Глава 23

В подвале стало темно и тихо. Только где-то вдалеке за стенами слышалось завывание ветра.

Джессика не заметила, как потеряла сознание, а когда пришла в себя, ничего нового не открыла: кругом было всё так же холодно и темно. Всё тело ныло. Попытавшись пошевелить рукой, она поняла, что та не слушается.

Страха, тем не менее, не было. Только горечь. Сказка, в которую так хотелось поверить, закончилась реальностью. Возвращаться в неё не тянуло, но больше Джессике некуда было идти. И, заставив себя не думать о том, что произошло в последние дни, она принялась старательно шевелить пальцами, разгоняя кровь в запястьях.

Прошло несколько минут, прежде чем это помогло, и только попробовав поднять руку к глазам, Джессика обнаружила, что та уже не привязана.

Она замерла, разглядывая собственное запястье, изрезанное полосками от верёвок. В голове билась одна мысль – «Бежать!»

По другую сторону двери должна была стоять охрана, а сама дверь наверняка была заперта. Если очень не повезёт – на засов. «Если на засов, – подумала Джессика, – то я просто останусь здесь и умру. Однажды это должно было произойти».

Не без труда она заставила себя встать на ноги и подойти к двери. Ощупала щель и, насколько это было возможно, осмотрела. С другой стороны пробивался тусклый свет, и Джессика разглядела язычок замка. Конечно же, дверь была заперта. Она огляделась по сторонам в поисках того, что могло бы помочь. Открывать замки ногтем Джессика не умела, зато у неё было кое-что ещё – и об этом своём имплантанте Джессика знала.

Подцепив зубами кожу у правого локтя, она сдавила её до боли, до рваной раны. Отпустила только тогда, когда показалась кровь. Надавила и извлекла тонкий металлический стержень. Всё ещё подрагивая от боли, принялась ковырять в замке.

Охранников оказалось двое, и они не ожидали нападения изнутри. Джессика не хотела убивать. Несмотря ни на что, она не могла видеть в этих людях врагов. Ей удалось отключить обоих, и, присев на корточки, она принялась торопливо обшаривать тела. Нашла телефон и магнитную карту для перемещения по особняку. Некоторое время колебалась, не послать ли сигнал Дэвиду, но отказалась от этой идеи, решив, что звонок будет слишком легко отследить. Она отбросила телефон, взяла вместо него пистолет и стала подниматься наверх.

Дальнейшее было делом техники. Она ушла через задний вход, где обычно проносили еду. Двое охранников отвлеклись на сигареты и болтовню, а автоматы легко пропустили обладателя магнитной карты.

Джессика оказалась на шоссе – безлюдном и пустом. Без машины, без денег, даже без одежды. Но вариантов было немного, а по сути, только один: двигаться вперёд.

И она шла, надеясь, что правильно выбрала направление и доберётся до города раньше, чем наступит рассвет.

Здесь, снаружи, было ещё холодней, чем в подвале. Осень шествовала по землям Кармалота вовсю. На деревьях, время от времени появлявшихся вдоль обочины, уже почти не было листвы, зато землю устилал влажный, порядком подгнивший ковёр.

Один раз Джессике повезло. Она почти споткнулась о человека, лежавшего у края шоссе. Присела на корточки, пощупала пульс. Человек был жив – просто мертвецки пьян. Обшарив карманы несчастного гуляки, Джессика извлекла оттуда горстку наличности и телефон. Быстро набрала условный номер и дала несколько гудков, а затем спрятала мобильный в карман. Дэвид должен был отследить звонок и проверить, чиста ли линия, а потом связаться с ней самой.

Джессика снова двинулась вперёд. Дорога становилась всё пустынней, и она начинала понимать, что двигается не туда. Теперь по сторонам не было даже загородных домов.

Не будь Джессика настолько уставшей, она, возможно, удивилась бы, когда обнаружила по правую руку у самого края шоссе полуразрушенное сооружение размером с два, а то и три особняка Курта. Розоватые глыбы, силуэты которых едва виднелись в тусклом свете луны, валялись на земле или стояли стоймя, насколько хватало глаз.

Однако Джессике было уже всё равно. Её волновало только то, что в этом месте можно поспать. Она отыскала небольшую, относительно уцелевшую комнатку. Свернулась калачиком в углу и уснула.

Лёжа на холодном полу забытого храма, Джессика смотрела в небо, сыпавшее крупными хлопьями первого мокрого снега. Сумрак, повисший в воздухе, ничего не говорил о времени суток – только о том, что рассвета сегодня не будет.

Джессика лежала и смотрела, невесомо ощущая приближение неминуемой смерти. Ей было всё равно, потому что она помнила о ней, и помнила, что не сможет её избежать.

Она не знала, сколько длилось это безмолвное безвременье, когда тишину серого неба разорвало хлопанье крыльев. Джессика не повернула голову – она подумала, что это стервятники явились за её трупом. Но неведомое крылатое существо было настойчивым. Оно заслонило небосвод своим телом – гигантским и гибким. Джессика увидела прямо напротив себя огромные серые глаза на лице, покрытом чёрной чешуёй.

Джессика чувствовала, что должна испытывать страх, но страха не было. Только одна мысль билась в голове: «Как ты прекрасен… Я хочу принадлежать тебе».

Чёрное глянцевое крыло накрыло её, защищая от ветра, и Джессика закрыла глаза.

– Если ты моя смерть, то я рада, что тебя дождалась … – тихо сказала она.

Дракон не услышал. Слова заглушил грохот: такой знакомый, что Джессика, пожалуй, смогла бы спать, не обращая внимания на эти глухие хлопки за спиной.

Она распахнула глаза и увидела, как прекрасное мощное тело дракона взмывает вверх, а автоматные очереди буравят его нежные крылья, только что укрывавшие Джессику плащом.

– Нет… – выдохнула она и попыталась вскочить на ноги, но тело не слушалось. От головы до пят его наполнила боль. Рёбра, казалось, были раздавлены огромным весом прекрасного существа, которое теперь безжалостные порывы ветра относили прочь. – Нет!.. – повторила Джессика громче и злей. – Нет!

Никогда в жизни она ничего не хотела так сильно, как хотела сейчас вернуть те недолгие мгновения покоя, которые подарил ей дракон.

– Ненавижу… – выдохнула она. – Ненавижу вас всех…

Дракон рухнул подбитой птицей. Он падал на землю, сшибая колонны и купола, разметая в стороны огромные камни, и только теперь Джессика поняла, что бежит к нему со всех ног – но было поздно.

Дракон лежал неподвижно. Его гигантская грудь медленно вздымалась под чёрной чешуёй. Глаза были закрыты, и, как бы Джессика ни хотела, она не могла укрыть его изорванные крылья собой.

– Нет… – прошептала она. Ей хотелось одного: упасть на израненную драконью грудь и здесь, сейчас умереть вместе с ним. Но где-то в глубине души полыхнула злость, которой Джессика до сих пор не знала в себе. – Нет, – повторила она, встав в полный рост, и развернулась лицом на звук – туда, откуда стрекотал автомат.

Джессика открыла глаза. Ещё не рассвело, и липкие щупальца страха по-прежнему тянулись к ней. Смертельное раненное тело дракона стояло перед глазами как наяву.

Телефон, лежавший поблизости, слабо мерцал сигналом полученного сообщения, и, взяв его в руки, Джессика провела по экрану пальцем.

Сообщение было коротким. «Приморский бульвар, д. 7. Вход с торца». Нахмурившись, Джессика попытался сообразить, где это. Насколько она смогла вспомнить карту города, место находилось на востоке. С другой стороны той бухты, из которой они с Куртом отплывали к острову смотреть на звёзды.

Сердце стиснуло тоской. Джессика потушила экран и отложила телефон. Села и сдавила ладонями виски, заставляя себя сосредоточиться на более насущных делах.

Ничего не выходило. В голову лезли воспоминания о руках Курта, о его губах. «Бросить всё, – думала она. – Пусть Богарт меня найдёт. Пусть убьёт. Ему виднее, что нужно делать. Если я заслужила его ненависть… то какой смысл жить?» Она представила себе день за днём, ночь за ночью в стальных пещерах центрального офиса Ордена. Те, кто не знали об Ордене Вечных Звёзд почти ничего, думали, что это всего лишь шайка повстанцев. Те, кто работали в младшем звене, получали приказы от связного и думали, что весь Орден – всего лишь сеть ячеек, связанных между собой подобными сообщениями-приказами. Эти люди боролись за то, во что верили, и умирали первыми.

Тем смешнее было то, что Джессика не верила ни во что, но Орден предоставил ей возможность увидеть себя изнутри. Чрево спрута оказалось чёрным, как ночь, и из его холодных глубин не было видно вообще никаких звёзд. Долгие годы Джессике казалось, что жить так – лучше, чем гнить в трущобах. Что редкие ласки Дэвида – самый нежный из поводков.

Сейчас мысли о Дэвиде не вызывали у неё вообще никаких чувств.

«Ты всегда ждёшь, что другие сделают всё за тебя», – слова пронеслись в голове и отозвались тупой болью в груди.

– Но я не ты… – прошептала Джессика и зажмурилась. Она надеялась прогнать темноту, но вместо этого снова увидела блестящие чёрные крылья, пробитые пулями. – Курт, я не ты… Мне двадцать восемь лет, но у меня нету ни армии, ни денег, ни отца, и никто не назовёт меня королевой. Не сравнивай нас. Не суди по себе.

Дракон, распростёртый на земле, устало и равнодушно смотрел на неё. И от этого взгляда Джессике становилось ещё страшней. Она чувствовала, что свет этих серых глаз – последнее, что отгораживает её от тьмы, подступавшей со всех сторон.

«Если плыть по течению, то рано или поздно разобьёшься о камни».

– Ложь…

Но Джессика уже знала, что время вышло и водопад, к которому её несло всю жизнь, так близко, что, возможно, поздно брать управление на себя. Оставалось поддаться течению и умереть – или попытаться выплыть. За всю свою недолгую жизнь – хотя бы один раз.

Джессика сглотнула подступивший к горлу ком и взяла в руки телефон.

Набрала номер, который успела запомнить наизусть.

– Да.

– Курт…

Голос Богарта звучал устало, в нём звенели беспокойство и боль. Но от этих бархатистых ноток Джессике в один миг стало так легко, как будто дракон снова накрыл её своим крылом.

– Курт… – прошептала она, не зная, что может сказать ещё.

Секунду в трубке царила тишина.

– Джессика, где ты? – тон Курта изменился, мгновенно стал деловым. – Я пришлю за тобой людей.

Джессика знала, что должна бояться, но страха не было. Она закрыла глаза, преодолевая неудержимое желание вернуться домой. «Домой»… Дома у Джессики не было никогда. До сих пор.

– Курт, послушай меня минутку и помолчи, – Джессика сглотнула и облизнула губы. – Прости, что причинила столько боли. Я не знала… Не знала, что ты за человек. Пускай это звучит как в кино, но это так. До тебя я редко задумывалась о том, наношу ли кому-то вред. Люди причиняли мне зло всю мою жизнь – а я отвечала тем же, вот и всё.

– Жизнь – это война всех против всех.

– Дело не в этом, Курт. Дело в тебе. Я не сказала тебе ни слова лжи. Я бы не смогла. Знаю, как глупо это звучит. Знаю, тебя сейчас меньше всего волнуют мои слова, потому что это я виновата в том, что Кристина… —Джессика прокашлялась. – С Кристиной всё будет хорошо, – перебила она сама себя. – Может, я и не самый лучший человек, но кое-что всё-таки могу. Я не позволю Дэвиду причинить ей вред. Прошу тебя об одном – не презирай меня. Ты самый лучший человек, которого я знала. Самый дорогой мне человек. И я должна сделать хоть что-нибудь, чтобы тебе помочь.

Джессика замолкла, силясь справиться с голосом.

– Джессика, где ты? – настойчиво, но немного мягче, чем в прошлый раз, повторил Курт. – Не делай глупостей. Просто оставайся там. Мы почти отследи…

Джессика нажала отбой.

На мгновение закрыла глаза, чтобы сморгнуть повисшие на ресницах слёзы. Зашла в «Сообщения» и быстро набрала: «Я тебя люблю». Отправила и отключила телефон.

Оставив аппарат лежать на полу, Джессика поднялась на ноги и, пошатываясь, двинулась вперёд.

Светало. Тусклый свет холодного осеннего солнца пробивался сквозь дымку тумана, повисшую над развалинами. Джессика понимала, что по уму следует дождаться ночи – в таком виде бродить по городу среди бела дня было нельзя. Но ждать она не могла.

Покинув своё убежище, она замерла, увидев то, чего не сумела разглядеть в темноте. Почти целую статую величиной в три человеческих роста – дракон распростер над площадью высеченные из оникса крылья. Его кварцевые глаза пристально следили за Джессикой, куда бы та ни пошла.

Джессика почувствовала разочарование. На мгновение промелькнула мысль, что ночью, во сне, она всего лишь видела эту статую в окно, но ей было уже всё равно.

Джессика подошла к грациозно изогнутой шее дракона и опустила на неё ладонь. Приникла щекой.

– Прости меня, – прошептала она, – если драконы умеют прощать.

Развернулась и двинулась по направлению к шоссе.

Добраться до города пешком она не могла, но план был прост: остановить какой-нибудь транспорт, наврать и попасть, наконец, туда, где она сможет на что-то повлиять.

Дэвид ещё не до конца проснулся. Джессика поняла это сразу, как только увидела его небритое лицо в тусклом свете, падавшем сквозь раскрытую дверь.

– Джессика, – по голосу Дэвида, как всегда, нельзя было понять ничего. Но он отступил на шаг назад, будто приглашая пересечь порог.

И Джессика пересекла. Вошла и остановилась, оглядывая лофт, неуловимо похожий на тот, из которого она ушла, и всё же другой. Те же ширмы вместо стен, тот же компьютерный стол и окна, до середины прикрытые жалюзи. Та же кожаная куртка Дэвида на стене у двери.

Те же руки обняли её, в одно мгновение окружая теплом.

Джессика испустила рваный вздох.

– Дэвид… – прошептала она.

Нереальным стало всё, что произошло в последние дни, недели, месяцы. Настоящим был только он. Только боль, прочно поселившаяся в груди. Так глубоко проросшая корнями в сердце, что Джессика давно уже забыла, что питало её – ненависть или любовь.

– Ты пришла.

Джессика сглотнула проклятый ком, не дававший ей покоя всю ночь.

– Я тут, – сказала она и, чуть отстранившись, заглянула Дэвиду в глаза. – Ты не проверишь меня? На мне могут быть жучки.

Дэвид покачал головой, но затем всё-таки отступил на полшага назад.

– Но я тебя осмотрю, – тихо сказал он. – Иди на диван. Я возьму аптечку и бинт.

И Джессика поняла, что тело её, не дожидаясь решения головы, исполняет этот бархатный приказ.

Она опустилась на диван. Откинулась назад. Приспустила веки, так чтобы видеть полуобнажённую фигуру Дэвида, присевшего у её ног. И просто позволила себе чувствовать сильные руки, гладившие ссадины и синяки. Там, где вспыхивала боль, Джессика сжимала зубы, наслаждаясь ею так, как не смогла бы наслаждаться самой искусной лаской, потому что боль давно уже стала её душой. «Отличается ли удовольствие от боли? – спросила она себя. – И если да – то чем?». Джессике вдруг стало смешно, и она негромко захихикала, но руки Дэвида продолжили обрабатывать раны и ласкать её.

– Какого чёрта… – послышался чуть в стороне голос Келби, и следом – протяжный зевок. А затем голос стих, и, обернувшись на звук, Джессика увидела самого компьютерщика с его круглой коротко подстриженной головой и оттопыренными ушами, которые всегда смешили её. – Чтоб тебя… – закончил тот.

– Меня и никого другого, – подтвердила Джессика и попыталась сесть, но руки Дэвида уложили её назад.

– Форест, сделай кофе, – распорядился тот, и Келби бросился исполнять. Зазвенел посудой, на ходу роняя какую-то утварь, разбрасывая по сторонам кипятильники.

Чашка дешевого кофе с тремя ложками сахара опустилась перед Джессикой на стол. От неё исходил едва заметный дымок.

– Принеси ещё фиксаторы – кажется, треснуло ребро, – бросил Дэвид, и Форест снова кинулся исполнять.

А Джессика лежала и смотрела, не в силах поверить, что действительно вернулась домой.