Глава 1

— Ну, учитывая, что я сейчас хозяйка этого кафе, мое присутствие здесь объяснимо, — Света мягко улыбнулась, уже давно научившись демонстрировать спокойное и отстраненное радушие, пусть и перед бывшими знакомыми, автоматом выходило. — А вот видеть вас у нас в гостях — неожиданно, — аккуратно поставила поднос на столик. — Что в наш городок привело? — поинтересовалась, чтоб не дать тишине повиснуть.

С Глебом все было в разы сложнее. Всегда. Этот мужчина умел вывести ее из себя и доставал порою так, как никто не мог. Причем, казалось, что сам даже не понимает этого, не прикладывает усилий, оно просто так у него выходит. Черт знает, каким образом, но вечно обнаруживал самые болезненные точки и ее реальные слабости.

Но, что странно же, одновременно с тем всегда хотелось получить его скупое, но одобрение. Даже если то было приправлено замечаниями. Однако похвала из уст этого конкретного человека воспринималась Светой, словно высшая награда… И вовсе не потому, что они конкуренты.

Впрочем, это все было в той, былой жизни. Теперь они давно не соперничают. Да и он навряд ли сюда заглянул, чтобы с ней прошлое обсудить, возможно, и не вспоминал за последние полтора года.

Кстати…

— Наверное, нужно и вторую чашку принести? Максим не сказал, что вас двое, простите. Для вашей жены… — объяснила, когда он с еще большим недоумением на нее глянул.

— Нет, я один, — перебил вдруг Глеб, не дав договорить. — Да и жены нет, — как-то необычно для себя, усмехнулся он, будто с иронией, но над самим собой. Горькое какое-то послевкусие у Светы появилось… С чего бы? — Мы развелись. Уже больше полугода…

Пауза все же повисла. Глухая, неловкая. Того и гляди, начнут, словно подростки, переминаться с ноги на ногу.

Света не знала… не поняла, точнее, что тут сказать. Выразить сожаление? Но Глеб не казался расстроенным, скорее, в нем резонировало разочарование, когда об этом упомянул. А она… Ей, вообще-то, есть на чем сосредоточиться и помимо его семейного статуса! Разве не так?

— Я не знала… Сожалею… — попыталась как-то слова подобрать.

— Не о чем, как оказалось, — хмыкнул мужчина все в том же тоне, отмахнувшись от ее попыток.

Ладно, она точно не та, кто станет за его женой убиваться. Та еще дамочка. И все же неожиданно. Они были женаты столько, сколько Света, в принципе, их знала, то есть… Семь лет или около того, выходит?

И в голову не приходило, что у них есть какой-то разлад. Но что мы знаем о других людях, если уж начистоту? Света и сама уже давно поняла, что практически ничего. Кто знал о том, что в ее душе за фасадом этой ровной улыбки творится? Никто.

Да и не стремился никто узнать больше демонстрируемого.

— Но вы-то как оказались здесь, еще и владелицей кафе, Света? — так и не сев назад на свой стул, спросил вдруг Глеб, будто тему сменив. Но ощущалось, что интерес его искренний. — Может, у вас есть минута, и попросим вам вторую чашку принести? Посидите со мной, расскажите о том, как тут очутились, — ироничная ухмылка вдруг превратилась в настоящую улыбку, которой она у Глеба и не видела никогда, показалось.

И…

Хорошо, это было очень неразумно, но ее проняло. Мурашки по рукам пробежали, Света как-то неловко одернула рукава кофты, будто бы озябла, хотя на самом деле в жар бросило. Неразумно. Никогда не позволяла себе даже думать, чтобы…

С другой стороны, он-то теперь разведенный. Впервые за все то время, что они знакомы…

Господи! О чем она думает?! Человек пришел согреться и выпить чаю, даже не подозревая, что ее тут может встретить, а Света…

Впрочем, неудивительно, пусть и глупо немного. И не должно было бы, а срезонировало что-то в глубине души. Так давно у нее и повода не было просто посидеть и поговорить с кем-то на отвлеченные темы, вспомнить, что есть что-то за пределами этого круга долга и обязанностей, которые взвалила на себя; вспомнить, что раньше жизнь иной была… Да и сколько месяцев она себя в центре внимания не ощущала? Еще и мужчины, который всегда будоражил, хоть и воли этому никогда не думала ранее давать.

— Если вы готовы слушать и в ответ расскажете, как сами оказались в нашем городке, Глеб, с удовольствием, — кивнула чуть неловко, пытаясь вспомнить, как раньше умудрялась с ним пикироваться.

Боже! Дрожь в голосе удалось скрыть невероятным усилием.

Утратила все навыки, растеряла, как и столичный лоск. Последние полтора года слишком тяжелыми оказались, перемолов душу, заставив все переосмыслить, новые приоритеты расставив. Мир теперь воспринимался с иной позиции. Да оно и немудрено.

Только вот сейчас внезапно испытала какую-то размытую стыдливость из-за этого. Ранее рядом с Глебом вечно пыталась доказать, что она лучше самой себя, что ли. Хоть и старалась не думать, в чем причина таких порывов и ради чего пытается перед ним в грязь лицом не упасть. Осознавала, что женат, а никогда бы и не подумала лезть в чужую семью, упаси боже! И вот теперь проклюнулись отголосками те, затертые эмоции.

Ну и пусть! Это минутный порыв, ясно же. Выпьют чая, поболтают и он уйдет, оставив все за спиной. И Света тоже. У них совершенно разные теперь жизни, и сравнивать да и соревноваться не в чем…

— Максим! — обернулась к племяннику, который тут официантом подрабатывал, когда свободен был от учебы. — Принеси еще одну чашку, пожалуйста. И пойди поешь уже, ради бога! Я два раза грела. Никого нет, я послежу за ситуацией в зале, — чуть строго пожурила парня, который отчаянно кидался любую работу делать, помогая ей.

Максим, подлетевший к столу по первому же зову, чуть стушевался, но все равно широко улыбнулся и кивнул.

— Ладно, теть Свет, сейчас поем, — с привязанностью, которую и не пытался скрыть, согласился. — Принесу чашку и поем.

— И задания свои выполни. Это важно. Важнее всего этого. Тут я на себя возьму, — взмахом руки зал обвела. Не удержалась, напомнила, что он учиться в первую очередь должен.

А кафе… Света справится, наплыва никакого нет. У Максима же вся жизнь впереди, и он о будущем думать должен.

— Тетя? — казалось, Глеб был удивлен еще больше тем, что наблюдал. — Я что-то совсем растерян, Светлана. Вы меня сегодня заинтриговали дальше некуда, — отодвинув для нее стул, вроде и беседу поддержал, а слышно, что не ради вежливости, действительно интересно.

— Да тут не велика интрига, Макс — сын моей старшей сестры, — отмахнулась она, отведя глаза. Почему-то не готова была взглядом с Глебом встретиться.

Благодарно кивнула Максиму, умудрившемуся уже с чашкой вернуться. Еще и круассаны притащил!.. Торопится, суетится, никак не адаптируется тоже.

Улыбнулась, пытаясь поддержать и ободрить, ведь изо всех сил старается. Кивнула в сторону кухни, про обед напомнив. Парень тут же умчался.

— Угощайтесь, Глеб, — подвинула тарелку с выпечкой в его сторону. Наполнила ему чашку. — Чай у нас и правда очень вкусный, — похвалила на правах хозяйки ароматный напиток. И вдруг замерла, нахмурившись. — Хотя… вы же кофе предпочитаете, — чуть растерялась. — Но, надеюсь, вам понравится, в такую погоду будет очень кстати.

— Вы помните? — кажется, еще больше удивился Глеб.

Он следил за каждым ее действием так внимательно, будто ничего интересней в жизни не встречал, даже чуть прищуривался. И это сбивало Свету с толку: не понимала, что в ее, довольно простой теперь, обыденности и действиях может настолько увлечь?

— Вы всегда кофе пили, где бы мы ни пересекались, — улыбнулась, пожав плечами и пытаясь скрыть, что пальцы дрожат. Так и кипятком ошпариться недолго. Опасно. — Сахар? — подвинула к нему сахарницу.

— Давайте, — не отказался, к ее удивлению. — Жизнь не стоит на месте. Все меняется, вкусы тоже. Иногда и новое попробовать интересно, — будто попытался свой выбор напитка объяснить.

Но Света отчего-то свое услышала, моргнула, тяжело вздохнув, вновь плотнее кофту запахнула, посмотрев в окно на капли дождя. Осень…

— Да, вы правы. Жизнь на месте не стоит. И это… иногда выбивает опору под ногами, — согласилась уже без всякого воодушевления.

Заметил это и собеседник. Вмиг серьезней стал. А еще, словно внутрь себя глянул, и мелькнуло в его глазах нечто такое…

— Да… — как-то непонятно для нее, согласился совсем иначе. И веселья в этом коротком слове не было ни капли.

На пару минут над столом повисло молчание, которое и музыка в зале не могла раскрошить. Неловкое какое-то, у каждого из них свое собственное. Будто два разных мира за один столик присели, и нет у них точек пересечения, ничего общего, просто случайное общее мгновение за чашкой чая.

А у нее даже не получается никакой темы найти, чтоб прервать тишину.

— Очень вкусно. Неожиданно… Здесь какие-то ягоды кроме чая добавлены? Или еще что-то? — явно пытаясь нарушить эту неловкость, спросил Глеб, сделав первый глоток.

— Да… Облепиха, лепестки календулы, апельсиновые цукаты, кардамон… И еще несколько секретных ингредиентов и специй, — заставила себя улыбнуться, поддержав его попытку. Почему-то стало в душе теплей. Не ждала, наверное. — Рада, что по вкусу.

— Так как вы стали хозяйкой кофейни, Света? — сделав еще глоток, все же спросил Глеб. К круассанам он почему-то не прикасался. Может, не любит выпечку?

— Да тут нет большого секрета, — пожала плечами, вновь в окно глянув. Не хотела, чтоб он в ее глазах боль уловил. — В наследство получила, можно сказать, — посмотрела в чашку на яркую, янтарную поверхность напитка, пытаясь тоску прогнать. — Эта кофейня принадлежала моей старшей сестре, Тамаре. Максим — ее сын. Полтора года назад у нее нашли рак. К сожалению, поздно. Мы пытались сделать все, что могли: она начала курс химии, я продала агентство, чтоб деньги на лечение были, у Томы особо не имелось сбережений. Вернулась сюда… Но болезнь победила. Сестра слишком поздно пошла к врачу. Всегда о других в первую очередь думала… Она и меня воспитывала, после того, как наши родители погибли, хоть сама еще молодой совсем была. И тут про Максима в первую очередь беспокоилась: он поступал как раз. Сами знаете, сплошная нервотрепка, репетиторы, подготовка. Не обращала внимания на свое здоровье. Вот и… — горло все равно перехватило спазмом, хоть прошло уже почти семь месяцев.

Все еще невероятно тяжело. Близких и любимых, дорогих сердцу людей терять — что от себя отрывать куски плоти. И не только ей же. Максиму в разы хуже. Вот и пыталась Света бодрой казаться, как-то держаться, и кофейню эту на плаву удержать, наследство племянника. То, на что он право имеет, но пока сам со всем не справится.

— Простите, Света. Я не знал… — подняла голову, удивленная совершенно новыми интонациями в голосе этого мужчины.

Глеб смотрел прямо на нее, только в его карих глазах не было привычного чуть насмешливого высокомерия, которое она настолько хорошо помнила, что то порою ей снилось. Он смотрел с некой растерянностью, а еще сожалением, не понятным Свете.

— Мне очень жаль, — добавил мужчина, увидев, что она на него смотрит.

И как-то совсем неловко, словно отвык других людей касаться, вдруг накрыл ее руку, лежащую на столике у чашки, своей большой и теплой ладонью. Чуть сжал, как поддержку выражая.

— О… Спасибо… — она так растерялась, что на несколько мгновений замерла, уставившись на него широко распахнутым взором. Будто девчонка, которая в жизни не видела вообще ничего. — Но вы и не могли знать, Глеб. Что вы, я понимаю! У вас свое агентство, да и знакомы мы, скорее… шапочно. Вероятно, вы и не обратили внимания, что я пропала с вашего горизонта. Может, даже легче стало, перестал донимать мелкий конкурент, — попыталась не особо ловко перевести все в шутку.

Никто не любит тяжелые темы и чужое горе. Да и не должен. Со своей ношей в душе, бывает, справиться невыносимо тяжко.

— Я никогда не воспринимал вас так, Света, — будто даже с укором, возразил Глеб, хоть и ощущалось, что ему тоже неловко.

И… Это было как-то слишком для нее в данный момент! Света сейчас не готова оказалась к подобному сосредоточенному вниманию именно от него.

— А давайте, я вам лучше булочки с корицей принесу? — как-то суетливо, глупо подскочила, на секунду прижав глаза пальцами, чтобы не позволить навернувшимся слезам на ресницах повиснуть. — Вижу, круассан не вызвал интереса, но это вам точно понравится, думаю! — быстро юркнула в сторону кухни до того, как растерявшийся от такой суматохи Глеб успел бы ее остановить.

Свете просто было нужно пару секунд наедине с собой. Вдох-выдох, сжать руки, снимая напряжение, встряхнуть плечи… И она вновь окажется готова по жизни идти, неся все то, что выпало на ее долю. Ей еще о Максиме надо беспокоиться, некогда трепетать, будто девчонка, как ни хотелось бы просто опереться на кого-то, ощутить поддержку. Глеба нагружать своими проблемами она не имеет никакого права.