Глава39

Лида

Тем же вечером классная сообщила, что Лёня от занятий временно отстранен. Я возражать не стала. Пускай придет в себя. Утром зашла закрыть окно в его комнате. Он спал, уткнувшись в подушку, только волнистый чуб виден. Правую руку выкинул в сторону. Постояла, задумчиво глядя на покрасневшие костяшки. С одной стороны, хорошо. Сын защищал слабого. А с другой… Как бы не уверовал, что все проблемы решаются только кулаками.

Полночи размышляла, сообщать Диме или нет. Лёне не понравится, если отец в школу придет. Не захочет быть ему обязанным. Решила, пока не торопиться. Попробуем сами.

Утром пошла к гимназии. Стояла, придерживая капюшон, щурилась от дождя, бившего мелкой моросью в глаза. Зима никак не наступала. Вглядывалась в школьников. Серые сумерки и черные мешковатые куртки делали всех одинаковыми.

Элину заметила в последний момент. Она была одна. Светлые пряди потемнели на кончиках от влаги. Широкие брюки практически подметали асфальт.

– Элина, здравствуй! Можно тебя на минутку? – тронула я ее за рукав.

Девушка остановилась, вопросительно взглянула и вынула из уха наушник. Классические черты лица, брови вразлет, большие серые глаза, идеальная кожа. Ей и косметика не нужна.

– Здравствуйте…

– Элина, я мама Лёни. Мы можем поговорить? Недолго…- сразу обозначила я, заметив, как она посмотрела на крыльцо гимназии.

Мы отошли к клумбам, в которых всё еще торчали почерневшие умершие цветы.

– Элина, Лёня мне всё рассказал.

Она быстро посмотрела на меня. Кивнула и поправила перекинутую вперед сумку.

– Понимаешь, директор считает, что в драке виноват только Лёня. Я хотела бы получить запись с камер. Но для этого нужны основания. Если ты подтвердишь, что Лёня говорит правду, я смогу приложить это к письменному запросу. Иначе мне откажут, понимаешь?

Элина молчала, кусая губы. Я ждала ее решения. Спасибо, что она вообще меня слушает. Время такое, что теперь без родителей лучше к чужим детям и не приближаться.

– Я бы хотела, чтобы всё было справедливо, - наконец, произнесла я.

Налетевший порыв ветра растрепал нам волосы. Элина перехватила пряди, откинула назад и посмотрела в глаза. На лице отразилось сомнение. Она облизала губы, завертела головой, словно искала поддержки со стороны. Запах мокрого асфальта смешивался с выхлопными газами автомобилей, подвозивших к гимназии учеников.

– Хорошо, - шевельнула она губами. – Прямо сейчас?

– Если ты можешь… - растерялась я.

Она развернулась и пошла к входу. Я поторопилась за ней. До звонка оставалось пятнадцать минут. Можем и не успеть.

– Напиши, как всё было, - протянула я папку с бумагой и ручкой. – Хотя бы в двух словах.

Элина забрала папку, приложила карточку, прошла через турникет и скрылась в раздевалке. Вчерашний охранник равнодушно сидел за столом. Казалось, спит с открытыми глазами.

– Вот, - сунула мне в руку лист бумаги Элина. – Я надеюсь, это поможет.

– Спасибо тебе. Спасибо за неравнодушие, - я погладила ее по плечу.

Она смущенно улыбнулась, попрощалась и почти сразу затерялась в шумной толпе.

***

– Но вы же должны понимать, что доступ к записям ограничен правилами внутреннего распорядка и законом о персональных данных. Я не обязана демонстрировать материал любому желающему.

– Тогда напишите на моем экземпляре, что вы отказываетесь, - спокойно предложила я.

Директорша занервничала, цепко глянула поверх очков, прикидывая, что будет дальше.

– Если вы хотите закрыть глаза на то, как ваш ученик оскорбляет девочку, причем не только словами, то я пойду в другие инстанции, - решила поднажать я.

Сердце колотилось, мешая говорить. Но я нашла способ. Нужно просто произносить слова тихо и медленно, без эмоций. Это выглядит убедительно и никто не догадается, что внутри всё трясется.

Женщина тяжело вздохнула, посмотрела в окно, где клубились серые сумерки, и словно решившись, сняла телефонную трубку.

– Игорь Петрович… зайдите, пожалуйста.

Через пять минут в дверях вырос мужчина в сером пиджаке.

– Это наш ответственный за безопасность, - представила директор. – Игорь Петрович, подготовьте, пожалуйста, записи камер на первом этаже рядом со столовой. Вчерашний день, начиная примерно с 14.30.

Мужчина кивнул и молча удалился.

– Что ж… пойдемте, - директор встала и взяла со стола ключи. – Только не возражаете, если я приглашу Светлану Павловну – завуча по воспитательной работе?

Конечно, я не возражала.

В небольшой каморке, утыканной аппаратурой, мы встали у стола. Игорь Петрович щелкнул мышью и все напряженно уставились в экран. Вот Станислав в окружении еще троих ребят стоит у входа в столовую. Мимо идет Элина. Стас пропускает ее вперед и шлепает по попе. Задержав руку, приминает юбку. Смеется. Остальные его поддерживают. Элина что-то говорит. Стас делает шаг вперед, оглядывается на друзей и снова что-то произносит. Элина убегает. Снова все смеются.

В этот момент к Стасу подходит Лёня. Что-то говорит ему. Стас толкает его в плечо, смеется. Потом разворачивается, чтобы уйти, и в этот момент Лёня дергает его за руку и бьет со всего маху в лицо.

– Вы видели? – спокойно уточнила я. – Станислав Шаповалов позволил себе прилюдно оскорбить девушку. Леонид заступился и потребовал, чтобы он извинился. Игорь Петрович, если постараться, наверное, профессионалы могут и речь расшифровать? Чтобы было слышно каждое слово… Думаю, это совпадет с тем, что сказал мне сын, и что написала сама Элина. Какой ей смысл врать?

Директор переглянулась с завучем. Светлана Павловна сжала руку так, что скрипнул пластик.

– И всё же, это не снимает ответственности с вашего сына, Лидия Сергеевна.

– Согласна,- сказала я. – И думаю, будет уместным, если оба ученика извинятся, а Станислав извинится еще и перед Элиной. Думаю, о записи можно сообщить и Андрею Викторовичу. Ему тоже будет любопытно взглянуть.

Я вышла из гимназии, с радостью вдохнула влажный липкий воздух и чуть не засмеялась в голос. Смогла. Я смогла сделать то, на что не решилась бы раньше.

Оглянулась на окна гимназии. Представила, как сейчас директриса, подбирая слова, сообщает о том, что увидела, отцу Стаса.

Вечером раздался звонок от Шаповалова.

– Я посмотрел записи, - не здороваясь, сообщил он. – Станислав публично извинится перед девушкой. Сразу как выйдет с больничного. К сожалению, вы оказались правы… Стас позволил себе лишнего.

– Лёня тоже извинится. Применять физическую силу – это крайняя мера. Я не оправдываю действия сына и обязательно поговорю с ним на эту тему. Пусть извинятся оба и в будущем просто обходят друг друга стороной.

Шаповалов ответил не сразу. Я напряженно ждала. Не верилось, что этот колючий на вид человек, может пойти на компромисс. Удивительно, что вообще признал вину сына. Мог бы просто попросить уничтожить запись. И директорша бы не пикнула. Шаповалов спонсирует один из грантов в гимназии.

– Да… думаю, так будет лучше для всех, - наконец, произнес он. – Надеюсь, больше такое не повторится. Всего хорошего, Лидия Сергеевна.

– Я тоже надеюсь. До свидания, Андрей Викторович.

Выдохнула с облегчением, передернув плечами. Ух, и неприятный тип. Надо Лёне сказать, чтоб больше к его сыночку не приближался.