Глава 22

Дэвид сидел на верхнем этаже двухуровневого лофта и смотрел на морской залив.

Лофт, разумеется, был уже не тот, в котором они с Джессикой расположились в первые дни. Этот был меньше и немного темней, зато лучше защищён. И, как представлялось Дэвиду, шанс, что Богарт отыщет его здесь так же легко, как отыскал в прошлый раз, был невелик.

– Получен ответ от Богарта, сэр, – раздался усталый голос Фореста из-за его спины, и Дэвид, не оборачиваясь, кивнул.

Следовало ожидать, что рано или поздно Богарт обнаружит следящее устройство. Противник был хорошим игроком. Шеф об этом предупреждал.

Дэвид уронил лицо на ладони и с силой потёр глаза, пытаясь унять бурю противоречивых чувств, бушевавшую внутри.

С того самого дня, когда Джессика ушла, Дэвиду было тошно. Тошно, хотя он и знал, что иначе быть не могло. Дэвид сам срежиссировал эту пьесу, пусть актёров подбирал и не он. Он знал, что такой человек, как Богарт, должен привлечь внимание Джессики – так же, как хрупкая, но колючая Джессика не могла не привлечь внимание Дракона.

Джессика нуждалась в защите. Она выстроила вокруг себя стены из дымчатого стекла, но сквозь эту эфемерную броню смотрели большие глаза обиженного ребёнка. Девочки, которая так и не научилась быть одна.

Джессика нуждалась в защите, а Богарт хотел защищать. Дэвид понял это раньше, чем увидел её наяву. Богарт был волком, который мечтал о волчице. У него была сила, была стая, но не было того, ради кого он станет приносить добычу домой.

Почти классические типажи. Немного искажённые кривыми зеркалами жизни, но хороший режиссёр всегда отыщет нужные ноты в душе своих кукол, чтобы представление прошло гладко.

Дэвид снова потёр глаза.

«А кто тогда я?» – спрашивал он себя. Обычно рефлексия была Дэвиду чужда, но сейчас он чувствовал себя одиноким, как никогда.

– Сэр?.. – поторопил Форест. Дэвид, не оглядываясь, чувствовал спиной, как Келби выжидающе смотрит на него.

Келби Форест не одобрял план, как не одобрял все подобные планы вообще. Ему нравилась Джессика, и не только как напарница по игре. Дэвид об этом знал, но симпатия компьютерщика всегда играла ему на руку, и он не ревновал. Дэвид знал, что Джессика принадлежит ему с головой – как бы ни металась та в сетях. Он был уверен в этом до самых последних пор, пока одним прекрасным утром не обнаружил, что Тенеси ушла, не предупредив.

Ничего страшного, в сущности, не произошло. Дэвид всё равно знал её координаты и мог за ней наблюдать. Но убеждать себя, что всё идёт по плану, с каждым днём становилось всё трудней.

Пока, наконец, не пришёл последний отчёт. Становилось очевидно, что Джессика больше не игрок. Она слишком доверилась Богарту, чтобы действовать против него. Джессику нужно было ликвидировать или выводить. К первому Дэвид был не готов и потому решил взять отсрочку. У него сформировался ещё один план, который мог разрешить дело за считанные дни.

У Курта была дочь. Пока люди Тортона при поддержке Ордена пытались взять самого Богарта, Дэвид решил пойти своим путём. Он оказался прав. Время возвращения в столицу Богарт рассчитал так, что атака прошла мимо. Не говоря о том, что сам факт прямого физического воздействия не мог в данном случае привести ни к чему, теперь Курта было вообще не выковырять из особняка. К слову, системы защиты приморского дома Короля Драконов Дэвид проверил уже давно – и не без любопытства отметил, что их изготовил не Кармалот.

Однако Кристина оказалась далеко от обоих столичных домов, и, хотя с ней находилось около десяти человек охраны, Дэвид знал, что сможет её взять.

Операция была запланирована на четыре утра и проведена успешно. Ролик с «интервью» записан и отправлен Богарту. Уснуть Дэвид уже не смог – он сидел у окна и ждал, пока не услышал слова: «Ответ пришёл». Усталость к этому времени душила с такой силой, что ему было уже почти всё равно.

– Я иду, – сказал он и заставил себя встать.

Переместился к Келби за стол и кивнул, отдавая распоряжение начать просмотр.

– Добрый день, мистер Тенеси, – спокойно произнёс человек, появившийся на экране. Богарт выглядел таким же усталым, как и его адресат, но взгляд Дракона оставался острым и тяжёлым. – Впрочем, не думаю, что это действительно ваша фамилия. Джессика, к сожалению, отказывается рассказывать подробности о вас.

Камера сместилась вбок, и Дэвид увидел стул, стоящий посреди затемнённого помещения. На стуле сидела девушка – худощавая и обнажённая до пояса, так что легко можно было разглядеть украшенную кровоподтёками белую грудь. Голова пленницы была опущена, но в следующее мгновение человек в маске подошёл к ней со спины и, взявшись за волосы, оттянул их назад. Теперь Дэвид видел лицо, и по телу его пробежала дрожь.

– Проклятые Врата, – выдохнул он, хотя в глубине души и понимал, что иначе быть не могло.

Кадр снова соскочил в сторону, и Дэвид опять увидел Курта.

– Дилемма, которую вы поставили передо мной, достаточно проста. Мой политический курс или моя дочь. Я предлагаю вам усложнить игру. Как видите, у меня есть ещё одна ставка. А суть проста: если с головы Кристины упадёт хоть один волосок, с головы вашего, – Богарт хмыкнул, – агента упадёт два. И так будет каждый раз, когда вы попытаетесь мне угрожать.

За кадром раздался крик, и экран погас.

– Он блефует, – сухо сказал Дэвид, хотя и сам не верил своим словам.

– Не думаю, сэр, – тихо откликнулся Келби. – Тут ещё один файл. На нём Бетси… – Форест прокашлялся. – Отчёта от неё можно не ждать.

Джессика молчала всю дорогу, пока трое охранников сопровождали её по двору. На улице становилось всё холодней, и снова начинал накрапывать дождь. Машинально Джессика подумала, что переодеться в лёгкие брюки было идиотской идеей, но тут же напомнила себе, что очень скоро ей станет всё равно.

Джессике не было страшно. При мысли о том, что скоро всё закончится, она ощущала подобие облегчения. Она устала играть в игры, которых не выбирала. Устала обманывать и надеяться. Устала жить в мире, где нельзя верить никому – даже самой себе. Мысль о том, что всё это время она невольно передавала информацию о происходящем в доме Курта Дэвиду, её подкосила. Другая мысль поразила, как молния: Курт был прав. Именно она, Джессика, виновата в том, что Кристина сейчас в плену. А девочка не готова к тому, что им обоим предстоит перенести. Джессика привыкла к боли, Кристина не испытывала её никогда. «Я должна ненавидеть её, – пронеслось в голове. – Ненавидеть за то, что у неё есть всё, чего никогда не было у меня… Даже Курт». Последняя мысль отозвалась в груди острой болью, но заставить себя ненавидеть Джессика всё равно не смогла. Кристину было жаль. Она впуталась в чужую игру, в которой от неё не зависело абсолютно ничего.

Тычок в спину заставил Джессику поднять глаза. На улице стояла темнота – казалось, рассвет не наступит никогда. Плотные тёмно-серые тучи застилали горизонт от края до края.

Джессика стояла перед открытой дверью. Череда ступенек убегала вниз, в подвал.

Ещё один тычок – и она стала спускаться вниз. Тут же оступилась во мраке.

– Подождите… – попросила она.

Охранники не стали торопить, и Джессика получила возможность привыкнуть к темноте.

– Готова? – спросили из-за спины.

– Да, – глухо ответила она и, повинуясь новому тычку, продолжила идти вперёд.

Дверь внизу лестницы тоже оказалась не заперта – охранник толкнул её, и Джессика вошла внутрь.

– Сюда, – голос, который услышала Джессика, оказался до боли знакомым.

– Говард… – выдохнула она. Джессика не была особенно удивлена. Разве что тем, что Говард собирался участвовать в экзекуции сам. И в то же время Джессика неожиданно обнаружила, что рада. Рада, что не умрёт в темноте от рук незнакомых людей. Что в последние минуты своей жизни будет смотреть в глаза врагу, который уничтожил её.

Джессика огляделась. Подвал ничем не отличался от сотен таких же подвалов, в которых на её памяти пытали и убивали людей. Шла война. Может быть, не для всех. Но каждый, кто присягнул Ордену, участвовал в этой войне, и каждому следовало понимать, что в любое мгновение он может умереть.

Это была не её война, и Джессике было наплевать, кто в ней победит. Но она тоже участвовала в ней и тоже была готова.

Нащупав взглядом простое деревянное кресло, стоявшее в центре подвала, Джессика направилась к нему. Это и называлось «сюда». Можно было догадаться без слов. Села и опустила руки на подлокотники, позволяя себя привязать, однако охранники не спешили. Вначале через голову стянули с неё рубашку, и только потом взялись за верёвки.

– Пока ребята работают, я кое-что поясню, – Говард ступил в луч света, падавший от одинокой лампы, висевшей сбоку на потолке. Джессика могла бы поклясться, что вторая разбита не случайно – тьма и свет становились оружием, когда этого хотел человек. – Меня не интересует, говорила ты правду или лгала. Можешь не пытаться убедить меня в том, что ты Курта действительно любила.

Джессика кивнула, принимая слова Говарда как факт.

– Меня не интересует, раскаиваешься ты или нет. Не интересует, хочешь ты жить или умереть. Не интересует, что ты можешь рассказать. Не нужно просить прощения, умолять или спрашивать: «Зачем?».

Щёки Джессики вспыхнули, но она ответила кивком.

– Тогда, что вам от меня нужно? – спросила она.

– Диспозиция проста. У твоего напарника находится Кристина, и мне нужно её вернуть. Ты станешь заложницей. Тебя будут бить до тех пор, пока ты не приобретёшь достаточно убедительный вид. В дальнейшем всё будет зависеть от того, кто тебя послал. Если он отрежет Кристине палец – мои люди отрежут тебе два. Если он пришлет нам ухо – ты лишишься обоих ушей.

Джессика сглотнула. Она судорожно пыталась сообразить, что сделает Дэвид, получив такой ультиматум, но, как ни старалась, ответа на этот вопрос найти не могла.

– Я могу помочь вам иначе, – предложила она. – Если вы правы и Дэвиду важно, что со мной произойдёт, то он поверит мне, когда я приду к нему. Подумайте… Я опытна в таких делах.

– Нет, – отрезал Говард.

Что – «нет», Джессика так и не узнала, потому что первый удар выбил воздух из лёгких. Кулак одного из охранников врезался под ребро, и раньше, чем Джессика успела сделать вдох, последовал второй.

Люди Богарта работали с механическим равнодушием машин, и, если бы у Джессики было время думать, она подумала бы, что они выполняют такую работу не в первый раз. Никто не ставил задачу причинить ей боль – человеку, наносившему один удар за другим, было попросту всё равно.

Джессика не знала, сколько они работали над ней; тело пылало огнём, лёгкие затопила боль. Только когда что-то в груди хрустнуло, голос Говарда в двух шагах произнёс:

– Достаточно.

Джессика на мгновение обрадовалась, что это конец, но тут же следующий удар обжёг болью её лицо. Потом ещё один, и ещё.

Джессика тихо застонала: она хотела выругаться, но на это не хватило воздуха, а тем временем ещё один удар пришёлся в плечо.

И, к своему удивлению, Джессика обнаружила, что рада испытывать эту боль. Рада потому, что она не давала чувствовать горечь, залёгшую на дне души. Она моталась на стуле, как тряпка, не пытаясь сопротивляться, не пытаясь сжать кулаки и тем более – дать отпор. Просто наслаждалась бессилием и отсутствием выбора, которые, наконец, настигли её.

Когда же дверь открылась и на пороге показался Курт, Джессика подумала: «Всё. Вот теперь точно придёт конец».

В руках Курт держал пистолет. Он медленно приближался и остановился так, чтобы видеть Джессику – а Джессика видела его.

– Спасибо… – прошептала Джессика разбитыми губами.

– За что?

– За то… – Джессика закашлялась, – что пришёл посмотреть на меня ещё раз. За то… что сделаешь это сам.

Курт отвернулся, ничего не говоря.

– Начинаем, – сказал он и вошёл в темноту.

Джессика думала, что её снова будут бить, но один из охранников просто вздёрнул её за волосы, заставляя смотреть в невидимую камеру. Так длилось несколько секунд. Затем рука палача исчезла, и Джессика снова обвисла на верёвках. Курт стоял и смотрел, и это было мучительнее всего – осознавать, что тот смотрит на неё и ему всё равно.

– Курт… – позвала Джессика. Слова давались с трудом.

– Да, – прозвучал спокойный голос в тишине.

– Если он откажется… – Джессика снова закашлялась, и грудь сдавила боль. Наконец, когда приступ прошёл, она продолжила: – Убей меня. Сам. Как хотел.

– Слишком много красивых слов, – так же спокойно произнёс Курт. – Знаешь, в чём твоя беда, Джессика?

– Я тебе солгала?

Курт покачал головой.

– Ты надеешься, что другие сделают всё за тебя.

Курт развернулся и пошёл прочь, к дверям. Охранники потянулись за ним. А Джессика осталась сидеть так, одна, в темноте. Терзаемая болью в разбитом теле и наслаждаясь ею.