Глава 5

Дарья

– Чего грустишь, красотка? – подмигнула ей барменша.

Красотка. Хм. И что ей эта красота принесла? Разочарование. Боль. В общем, одни разочарования. Мать, когда она была мелкой, всегда ей говорила, что красота – самое главное оружие женщины. Для Дарьи она стала погибелью. Именно из-за её красоты произошли самые ужасные вещи в ней. Именно красота убила в ней женщину. Ей личная красота. Нет, не совсем убила, конечно. Но на продолжительное время выбила мысли из головы о личном счастье.

И да, мать ошиблась.

Руки скользнули по гладкой поверхности столешницы. Поехали дальше и Дарья потянулась вперёд за ними. Уложила и голову, прикрыла глаза. А когда вновь открыла их, вперилась в квадратный стакан, на половину наполненный кубиками льда и тёмной жидкостью. Крепкие напитки она не пьёт. Однако барменша раз за разом подсовывает ей этот чёртов напиток. Ухмыляется и ждёт, когда же Дарья сорвётся. Такое случилось только однажды. Хватило с лихвой. И нет, это не тот случай, приведший к катастрофе. Это случилось позже. И после она почти всю ночь обнималась с белым унитазом барменши и выслушивала причитания о том, какая она слабачка.

– Слушай, Ника, как ты держишься на плаву, если с каждым разом у тебя клиентов всё меньше и меньше? – вяло поинтересовалась Савицкая.

– А у меня папик богатый. Любой мой каприз исполняет, – хмыкнула задорно приятельница.

– Поэтому ты живёшь в крошечной квартирке над баром? Не верю.

– Зря. Так чего грустишь?

Дарья вновь прикрыла глаза.

Чего? Причина, по правде говоря, вызывает желание разрыдаться. Пока она держится. Из чистого упрямства.

Клим влюбился. Он так восторженно рассказывал о своей Вике, что аж оскомина на зубах выступила. Её Клим. Её якорь. Её личный психолог и антидепрессант. Её, в конце концов, ангел-хранитель. Влюбился. Теперь она и вправду навсегда останется для него только простым другом. Призрачный шанс развеялся, как утренний туман.

А ведь она неделю держалась молодцом. Так погрузилась в работу, что на посторонние мысли и времени не оставалось. Да даже на нормальный обед и ужин не оставалось. Кофе заменял всё. Теперь от него тошнит и сводит желудок. Супчика похлебать бы, да лень идти домой.

– Сделай мне «Отвёртку», – отодвигая от себя стакан, попросила она барменшу. Ника посмотрела удивлённо, но промолчала. Налила, что просила и поставила перед ней.

– Не пугай меня, Дашка, – сказала строго.

– Это просто усталость, – усмехнулась та в ответ.

Выпила залпом, но не от желания напиться, а от жажды. Попросила повторить. Вторая порция исчезла в ней так же стремительно. Третью она уже смаковала. Задумчиво цедила и четвёртую.

Вкусно. И, главное, голова, замутнённая алкоголем, отказывается думать о чём-то ещё кроме очередной порции выпивки. Идиллию испортила следующая музыкальная композиция. Что-то лирическое. Раньше не слушала её. И каждая строчка будто удар под дых. И вновь пришла в гости хандра. И захотелось взять телефон и позвонить Климу, чтобы пожаловаться на него самого. Поныть, что она как малолетка влюбилась в него, а он… он никогда не увидит в ней женщину. И от этого становится так тошно, что уже и пить не хочется.

Оплатила свою выпивку и, на нетвёрдых ногах, направилась к выходу. Ей на помощь поспешила Ника. Вместе вышли на крыльцо. Приятельница тут же закурила. Вызвала ей такси.

Дарья смотрит на неё затуманенным взором. Рассматривает, завидуя. Отворачивается.

– Как у вас с Глебом? – сухо поинтересовалась. Ей действительно интересно, но зависть сильнее неё, поэтому интересуется редко.

– Хорошо, – пожимая плечами, отозвалась Ника. – Уговаривает маленького ему родить. А я не уверена, что вообще хочу детей. Бар – вот мой главный ребёнок. Глеб бесится, обижается, но пока терпит. А ведь я его предупреждала, когда он делал предложение!

Дарья слушает с грустной улыбкой. Она-то очень хочет ребёнка. Маленькое чудо. Как можно о нём не мечтать? Но у каждого свои принципы и взгляды на жизнь. В общем, сытый голодного не поймёт.

– Передавай ему привет, – выдавила из себя Савицкая, хотя хотелось отчитать приятельницу, как провинившегося подростка.

Одурманенное спиртным сознание не отпечатало в памяти поездку и приезд домой. Только фрагментами мелькал контрастный душ, бутылка минералки и гипнотизирование мобильного – позвонить Климу хотелось неимоверно. Но, к её счастью, доводов не звонить ему оказалось больше.

Следующий день начался в полдень. С трудом подняв своё бренное тело, сходила в ванную, а потом наведалась и в кухню. Выпила чашку крепкого кофе и вновь завалилась спать, мысленно пообещав себе, что так много больше никогда не будет пить. Ни один мужчина и ни одна проблема не стоят того, чтобы так издеваться над собою и гробить здоровье. К чёрту. Найдёт другой антидепрессант. Например, запишется в спортзал. С тренером. Или на бокс. Поговаривают, что существуют чисто женские спортивные клубы. Найдёт. Было бы желание.

В следующий раз проснулась от назойливого дверного звонка. Тихо рыча и ворча себе под нос, поплелась в коридор. Но в каком бы сонном состоянии не пребывала, в «глазок» посмотреть не забыла. И пока она в изумлении стояла застывшей, пытаясь переварить увиденное, визитёр вновь нажал на кнопку звонка.

Повернув ключ, резко дёрнула на себя дверь, открывая её сразу широко и округлыми глазами глядя на гостя. Точнее, на двух гостей.

– Пустишь? Привет, – нервно усмехнулся Яворский.

Дарья заторможенно кивнула, не в силах отвести взгляда от маленького тельца на его руках. Сглотнула, поднимая ошарашенный взор на друга.

– Клим, а это кто? – выдавила вопрос севшим голосом.

Мало того, что он держал маленького ребёнка, так сам был одет в лёгкий свитер. А в свою куртку он закутал как в кокон дитя, которое тряслось так, что не заметить этого мог только слепой. Да и сам Клим явно продрог.

– А это и есть моя Вика, – вновь скривив рот в нервной усмешке, ответил он, разуваясь.

– Кто? – переспросила Дарья, боясь, что услышанное ей причудилось.

– Вика. Я тебе о ней рассказывал, – на ходу пояснил Яворский, без приглашения проходя в зал. – Дарь, помоги, а? Я её нашёл под мостом. Она там просидела часов восемь, если не больше. Замерзла. Да и голодная.

– Ты дурак? Какого чёрта привёз её тогда сюда?! В больницу надо, – тихо вспылила Савицкая, боясь напугать притихшего ребёнка.

– Нельзя её туда. Дарь, ну пожалуйста. – И во взгляде столько мольбы, что отказаться у неё не было ни малейшего шанса.

– Сади её на диван. Сам дуй в кухню. Включи чайник. Принеси тёплой воды в стакане. И сам раздевайся! – начала командовать она, беря себя в руки. Попутно вспоминала, что и как нужно делать при переохлаждение – тщетно. В мозгу всплывала только инструкция, как нужно действовать при обморожении. Что ж, наверное, можно применить в их случае.

Присела перед девочкой, нацепив на лицо приветливую улыбку. Малышка оказалась заторможенной. Зуб на зуб не попадал. Что-то тихо ей воркуя, осторожно стянула с неё одежду, внимательно рассмотрела конечности. Не синюшные, слава богу.

Закутала в плед. Быстро отыскала шерстяные носки, подаренные соседкой век назад, свой любимый кашемировый свитер. Нарядила во всё это малышку. Потом вновь укутала пледом. Подумав, подхватила её на руки и понесла к себе в комнату. Уложила на кровать. Следом укрыла одеялом.

Забрав у Клима кружку, уговорила девчушку сделать несколько глотков. Отставив, забралась к малышке под одеяло и прижала к себе. Губами прикоснулась к её лобику. Есть жар? Вроде бы нет. А там, кто его знает. Нужно следить.

– И всё же её нужно отвезти в больницу, чтобы врач посмотрел и послушал. А если воспаление лёгких? – начала рассуждать она вслух. Подняла взор на мужчину, что так и продолжал нависать над ними. – И чего стоим? Клим, не тормози! Тебе тоже нужно согреться!

– Я нормально, – отмахнулся, скривившись, не отрывая внимательно взгляда от лица малышки. Страх до сих пор сжирал его изнутри. Нет, сейчас он не может позволить себе выпустить её из своего поля зрения.

– Так, – протянула Дарья, неторопливо выбираясь из-под одеяла. Напоследок мимолётным движением опять прикоснулась губами к детскому лобику. – Иди быстро в душ, если стесняешься передо мною раздеваться! Иначе вызову скорую. Ну?!

Поколебавшись, он всё же повиновался. Уходил с тяжёлым сердцем и с намерением посвятить душу не больше трёх минут. И то только ради того, чтобы смыть с себя липкое чувство страха. Но стоило только оказаться под обжигающими струями, как его потихоньку стало отпускать напряжение. Запрокинув голову, он протяжно выдохнул и закрыл лицо ладонями. Судорожный вдох дался через силу. Если бы он её не нашёл или опоздал, то… Не факт, что смог бы пережить ещё одну потерю. И пусть эта девчушка, по факту, ему чужая, но он так прикипел к ней душою, что уже не мыслит жизни без их пусть коротких, но прогулок. Они стали необходимы ему как воздух. Она – одна из самых главных мотиваций вылезти из своего болота печали.

В итоге, пробыл в душе дольше. Намного дольше. Выходить не хотелось. И только беспокойство за Вику заставило его выключить воду и вылезти из кабинки. Наскоро вытерся Дарьиным полотенцем. М-да, до такого он ещё не опускался. Кто-то скажет, что это не гигиенично, а ему пофиг. Савицкая держала чистое бельё в зале, в комоде. В ванное же было только то, чем пользовалась на данный момент. И в её чистоплотности он не сомневался. А отрывать её от малышки ради такой ерунды он не собирался.

Натянул обратно свои джинсы, футболку.

Выдохнул. Постарался проанализировать своё самочувствие, пока шёл в спальню. Вроде бы всё в норме. Не лихорадит. В глотке не першит. Внутренне уже не типает.

– Пей, – всучив ему в руки стакан, в приказном тоне велела Дарья, как только он подошёл к кровати. Она уже не лежала с малышкой, а сидела рядом.

Понюхал. Странного вида жидкость выглядела, мягко говоря, неаппетитно. Пахла тоже не очень. Скривившись, он с сомнение посмотрел на подругу.

– Решила травануть, чтобы не докучал тебе глупыми просьбами? – промолвил, не сумев скрыть сарказма.

– Пей уже, – отмахнулась Дарья, гладя малышку по румяной щёчке.

Опять понюхал. Скривился. Пригляделся. Что-то малопривлекательное плавает в мутной воде. Не, что-то желания совсем нет это глотать.

– Что там? – с сомнением и уже серьёзно спросил он.

– Вода, мёд, коньяк, ацетилка и лимон. Мне помогает при простуде. Выпей для профилактики… Жаль Вике такое нельзя, – со вздохом закончила она.

Клим задумчиво кивнул и залпом осушил стакан. Мерзость.

– Ты побудь с нею, а я всё же схожу к соседке. Спрошу лекарства для Вики, да и, может, какого платного врача посоветует, – нехотя поднимаясь на ноги, сказала она.

Он и шагу не дал ей сделать. Поймал за руку и притянул к себе. Обнял одной рукой, в последний момент вспомнив, что с Дарьей, вообще-то, нельзя себя так вести себя. Но потребность и благодарность в нём были сильнее этого воспоминания. На секунду прижавшись губами к её щеке, тут же отстранился и хрипловато прошептал:

– Спасибо.

Она коротко кивнула и поспешила прочь, пряча от него взгляд.

Усмехнулся. Ну, вроде бы, нормально отреагировала. В истерике не забилась. Пощёчину не влепила. В ступор не впала. Только, кажется, засмущалась. А это очень хороший знак. Значит, она его не боится. В душе, несмотря на ужасный день, разлилось тепло от этого простого факта.

Запустив пятерню в волосы, улыбнулся как мальчишка, садясь на её прежнее место. Погладил Вику по щёчке. Горяченькая. Температура всё же начала подниматься? Или просто отогреваться начала? Может, её тоже нужно было в горячую воду? Так у Дарью ванны нет, только душ. А вдруг малышка бы испугалась? Нет, так рисковать нельзя.

От выпитого горячего алкоголя (пусть его и не много было в стакане, но сыграло и то, что сегодня он вообще не ел) в теле и голове появилась расслабляющая лёгкость. Уже и проблемы не казались такими существенными. Не справится он с ними, что ли? Ещё как справится! Главное, правильная мотивация, а она у него вон какая. Да и не стоит забывать, что легче всего, да и быстрее, обратиться за помощью к отцу. Да, так и вправду будет эффективнее.