Глава 36

Лида

– Лёня! Лёнь, подожди… - крикнула я, торопливо спускаясь по ступенькам.

Догнать его не получалось. Только слышался грохот кроссовок внизу. Добежав до первого этажа, заметила лишь, как мягко захлопнулась дверь. У гардероба его поймаю, - подумала я. Но у стойки, где принимали и выдавали одежду, никого не оказалось.

– На улицу убежал, - подсказал мне охранник в пиджаке и рацией указал на панорамные окна.

Добавил с сочувствием:

– Расстроился, видать, сильно. Место тут такое…

Я, не дослушав, вылетела наружу. Лёню увидела сразу. Сгорбившись, он сидел на скамейке. Одна из коленок мелко подрагивала, будто он отбивал чечетку. На перепутанные волосы падала мелкая снежная крупа, первая в этом году. Она не таяла, и со стороны было похоже, что Лёню засыпают шарики из пенопласта.

Было холодно и промозгло. Я обхватила себя руками.

– Лёнь… Пойдем, оденешься. Ты простынешь…

Он мотнул головой, и я заметила злые глаза. Слез уже не было. Он шмыгнул носом и продолжил смотреть себе под ноги.

– Лёня…

– Мне не холодно.

Я села рядом, прижалась плечом к его плечу.

– Пойдем. Незачем тут сидеть. Поехали домой.

Он упрямо поджал губы. Помедлив, я протянула руку и обхватила его голову. Поцеловала куда-то в висок, чувствуя губами горячую кожу.

– Поехали…

Он качнулся, ткнулся лбом в мою щеку, и я сильнее прижала его к себе. Потянула за собой, поднимаясь. И он подчинился. Как большая надувная кукла, сделал шаг, другой, и вдруг остановился.

– Я фамилию поменяю. И отчество. Мне не нужна фамилия предателя.

– Ч-ш-ш-ш, - погладила я его по руке. – Давай об этом потом.

– Я сказал, что поменяю! Я не буду больше носить его фамилию!

– Хорошо, хорошо, Лёнь. Сделаешь, как захочешь. Только пойдем отсюда. Я замерзла и хочу домой.

Применила запрещенный прием. Лёня кивнул, обнял меня за плечи, оглянулся на окна третьего этажа, будто надеялся, что отец его видит. И видит, как он заботится о матери. Ведь он теперь главный мужчина в доме.

Не доходя до метро, я затащила его в кофейню. Заказала два кофе, в его стаканчик высыпала побольше сахара. Пусть согреется и глюкозы получит. Стресс нужно убирать, а то случится на нервной почве обострение. Обжигаясь, он сделал несколько глотков, и снова замер, как большая яркая птица.

– Будешь чиз-кейк?

Лёня помотал головой. За всё это время больше он не произнес ни слова, будто кончились разом силы. Словно осиротевшие, мы молчали и смотрели в окно, за которым бесновалась непогода.

– И денег мне его не надо, - неожиданно нарушил молчание Лёня. – Я подготовлюсь, всё сдам и поступлю на бюджет. Пусть подавится. Ни копейки не возьму.

Соглашаясь, я кивнула. Спросить, о каких деньгах идет речь, не решилась. Позже. Всё позже. Вполне вероятно, что Дима и тут нагородил вагон лжи. Хотя… смог же он как-то оплатить частную клинику. Позвоню Аарону Яковлевичу, может быть, ему эта информация пригодится.

– Идем? – преувеличенно бодро спросила я. – А то попадем в самый час пик.

Не замечая непогоды, мы шагали к метро. Каждый думал о своем. Я к сыну не лезла. Ему и так досталось. Главное, чтобы не заболел и не начал себя винить. Я читала, что за вспышкой гнева, подросток может убедить себя, что всё случилось из-за него. Небрежно относился к учебе, спорил, не убирался в комнате, отказывался идти в музей, да мало ли что?

Снова и снова вспоминала, с каким лицом Дима смотрел на Алису. Допустим, влюбился. Бывает. Так повел бы себя, как нормальный человек. Сказал мне, потом поговорил, как мужчина с сыном. Лёня подулся бы, конечно, но со временем принял. Зачем надо было манипулировать? Сын же… не чужой человек.

Меньше всего я бы хотела, чтобы всё закончилось вот так. Ненавистью, болью, слезами. И всё это в и так непростой период, когда ребенку так необходима поддержка.

Обошлось. Лёня не заболел. Только стал еще задумчивее. В свободное время уходил в виртуальность, создавая фантастические города, а в остальное учился. Даже ненавистную физику принялся зубрить так, будто планировал поступить на физмат.

Я радовалась и тревожилась одновременно. Стараясь не нагнетать, уходила в творчество. Сделала пять эскизов и отправила Богдану. На следующий день он пригласил меня обсудить фактуру материалов и остался в восторге, когда я предложила к каждому наряду аксессуар. Бусы, сумку-мешок, с принтом из кленовых листьев, черный зонтик, расписанный акрилом и легкомысленные заколки-бабочки, которыми хотела усеять голову одной из моделей.

– Завтра девочки приедут. Приходи, познакомишься, - сказал он мне напоследок.

Прошло уже десять дней после нашего визита в больницу, а Дима дома так и не появился. Честно говоря, это нервировало. Хотелось бы знать, что дальше? Но он, будто снова выматывал душу, удерживая теперь уже нас обоих в подвешенном состоянии. Я подала документы на развод, оплатив пошлину за обоих. Предстояло решить, что будем делать с квартирой. О возможной смене школы, пока даже не заикалась. Незачем нагнетать, и так сплошная неизвестность.

В один из дней в дверь позвонил курьер. Передал Лёне сверток. Он разорвал мешок и увидел коробку с айфоном последней модели. Небрежно сунул в пакет и отдал обратно пареньку, чуть ли не своему ровеснику.

– Может, оставил бы, сынок… Отец хотел…- сунулась я.

Знаю же, в гимназии у многих айфоны, контингент есть не самый простой. А у Лёни обычный китайский смартфон.

– Он мне не отец. Без его подачек обойдусь, - дверь в комнату захлопнулась.

Когда и как наладится их общение? Или уже теперь никогда. Загадывать было бессмысленно.

Богдан мои эскизы одобрил, и я поехала на блошиный рынок, где можно было разжиться винтажными платками и палантинами. Света увязалась со мной, и обратно я возвращалась, умирая со смеху. Потому что моя неугомонная подруга прикупила себе настоящий граммофон с блестящей, похожей на большую ракушку трубой. Бонусом ей вручили пластинки Утесова и Вертинского.

– Ой, не могу, Свет, пожалей соседей… - всхлипывала я.

– А они меня жалеют? – пыхтела Светка. – На скрипке играют! Летом на балконе. А граммофон я на дачу отвезу. Сяду на веранде, и как купчиха буду чай пить с баранками!

Света растопырила пальцы, демонстрируя невидимое блюдце.

– А что? Самовар у меня есть…

Вот уж живое воплощение картин Кустодиева!

В прекраснейшем настроении, увешанная пакетами с материалами, я ввалилась домой. Устало рухнула в кресло, предвкушая, как вечером начну воплощать в жизнь первый образ. Там меня и застал звонок Елены Васильевны. Чеканя слова, она потребовала, чтобы я немедленно явилась в гимназию.

Лёня безобразно подрался с одним из учеников и, кажется, сломал ему нос.