Глава 11

Джессика открывала глаза медленно и только потому, что чувствовала, как золотистые лучики осеннего солнца скользят по векам. Она бы ещё лежала и лежала, если бы солнце не принялось слишком уж сильно припекать, потому что впервые за долгое время чувствовала себя в полной безопасности.

– Не пойду сегодня в школу… – пробормотала она, хотя эту самую школу бросила ещё в девятом классе, убедившись в том, что уроки ни капли не помогают выжить в каменных джунглях Тагерхока.

Матрас, на котором она лежала, был несравненно мягче всего, на чём Джессика спала последние несколько месяцев. Вытянув руку в сторону, она обнаружила, что устланная шёлковыми простынями кровать к тому же простирается так далеко, что края не нащупать даже кончиками пальцев. В последний раз, когда Джессика лежала в такой, ей пришлось уйти, не дожидаясь утра, и в ту ночь всё было иначе. Сам запах чужого тела, лежавшего рядом, вызывал отвращение. Теперь же малознакомый, но приятный аромат обволакивал её, и хотелось остаться в нём навсегда.

Джессика приоткрыла глаза и, запрокинув голову, посмотрела в окно. Кроны деревьев, заслонявшие большую часть неба, уже покрылись золотистой листвой. Высоко в голубом небе, озарённом мягким светом полуденного осеннего солнца, чинно проплыл хеликоптер.

Джессика потянулась, мечтая о том, чтобы время остановилось, застыло в невесомости, и ни прошлое, ни будущее больше никогда не напомнили о себе. Впервые за долгие годы Джессике не требовалось никуда идти, и потому, немного освободившись от сонного дурмана, она задумалась о том, что хотела бы сделать сама.

Спустя мгновение Джессика помрачнела, потому что в мыслях её тёмной махиной промелькнула фигура Дэвида, который наверняка ждал отчёта, новостей или ещё чего-нибудь, о чём Джессика думать абсолютно не желала.

– Пошёл он к чёрту! – пробормотала Джессика и снова закрыла глаза, но тут же услышала мужской голос совсем рядом с собой:

– Кто?

Джессика замерла, мгновенно охваченная миллионом сомнений: не ошиблась ли она где-нибудь? Возможность того, что она выболтала что-нибудь относительно Ордена, пока спала, Джессика решительно отмела. Зато тут же осознала, что находится в чужом доме. Что условия договора, который предложил ей Дэвид, слишком радужны. Что в них наверняка имеется какое-то «но». И что Дэвид наверняка ожидал от неё большей активности, чем сон до полудня.

Джессика открыла глаза. Теперь солнце, маячившее за оконным стеклом, заслонил массивный широкоплечий силуэт. Впервые Джессика получила возможность рассмотреть Богарта без пиджака. Не было на нём и рубашки, и, когда Курт слегка сдвинулся в сторону, так что свет теперь падал на него сбоку, Джессика увидела мускулистый, украшенный длинным шрамом под ребром торс мужчины, который заявил на неё свои права. Таким, полуобнажённым, Богарт походил на затаившегося тигра, в любое мгновение готового ринуться в бой. Мышцы переливались под матовой кожей, куда менее загорелой, чем лицо. Свободные домашние брюки низко сидели на бёдрах, демонстрируя острые косточки.

– Курт… – прошептала Джессика, не зная, что ещё сказать.

– Хорошо хоть не «мистер Богарт», по голосу я вполне мог бы этого ожидать.

Джессика неловко улыбнулась, наблюдая, как любовник приближается к ней. Курт опёрся одним коленом о кровать и навис над ней, пристально вглядываясь в глаза, как будто ждал ещё каких-то слов.

– Не жалеешь? – спросил он после долгого молчания.

– Конечно, нет, – заставив себя преодолеть неловкость, Джессика оплела его плечи руками и притянула любовника к себе вплотную, чтобы поцеловать.

Губы Курта были чуть солоноватыми на вкус и пахли мятой. Горячий язык проник Джессике в рот, вызывая новый приступ острого возбуждения. До тех пор, пока Курт не взял её, Джессика не осознавала до конца, как сильно желает этого мужчину.

Она прогнулась, потираясь о колено Богарта, оказавшееся у неё между ног.

Курт отстранился, заглядывая ей в глаза.

– Хочешь меня? – спросил он, и во взгляде его Джессика обнаружила такое волнение, как будто бы тот в самом деле не знал ответа на этот вопрос.

– Разве ты не чувствуешь? – выпустив шею Курта, Джессика поймала одну его руку и провела ладонью мужчины по своему животу, замедлила движение и сжала его пальцами свою грудь.

Богарт продолжал внимательно смотреть на неё. Так прошло несколько секунд, а затем Курт произнёс:

– Я бы хотел, чтобы мы были честны друг с другом, Джессика. Я готов открыться тебе. Готов отдать всё, что у меня есть. Но мне нужна уверенность, что ты хочешь меня, а не моих денег или моей власти. Что для тебя это не просто приключение и ты не собираешь коллекцию самцов, которых затащила в постель.

Джессика замерла, даже не зная, следует ли ей обидеться на эти слова. Тем более что, хотя Богарт и не попал своими догадками в цель, он оказался не так уж далёк от истины.

– Курт, я на самом деле тебя хочу, – тихо сказала Джессика и выпустила руку любовника. Высвободилась из его объятий и села, впервые за всё время в доме Курта оглядываясь по сторонам.

Просторную спальню заливал солнечный свет. Поднос с завтраком стоял на полированной тумбе – хотя и изящной, но достаточно простой. Джессика с грустью улыбнулась, понимая, что этот поднос Курт принёс для неё – но теперь завтрак оказался безнадёжно испорчен и, похоже, вместо него им предстоял серьёзный разговор.

Джессика обернулась и посмотрела Курту в глаза.

– С тобой такое часто случалось? – спросила она.

– Достаточно часто, чтобы я имел в виду такую вероятность.

Джессика наклонила голову вбок.

– До сих пор мне казалось, что ты не сомневаешься в себе.

– Извини, если разочаровал, – Джессике показалось, что за одно мгновение Курт ещё сильнее отдалился от неё.

– Ты только поэтому так обрадовался мне? Ты до последнего думал, что я с тобой играю?

Курт долго молчал. Пристальный взгляд его был направлен Джессике в лицо, но та уже справилась с собой и вытолкнула за пределы сознания неловкость и страх.

– Нет, – признал наконец Курт. – Я очень ждал, Джессика. Всё время, что знаю тебя. Ждал, что ты сделаешь первый шаг.

Джессика грустно улыбнулась.

– Ты тоже со мной играл.

Курт промолчал.

Джессика облизнула губы, тщательно подбирая слова. Затем поймала руки Богарта в свои ладони.

– Курт, я не знаю, как мне выразить то, что я к тебе чувствую. Я могу только сказать, что сделаю всё возможное, чтобы наша близость никогда не причинила тебе вреда. Это правда… Даже если когда-либо… Даже если у моего знакомства с тобой и были иные цели.

Джессика замерла, чувствуя, что сердце перестаёт биться под пристальным взглядом любовника. Мысленно она приготовилась к тому, что в следующее мгновение Богарт выгонит её вон.

Курт резко встал и, поймав руку Джессики, потянул за неё.

– Пойдём, – сказал он. – Я покажу тебе квартиру, пока мы здесь вдвоём.

Джессика послушно соскользнула на пол. Стиснула руку, державшую её так сильно, как будто боялась потерять, и Курт, почувствовав её порыв, на несколько мгновений прижал Джессику к себе. Он ничего не сказал, но Джессике стало чуточку спокойней от ощущения сильных рук, гладивших её по спине.

– Должна приехать Кристина? – спросила она.

– Нет. Кристина здесь почти не бывает. У неё своя жизнь, и по большей части она приезжает только на каникулы и, как правило, в загородный дом. Это чудо, что тебе удалось её застать.

– Тогда почему ты сказал: «пока»?

– Говард. Ты должна его знать.

Джессика очень живо вспомнила крепкого мужчину в чёрном пиджаке, который целился в неё из пистолета в самый первый день знакомства с Куртом.

– Охранник?

– Начальник охраны. Он мой старый друг, и мы обсуждаем с ним… многое. Если не всё.

– В том числе меня?

– Само собой, ведь ты можешь представлять угрозу моей безопасности.

Такая откровенность заставила Джессику поёжиться. Она хотела было спросить, с кем ещё ей следует ждать встречи, но не успела. Из коридора послышался лай. Дверь с громким хлопком распахнулась, и тёмный пёс ростом с неё саму ворвался внутрь, едва не сбив обоих с ног.

– Чёрт! – только и смогла выдохнуть Джессика, прежде чем Курт успел заслонить её собой, а тот лишь расхохотался.

– Залезь на кровать, – велел он, – Бадди знает, что туда вход воспрещён.

– Да я, в общем-то, его не боюсь, – соврала Джессика. – Это тоже твой старый друг? Или охранник?

– И то, и другое, – Курт сел на кровать и потрепал пристроившегося у его ног пса по лохматой голове. «Бадди» больше походил на льва, чем на пса. Как размерами, так и причёской.

– Наверное, жутко дорогой, – Джессика осторожно присела сбоку. Бадди с подозрением покосился на неё. Курт помрачнел.

– Я бы не сказал, – сухо ответил он. – Деньги решают не всё. Я надеялся, что ты можешь это понять.

Он провёл ладонью по мохнатому загривку пса в последний раз, прежде чем отослать. Поскольку Джессика молча смотрела на любовника, тот продолжил:

– Я подобрал его у клуба. Я редко там бываю в последние годы, а в тот раз приехал зимой – а он у входа сидит. Впустил. Жалко стало. Меня не впервые спрашивают, насколько он дорогой. Но он некондиционный. Полукровка, должно быть. Слишком тёмный окрас.

Джессика отвела взгляд от Курта и снова посмотрела на лохматого тёмно-рыжего пса.

– А так он хорошо сторожит, – продолжил Курт, будто извиняясь за пса, – умный и слушается меня. Обычно не лает по пустякам. Просто, видимо… беспокоится.

– Из-за меня, – закончила Джессика за него. Прикасаться к собаке она не спешила: когда-то давно Джессика слышала, что животные отлично чувствуют ложь. И хотя у неё самой никогда не было пса, предпочла не рисковать.

– Два тона светлее, и был бы огненный мастиф. Самый дорогой на Кармалоте пёс, – повторил Курт и, подтолкнув собаку в плечо, отправил в коридор. Посмотрел на девушку. В глазах его по-прежнему стояли непонятные Джессике разочарование и грусть. – Ладно. Идём, потому что вечером мне придётся оставить тебя одну. Дворецкий обеспечит тебя всем необходимым. Я видел, ты не привезла с собой вещей.

Джессика качнула головой. Теперь ей стало стыдно за то, что она настолько рассчитывала на Курта.

– Извини, – сказала она.

– Ничего, – Курт улыбнулся. Снова встал и, притянув её к себе, ещё раз поцеловал. – Я буду рад обеспечить тебя всем.

Он помолчал, внимательно всматриваясь Джессике в глаза.

– Я всегда об этом мечтал, – наконец негромко сказал Курт и, уже не объясняя своих слов, потянул спутницу за дверь.

Обход квартиры занял добрых полчаса. Джессика насчитала четырнадцать открытых комнат и две запертых – как пояснил Курт, спальни Кристины и Говарда. В комнату охраны на нижнем этаже заходить не стали, а вот на кухню Курт Джессику отвёл и представил всему небольшому штату прислуги – двум горничным, дворецкому и кухарке.

– Золотой стандарт, – прокомментировала Джессика, когда они возвращались обратно на хозяйский этаж.

– Больше прислуги держать просто негде, а меньше – уже неудобно. Вряд ли ты мне поверишь, но, заработав определённую сумму денег, понимаешь, что приобрёл больше проблем, чем удобств. И тебе нужно множество людей, чтобы все эти проблемы решать. Например, лет двадцать назад мне бы в голову не пришло, что мне потребуется личный шофёр. А сейчас я отчётливо понимаю, что вести машину самому – несуразная трата времени, нервов и сил, потому что в поездке я могу просмотреть новости, ознакомиться с последними постановлениями Конклава и разработать план действий.

Курт не стал говорить, что каждая вылазка в зал Конклава для него – битва, которая требует серьёзной подготовки. А Джессика тем временем подняла бровь и заметила:

– Это называется: статус обязывает. Ты прав, мне никогда этого не понять.

– Я думал, ты любишь красивую жизнь, – произнёс Курт останавливаясь. Разговор настиг их в библиотеке, имевшей сквозной проход сразу в три помещения – в гостиную, откуда они пришли, в кабинет Курта и в его спальню.

Джессика тоже остановилась и задумчиво провела кончиками пальцев по корешкам книг, чтобы выиграть чуточку времени для ответа.

– Честно говоря, вовсе не уверена, – наконец сказала она. – Если бы мне предложили выбор, я бы, возможно, предпочла тихую жизнь вдали от города. Такую, чтобы мне не пришлось каждый день общаться с людьми и что-то из себя строить.

– Ты говоришь прямо как Кристина, – Курт шагнул к ней и замер, почти касаясь грудью груди Джессики. Та накинула с утра майку, а джинсы надевать не захотела и воспользовалась вместо этого свежими домашними брюками Курта. Те были ей велики, несмотря на шнуровку на животе, и всю дорогу Курт испытывал почти непреодолимое желание распустить эту маленькую завязочку и оценить обнажённое тело Джессики ещё раз. Он не успел насмотреться на неё ни во время секса, ни пока та спала.

Теперь, когда прислуга наконец оказалась достаточно далеко, Богарт решил, что может пойти на поводу у своих желаний и, протянув руку, дёрнул за шнурок.

Джессика не шевельнулась – будто только этого и ждала. Так же легко она позволила стянуть с себя майку и, оказавшись полностью голой, прижалась к обнажённому торсу Курта. Обняла его и принялась шарить ладонями по спине.

– Ты такой… – прошептала она, целуя сильное плечо и прокладывая губами дорожку к ключице.

– Какой?.. – Курт откинул голову назад, позволяя девушке ласкать своё горло. Он крепко держал Джессику двумя руками за бока, и та казалась ему тонкой как тростинка, хрупкой юное деревце.

– Не знаю, – прошептала Джессика, – но я хочу тебя. Каждое мгновение, пока я рядом с тобой. Курт…

Договорить Курт ей не дал. Подтолкнул, опрокидывая спиной на письменный стол.