Глава 14.3

Какое-то время она очумело таращилась на него, а потом обессилено рухнула на кресло напротив. Ей тоже дико захотелось рвануть ворот платья, потому что дышать стало неимоверно трудно. Они долго потрясённо разглядывали друг друга, как будто последние выжившие после атомной войны.

— Так, — выдохнула Аня вымученно и налила себе воды из графина. Подумала, налила второй стакан и пододвинула Филатову. Оба залпом выпили. Аня никогда не видела своего начальника таким потрясённым.

Жалость остро кольнула сердце, но в то же время где-то у самого горла заклокотала подступающая ярость. — Вот оно что… Значит, ты нагляделся, чего не следует, пришёл к своим собственным выводам — могу представить каким!.. потом решил примитивно отомстить. Так? Так?!

От стыда и шока у него пересохло в глотке, слова не складывались в связные предложения и не выталкивались наружу. Он только поднял несчастные глаза, кивнул и спрятал лицо в ладонях, запустив пальцы в волосы.

Аня встала, тяжело дыша.

— Ну, знаешь… — проговорила она медленно. — Это… это просто… Я не знаю, как это назвать… Ведь ты мог просто спросить. Просто спросить меня!.. Но, чтоб ты знал. Ромка тогда признался мне в любви. Мне пришлось отказать и объяснить… Он всё понял, и мы простились, договорившись остаться друзьями. И остались! Да он в сто раз честнее и лучше тебя, Михаил Филатов… — она до боли в пальцах стиснула стакан, невидяще посмотрела на него и вдруг со всего маху швырнула в стену.

Они оба вздрогнули. Осколки дождём брызнули на дорогой английский ковёр.

— Ну вот, — сказала Аня печально. — Становлюсь истеричкой. — Душу саднило, как разбитую об асфальт коленку, и Филатов опротивел ей совершенно. Она трясущейся рукой потёрла лоб и глаза. — Прощай, Михаил.

Медленно и неуклюже Аня повернулась, двигаясь, словно под водой.

— Не уходи, — прошептал он хрипло и потерянно. — Пожалуйста, не уходи. Я… я знаю, как всё исправить. Выходи за меня замуж, Анжела. Мы…

Он растерянно смолк, услышав громкий неестественный смех. Анна хохотала, запрокинув голову, волосы блестящей волной упали ей на спину.

— Ну конечно! — воскликнула она и взмахнула руками, словно в страстном, экспрессивном танце. — Ты нашёл невероятно хороший выход! Вполне в стиле всемогущего Михаила Филатова! Предел мечтаний бедной девушки — жена олигарха! Ха-ха-ха! И кого ты зовёшь замуж? Какую-то мутную сектантку с непонятными мечтами? Свою секретаршу? Дочь Таниты, бывшей королевы эстрады? Что ты вообще знаешь обо мне, о том, кто я, чем живу и дышу, о чём мечтаю, кто мои друзья и какие фотографии вставлены в мой альбом? Что ты вообще можешь предложить мне, кроме своих денег, компании и виллы на бухте Витязь? Какой ты видишь нашу совместную жизнь, сколько у нас будет детей, и как мы будем их воспитывать, будут ли у нас домашние животные и посадим ли мы сад своими руками? Зачем тебе вообще жена, Михаил, да ещё такая, как я?

Она перевела дух, взбудоражено сверкая глазами, похожая на грозную скандинавскую валькирию, деву войны.

Михаил недоумённо смотрел на неё, ошеломлённый её словами и её реакцией. Её что, и замужество не устраивает? Какой ещё сад? Какие дети?..

— Я действительно тебя почти не знаю, — сказал он осторожно, механически перебирая ручки и карандаши на столе. — Но неужели я предлагаю мало? Я вообще не думал, что когда-нибудь женюсь… что плохого в том, что у тебя будет богатая и интересная жизнь…

— Жизнь может быть разной, — сурово перебила она. — Какой угодно. Богатой — в твоём понимании или бедной, но в ней обязательно должен быть большой смысл. — Она устало присела, положила локти на стол и посмотрела в упор. — Тот смысл, который есть в твоей жизни, меня не устраивает. Это очень мелкий смысл, он и тебя-то по большому счёту не устраивает. А в моей жизни он есть, и я сомневаюсь, что ты его поймёшь хоть когда-нибудь…

— И какой же это великий потаённый смысл в твоей жизни? — поинтересовался Филатов язвительно. Волна раздражения снова поднялась в нём, терзая и без того измученное сердце. Дракон предостерегающе зарычал.

— Ну, уж нет, — фыркнула Аня. — Ты надо мной наиздевался уже вдоволь, Михаил. Захочешь по-настоящему, сам узнаешь и поймёшь. Ромка, кстати, понял, и для него всё уже изменилось навсегда. До этого смысла нужно дойти самому, он приходит не сразу и не вдруг… Ещё вопросы есть? Мне пора. Подпишите лучше заявление, Михаил Иванович.

— Ах ты, бедная идеалистка, — Михаил яростно скомкал её заявление и швырнул в корзину для бумаг. — Так и останешься коротать свой век… старой девой с возвышенными идеалами! Смысл большой ей подавай! Ха!

— Думаю, старой девой не останусь, — хладнокровно заметила Аня. — Больше риска остаться в одиночестве, как ни странно, у тебя, Михаил.

— В любой момент я могу жениться на ком угодно, — яростно прошипел Филатов, словно пытаясь убедить в этом самого себя. — В любой момент и на ком угодно!

— В любой момент, да. Но не на ком угодно. На мне, например, не можешь, хоть я и «старая дева с возвышенными идеалами». Твой выбор, в сущности, очень ограничен. И тебе самому надоел этот узкий круг хищных и пустых женщин, пусть и самых красивых внешне! Ты можешь потратить всю жизнь, пытаясь заполнить такую женщину хоть чем-то, да не добьёшься ничего. Она высосет и обдерёт тебя как липку. Твоё одиночество станет только острее… а, не дай Бог, дети родятся — их жизнь будет сплошным страданием. Ладно, Михаил. Я устала стучаться в дверь, которую не хотят открыть. Прощай. Не поминай лихом… С наступающей тебя весной.

Она поднялась, и он поднялся вместе с ней, со всей неотвратимостью осознавая, что она действительно уходит, и он уже не может её остановить.

Дракон, скалясь, грохотал зазубренным хвостом по грудной клетке. Говорить больше было нечего, кроме… но остатки злой гордыни задушили слова, которые так рвалось сказать сердце. Он молча смотрел, как она уходит, медленно растворяется в воздухе, словно призрак весны, на несколько мгновений залетевший к нему в офис. Она тихо прикрыла за собой дверь, и он словно раздвоился странным образом.

Тело его устало опустилось в кресло, положив на стол неподвижные бледные руки. А какая-то невидимая часть шла вместе с ней по коридору, спускалась в лифте, пересекала просторное фойе, проходила мимо охранного поста и всё это время пыталась обнять её, прикоснуться к бледному, отрешённому лицу… Всё шептала отчаянно, не уходи, я тебя люблю, я без тебя не могу, я без тебя пропаду совсем, прости меня за всё, я так тебя люблю!..

Не у-х-о-д-и!!!

Но она не видела и не слышала, окутанная туманом собственной боли и мерцанием чистой светлой силы, исходившей из центра груди…

Распахнулись тяжёлые стеклянные двери в яркое и морозное мартовское утро, и невидимый Филатов был отброшен светом и с трудом очнулся у себя в кресле. Ещё несколько секунд сидел он тупо и неподвижно, на экране монитора глухо рокотал прибой, потоки холодного воздуха из незакрытого окна выхолаживали кабинет.

Потом резко сорвался с места, опрокинув кресло, и побежал. В лифте он отчаянно хлопал руками по дверям и ругался на чём свет стоит. Наконец, двери разъехались, и он помчался через фойе, расталкивая всех, кто попадался по пути, не замечая шокированных взглядов, не слыша возмущённых возгласов…

И почти добежал до поста охраны, до сияющих весенним солнцем стеклянных дверей, как вдруг чёрный дракон, мерзкая зубастая тварь, так давно и прочно обосновавшаяся в его груди, решил, что с него развлечений хватит, и вонзил чудовищные клыки в незащищённое, уже кровоточащее сердце.

Филатов задохнулся на бегу, рванул ворот, споткнулся, тяжело и неуклюже рухнул и по инерции проехал боком ещё метр по скользкому мраморному полу. Последней вспышкой в гаснущем сознании были перекошенные ужасом лица охранников, а потом его поглотил милосердный мрак.