумочки. Сумма впечатляла даже по самым скромным прикидкам.

— Знакомьтесь, дамы. Это Анна Егоровна Коробова, моя совершенно незаменимая помощница. — Он сузил глаза на слове «незаменимая», и ей стало так мерзко, будто она хлебнула вонючей самогонки. — А это Наталья Александровна Кудряшова, владелица сети ателье «Клео», возможно вы слышали об этой талантливой женщине.

— Да ладно тебе, Михаил, — сказала брюнетка неожиданно глубоким, чистым контральто и протянула Ане руку. — Просто Наталья. Рада познакомиться.

Аня осторожно пожала изящную руку с безупречным маникюром. Просто «Михаил», вот как…

— Анна. Мне тоже очень приятно. Ваши «Клео» знамениты на весь Восток. Вы… действительно очень талантливы. Чай, кофе, сок?

— Сделайте нам зелёного чаю, Анна Егоровна. У нас, кстати, ещё осталось апельсиновое варенье? Я хочу, чтоб Наташа непременно попробовала мамино варенье. Ну и печенюшек там каких-нибудь, хорошо? А потом вызывайте Анатолия, на сегодня вы свободны.

— Хорошо, Михаил Иванович.

Наташа… Наташа и варенье. Что ж уж тут поделаешь…