Глава 38

Лида

– Ну, а теперь, Лёнь, расскажи, пожалуйста, что случилось? Мне нужно понимать, как действовать. Как помочь.

Мы сидели на кухне. Лёня только встал, проспал полдня, когда вернулись из гимназии. Наверное, от нервов. Я налила ему чай, добавила туда ложку сбитня с можжевельником и заставила выпить.

– Не просто же так ты на него набросился?

Лёня опустил голову, непокорный чуб упал на лоб, губы дрогнули, он куснул изнутри щеку. Я терпеливо ждала. Не торопила. Пусть найдет слова. Через минуту Лёня вздохнул и поднял на меня глаза.

– Стас шлепнул Элину по… - щеки порозовели. – Ну, ты понимаешь, - он выразительно посмотрел на мою нижнюю часть. – Я сказал ему извиниться. Он не стал. И сказал, что она такая… что с ней может любой, кто захочет… Все это слышали. Начали ржать. Я ударил его. Всё.

Я села ближе и сжала его пальцы. Погладила свободной руке по голове, убирая со лба волосы.

– Ты всё правильно сделал, Лёнь. Заступился за девушку. Но неужели не нашлось нужных слов для этого… Стаса? Разве нельзя было решить без… без рукоприкладства?

Лёня мотнул головой.

– Нет. Он никого не слушает. Считает себя самым крутым. Все хотят быть в его тусовке и прогибаются под него. У него ж отец – богатый…

Я вздохнула: что ж, теперь я хотя бы убедилась, что Лёня ударил Шаповалова за дело. Конечно, лучше бы без драки, но в той среде, где воспитывается Станислав, вежливость принимают за слабость. Его папаша такой же. Акулы бизнеса же.

Значит, и мне нельзя давать слабину. Как бы ни хотелось включить оскорбленную интеллигенцию, которая должна быть выше этого, сына надо защитить. Больше некому.

– Скажи, Лёнь… а ты случайно не заснял на телефон, как он… оскорбил Элину? Или кто-то из одноклассников? Вы же всё снимаете. Круглосуточно.

Лёня впервые за несколько дней улыбнулся, посмотрел с иронией.

– Ну, мам… С чего ты решила, что все обязательно снимают каждый шаг? Нет. Я не снимал. Зачем?

Зачем? Эх, наивный ты мой ребенок, затем, чтобы были у нас доказательства, что не ты спровоцировал драку.

– Но у вас же везде в гимназии камеры… Можно посмотреть записи.

Лёня пожал плечами.

– Можно. Если разрешат. Только там, наверное, слов не слышно. Перемена же была. Все бегают, шумят.

– И всё-таки я скажу, чтобы просмотрели записи. В присутствии завуча и директора.

– Не поможет, мам… Кто мы с тобой, и кто Шаповалов… - Лёня всё уже понимал про справедливость, и кто ее иногда определяет.

– Посмотрим, - я постаралась сказать это как можно увереннее, хотя и понимала, что силы неравны.

Теперь нужно дождаться новостей о состоянии мальчика. И словно в ответ на мой запрос ожил телефон. Номер незнакомый, но я ответила. Придется на все звонки отвечать, писать объяснительные, договариваться, в том числе и с Шаповаловым-старшим. Если только он вообще захочет слушать.

Почему-то мне казалось, что родители Стаса ни за что не поверят в сказанное Лёней. Будут выгораживать сыночка до конца. Но выхода у меня нет. Я бросила тоскливый взгляд на разноцветные тряпочки, что должны были сегодня сложиться в образ.

– Лидия Сергеевна? Это Шаповалов, - помолчав, добавил, - Андрей Викторович.

– Минуту…

Я вышла из кухни и закрылась в спальне. Села на кровать, стараясь выровнять дыхание – голос должен быть спокойный и уверенный.

– Я забрал сына из больницы. К счастью, перелом не подтвердился. Сильный ушиб. Небольшое сотрясение есть. Ему назначен постельный режим.

– Прошу еще раз прощения за несдержанность Леонида, - проговорила я.

– Я уже слышал это от вас, - нетерпеливо отозвался Шаповалов. – Мне кажется, пришло время вашему сыну извиниться лично перед Станиславом.

В голосе слышались приказные нотки. Наверное, этот сноб думает, что мы уже должны ползать на коленях перед его особняком и умолять не казнить, а миловать. Лучше бы сына воспитывал, как мужчину, а не как жлоба.

– А мне кажется наоборот, Андрей Викторович, - язвительно ответила я.

– Что? Вы шутите?

– Нет. Не шучу. Лёня мне всё рассказал. Станислав оскорбил девушку, трогал ее руками, распустил о ней грязные слухи и не захотел извиниться. Мой сын защитил ее как мог.

В трубке послышался смех:

– Простите, но я вам не верю. Стас никогда бы не стал задирать девушек. Уж поверьте. Он растет среди мужчин. Настоящих мужчин.

– Заметно, - не удержалась от колкости я.

Удивительно, но мне стало абсолютно всё равно, чем закончится эта история. Даже если придется Лёне уйти. Может быть, так будет лучше. Порасспрашиваю Светку, она подскажет приличную школу, так чтобы не пафосно, но и не совсем на дне рейтинга. Окажется среди нормальных детей, где никто не кичится достатком. Может, повезет и даже директор окажется нормальным человеком. А именно директор задает тон школе.

Разменяю квартиру, переедем и заживем спокойно.

– Мне сын сказал… несколько иначе. И я склонен верить ему, - чуть раздраженно отозвался Андрей Викторович.

– Я не буду с вами спорить. Я в свою очередь верю своему ребенку. И постараюсь предоставить доказательства. Да, и если нужно оплатить лекарства, медицинские услуги, мы готовы.

Сама над собой мысленно посмеялась: что я там могу оплатить? Бинты и зеленку? Уж явно Стасика возили не в муниципальную больницу, а в самую дорогую клинику. Наследник империи не должен остаться с кривым носом.

– Спасибо, в этом нет необходимости, - сухо сказал Шаповалов.

Я молчала, ожидая, что он начнет угрожать. Однако он сказал другое.

– Я не стану привлекать соответствующие органы… Всё-таки пацаны… Мы и сами в детстве… - я испугалась, что Шаповалов начнет сейчас ностальгически вспоминать, как дрался за гаражами. Как будто мне это интересно.

– Спасибо, - быстро пресекла я его экскурс в прошлое.

– Но извинения мой сын должен получить! – несколько капризно заявил Андрей Викторович.

– Если всё окажется, как сказал Станислав, всенепременно. Мой сын умеет признавать свои ошибки. Всего хорошего.

Закончив разговор, задумчиво постучала телефоном об стол. Завтра же попрошу, чтобы показали записи с камер. И тогда посмотрим, что скажет уважаемый Андрей Викторович.