Глава 7
Савицкая выбежала из комнаты в тот момент, когда он разувался. Ошпарила негодующим взглядом и потянулась за пакетами.
– Ты хотя бы зонт мог взять! Опять же замёрз. А если заболеешь? – начала с претензией.
Клим улыбнулся. Приятно-то как. А вот если бы так начала его отчитывать мать, то, сто процентов, психанул бы. Правда, не показал бы этого родительнице. Лишь отмахнулся бы.
Здесь же… Правильно чувства он пока полностью не смог проанализировать. Но для этого у него есть вся ночь впереди.
Легонько шлёпнув Дарью по протянутой к пакету кисти, он пригрозил пальцем.
– Тяжести при мне не таскай. Сколько раз говорить? Отшлёпаю по заднице, если ещё хоть раз увижу, – пригрозил он.
Савицкая выпрямилась и в изумлении пару раз хлопнула ресницами. Потом, переварив услышанное, расслабилась и отмахнулась: поняла, что он шутит.
– Это всего лишь пакет с продуктами, которые я, кстати, не просила покупать, – назидательно заметила она.
– Не ворчи. Тебе не к лицу. Вам с Викой нужны витамины. Мне – мясо. А тебе за вредность ещё торт полагается. Поделишься с Викой. Как она? Не просыпалась? – говоря, он отнёс часть покупок в кухню. Остальное – в зал. Собрался сам распределять всё по местам, но Дарья отобрала у него связку бананов и, отложив её на стол, развернула его к выходу.
– Иди опять в душ. Живо! А я пока здесь всё приберу и тебе есть разогрею. Ты же, небось, весь день голодный. Вика просыпалась. Я ей скормила несколько ложек бульона. Хорошо, что оставался у меня. Жаль, несвежий. Ничего, завтра приготовлю.
Клим спорить не стал. Выбрав сухие вещи, отправился в ванную. Полотенце опять забыл. Пришлось возвращаться за ним.
Две минуты на душ. Потом быстро, но с удовольствием поглотал еду, запивая сладким чаем с лимоном и мёдом. Убрал за собою. Помыл посуду и «завис» возле окна. Открыл форточку. Лицо тут же обдало прохладным порывом ночного воздуха. Покурить бы, да он такой пагубной привычкой никогда не страдал. А здесь захотелось до зуда в кончиках пальцев и горьковатом привкусе. Это всё от нервов. Но осознание этой простой истины мало успокаивает. Его ломает изнутри. Хочется плюнуть на всё и действовать на инстинктах. Вот только, увы, позволить себе расслабиться до такой степени он не может. Не о себе, любимом, в первую очередь ему стоит думать. Да и во вторую тоже.
Переведя дыхание, захлопнул форточку и, выключив свет, пошагал в комнату.
Дарья стояла перед кроватью, вцепившись в её изножье. Одетая в свободную пижаму. Похоже, многое она успела сделать в его отсутствие. Комплект пижамы, состоящий из штанов и рубашки, ей будто милостиво одолжили с барского плеча. Причём барин был на размеров пять крупнее неё. И всё равно эти мешковатые вещи не вызвали в нём отторжение. Вынырнул он сегодня резко из своего омута печали о боли и теперь изо всех сил гребёт в сторону манящего света. И этот свет у него не один. Тот, что поменьше преспокойно дрыхнет в кровати, а вот тот, что побольше…
Его как магнитом притянуло к ней. Удивительно, но Дарья его приближения не услышала. То ли задумалась, то ли залюбовалась маленьким светом – солнышком по имени Вика.
Клим остановился в непозволительной близости. Практически касаясь её своим телом. Провёл носом по непослушным прядям, вдыхая их сладковатый аромат. Кокос.
А потом, наплевав на все доводы рассудка, положил ладони ей на талию и медленно повёл их вперёд. Пальцы встретились на её животе и сцепились в замок. Поймал. Не убежит.
В первое мгновение Дарья вздрогнула от неожиданности. Слегка оглянулась через плечо, будто желая удостовериться, что именно он, Клим, стоит к ней впритык. В её взгляде он успел прочесть недоумение. Усмехнулся. Да, вот такой он наглый сегодня. Она же, опустив голову вниз, едва ощутимо прикоснулась его руки своими дрогнувшими пальцами.
Трусишка зайка серенькая.
– У меня есть твоё разрешение на объятия, – напомнил он полушёпотом, бросив быстрый взор на малышку. Дрыхнут, пуская слюни. Забавная такая.
Дарья уже увереннее положила руку поверх его. Слегка сжала, словно поделиться с ним своей поддержкой желает этим жестом. И это заставило его улыбаться ещё шире. Губами коснулся её виска и так и замер. Дыша ею и кайфуя, что она не начинает вырывается, не скатывается в истерику и не предъявляет ему претензии. Они стоят так, будто перед сном зашли полюбоваться своей малышкой. И эта ассоциация чертовски будоражит кровь. Гонит её по венам, будто бурлящую лаву.
– Ты сегодня какой-то странный. Это из-за девочки? Сильно перенервничал? Расскажи, – вылила на него поток вопросов и просьбу она, осторожно поворачиваясь в его руках. Преданно заглянула в глаза.
В чём-то она права. Сегодняшний день – это словно разряд дефибриллятора для сердца от продолжительного кошмарного сна. И вот он проснулся, пытается окончательно сбросить оковы сна и начать дышать полной грудью. Начать, наконец-то, жить полноценно, а не влачить жалкое существование, зациклившимся бесхребетным существом, однажды почти смертельно отравившимся потерей близких людей.
Он смотрел ей в глаза, любовался уже родными чертами лица и улыбался. А ведь предпосылки к его пробуждению были и раньше. Например, несколько недель. В баре её подруги. Это был день рождения Киры. Первую половину для он привычно провёл на кладбище. Принёс любимые цветы, бутылку рома и Pepsi. На месте сделал любимый коктейль Киры и, наполнив одноразовые стаканы, один поставил Кире. Поднял тост за неё. Молча выпил, внутренне передёргиваясь от противного пойла. Уж лучше выпить чистого рома, чем травиться этой гадостью. Но Кира пила только такой коктейль. А закусывала белым пористым шоколадом – гадость. Их вкусы в выпивке и еде редко совпадали, но это было такой мелочью на фоне всего остального. Особенно, на фоне того, какой раскованной она становилась от алкоголя. Это была ядерная смесь страсти, пошлости и безбашенности. И это чертовски заводило. И он соглашался на любые эксперименты, лишь бы его девочка оставалась довольной…
Подвыпившая Дарья абсолютно отличалась от его невесты. Тогда, несколько недель назад, она позвонила после обеда и непреклонным тоном потребовала явиться по такому-то адресу в кратчайшие сроки. Увы, так быстро приехать он не мог. Сперва нанёс визит вежливости родителям Киры. Посидели, попили чаю. Они постарели, но продолжали всё так же улыбаться. И всю свою любовь теперь дарили только старшей дочери и внучке-подростку. Выпрашивали ещё одного внука. И, кажется, старшая сестра Киры уже готова была сдать свои позиции. Интересовались и его жизнь. Что он мог ответить? Всё без изменений. А вот о Дарье опять не стал рассказывать.
Кристина Олеговна, несостоявшаяся тёща, привычно попричитала, что он похоронил себя заживо. Клим попытался заверить, что это не так. Выглядит нормально. Ест. Спит. Что ещё надо?
Его это неимоверно раздражает: что родная мать, что несостоявшаяся тёща, всё время поучаются жизни. Нет, где-то в глубине души он понимает, что, отчасти, они правы, но ему до этой правоты нужно дойти своими мозгами самостоятельно.
В итоге, по указанному в смс адресу, Клим приехал уже ближе к восьми вечера. Сперва удивился месту. Бар? За прошедшие месяца их дружбы он и предположить не мог, что Дарью можно вытащить в подобное заведение. Однако, подруга полна неожиданностей. Осталось проверить: приятных или не очень.
Сам в этом баре он не бывал. Вообще в этом районе он не частый гость. Но, зайдя, отметил, что интерьер хороший, не так уж и людно, да и музыка не громыхает в ушах.
Достал мобильный, чтобы позвонить Савицкой, да так и «завис» с ним. Дарья стояла возле барной стойки с бокалом в руке. Расслабленная. Чуточку пьяненькая. Улыбчивая. И до одури женственная. Стоя немного в стороне ото всех, она переговаривалась с барменшей и медленно покачивала бёдрами в такт музыки.
И эта картина вызвала внутренний диссонанс в его восприятии действительности. Дарья показалась ему совсем с другой стороны. И это… эта картина заставила переосмыслить десять месяцев их знакомства. Что, по факту, он о ней знает? Ещё вчера он бы с уверенностью ответил, что всё. Сегодня – наверное, лишь то, что она сама позволила ему узнать.
Она расслабленно танцует и искренне улыбается в присутствии десятка посторонних мужчин. Где и когда он сделал неправильный вывод?
Барменша, завидев его, кивком головы указала Дарье в его сторону. Савицкая мимолётно оглянулась и расплылась в ещё большей улыбке. Оставила бокал и поспешила к нему. Осторожно взялась за его ладошку и потянула за собою.
– Наконец-то ты пришёл! А мы уже начали праздновать без тебя! – залепетала радостно, подводя к барной стойке. – Ника, знакомься – это Клим. Я тебе все уши о нём прожужжала. А это моя подруга. Ника. И по совместительству она владелица этого замечательного заведения. Здесь ещё где-то бродит её муж. Потом вас познакомлю. Итак, повод по которому мы все сегодня здесь собрались – меня повысили до замначальника отдела! Та-дам!
Во время монолога Дарьи, барменша всучила ему бокал с виски. Дружно чокнулись. Выпили. Сев на стул, Клим поймал себя на мысли, что до сих пор находится в какой-то прострации. Не так он представлял завершение этого дня. Совсем не так. И, вроде бы, в груди больно, словно от предательства, что он с комфортом уселся здесь попивать вискарь под радостный щебет Дарьи. А с другой, уходить отсюда совсем не хотелось…
А может это произошло ещё раньше? Когда в первый раз она пригласила его к себе в гости? Пусть это и не полностью была её инициатива, а стечение обстоятельств и другого выхода не было. Нет, был. Отправить его, продрогшего под дождём, домой. Но её доброе сердце не могло этого допустить. Не дай Бог, заболел бы ещё. Она же потом бы винила себя…
Или ещё раньше? В день их знакомства? Ведь дёрнул же какой-то чёрт подойти тогда к ней. Столько раз проезжал мимо, а тогда не смог. Не захотел остаться безучастным…
Едва заметно тряхнул головой, прогоняя ненужные сейчас мысли. Вот она стоит в его объятиях. И ощущается так уютно, такой родной и, главное, правильной, что это даже почти не удивляет.
Пытливо смотрит ему в глаза, упирается ладошками в его грудь. Талия такая тоненькая, что её легко обхватить обеими ладонями. И хочется пройтись одной рукой вверх по спине, на миг задержаться на шее, а потом собрать волосы в охапку и немного потянуть назад, заставляя ещё больше прогнуться для поцелуя. Зафиксировать, не позволяя разорвать зрительный контакт и отстраниться и, наконец-то, утолить свой голод. Да, смотря в её дымчатые глаза, Клим отчётливо осознал, что он чертовски соскучился по поцелуям – жадным, сумасшедшим, стирающие все границы, запреты и отголоски совести; медленным, изучающим, ласкающим и опьяняющим…
Дарья приподняла брови, молча напоминая, что ждёт его ответа. Он же, сглотнув, заглянул ей в глаза.
– Ты только не пугайся, пожалуйста, – прохрипел он, сокращая расстояние между их лицами. Видел, как её глаза начали округляться ещё больше, но не вырывается же. И он в очередной раз за сегодняшний вечер плюнул на все доводы разума. Всего одно маленькое мгновение безрассудства он имеет права себе позволить.
Прикрыв глаза, прихватил сперва нижнюю губу, пробуя на вкус. Потом верхнюю, чувствуя лёгкую дрожь Дарьи. Судорожный вздох, когда отстранился на миллиметр. Приоткрыв глаза, посмотрел на реакцию девушки. Она стояла с закрытыми глазами и едва приоткрытым ртом. Запрокинув голову так, чтобы ему было удобнее её целовать. Или ему это только показалось? Обмозговать себе эту мысль не дал, исполнив то, о чём мечтам несколько минут назад, он провёл языком по её соблазнительным губам и поцеловал уже по-настоящему.
Боже, чистый кайф! Дарья отвечала так искренне и голодно, будто и сама давно мечтала об их поцелуе. Отзывалась на каждую ласку, страсть – так, что остатки здравого рассудка грозили раствориться в пучине безумия в любой момент.
Чёрт! А ведь одних поцелуев мало. Руки пустились в свободное путешествие по стройному телу, знакомясь с ним, изучая, лаская и желая избавить желанное тело как можно быстрее от раздражающей сейчас одежды. Но когда его ладонь, пройдясь по оголённой спине вверх и обратно, решительно проскользнула под резинку пижамных штанов, Дарья резко отскочила.
Клим даже не сразу пришёл в себя, растерянно смотря на ошарашенную девушку, стоящую в метре от него и старающаяся выровнять дыхание.
Какого чёрта? Так и захотелось прокричать ему, но потом пришло осознание чем и с кем он сейчас занимался.
Млять!
Запустив пятерню в волосы, он нервно зачесал их назад. Бросил молниеносный взор на кровать. Вика так и продолжала сладко посапывать.
Перевёл взгляд на настороженную Дарью. Сглотнул. Спрятал руки в карманы джинсов. От греха подальше. Правда, это мало помогло. Его так и тянуло к ней. Подойти, вновь сжать в своих объятиях и запечатать ей рот ещё одним с ума сводящим поцелуем, чтобы не вздумала отчитывать его и предъявлять претензии. Ей понравилось – это он знал точно.
– Ты ляжешь с Викой, а я на диване, – прочистив горло, выдохнула скороговоркой Дарья, настороженно отступая к двери и, похоже, не собираясь говорить о том, что произошло между ними только что.
Клим отрицательно мотнул головой. Шагнул к ней, но тут же остановился. Скривившись, снова мотнул головой, показывая своё несогласие.
– Нет. С нею спишь ты, – выдавил из себя севшим голосом. Сделал глубокий вдох-выдох и окончательно успокоился. Всё, здравый рассудок вновь функционирует правильно. Не на полную мощность, но той толики здравости хватит, чтобы не терять голову.
– Нет. Она тебя знает. Если проснётся ночью, то есть вероятность, что не испугается в незнакомом месте спросонья, – продолжила гнуть свою линию она.
– Нет. Как это смотрится со стороны? Чужой дядька ложится спать вместе с маленькой девчушкой. Педофилия какая-то. Вот когда удочерю её – это будет уже другой разговор.
– Что? – переспросила Дарья, кажется, даже позабыв о своей настороженности.
Клим вздохнул. Опять прошёлся пятернёй по волосам, зачёсывая их назад.
– Давай так, ты выдаёшь мне постельное, я стелю себе в зале и попутно тебе всё объясняю, – по-деловому предложил он.
Задумавшись на секунду, она утвердительно кивнула. Однако поворачивалась к нему спиной неуверенно. Он же, чтобы её не нервировать, первым направился к выходу.
В кресло он буквально рухнул. Закрыл лицо ладонями, шумно выдыхая. М-да, как-то он не ожидал всего этого, когда ехал сегодня сюда. А теперь в кармане куртки лежит пачка презервативов, которую он купил для секса с Дарьей. С его, чёрт раздери, Дарьей! И ведь всё могло бы случиться, если бы она не струсила.
Ай, млять, как же его теперь ломает!
Услышав, как Дарья появляется в комнате, он откинулся на спинку кресла и прикрыл веки. Лучше не двигаться пока она не уйдёт. От греха подальше.
Чёрт, нужно было смыться опять в ванную или в кухню. На балкон – покурить. Так не курит же.
А Савицкая, будто специально, искоса глянув на него, принялась стелить ему постельное на диван сама. Поглядывает на него через плечо и всё равно делает. Зараза! Решила проверить его выдержку? Или думает, что он – кремень, поэтому к ней больше не сунется? Наивная. Его сейчас так ломает, что в любую секунду может сорваться.
Полностью закрыл глаза. Выдохнул, досчитав до десяти.
– Дарь, можно тебя попросить об одолжении? – заговорил, стараясь, чтобы голос звучал как можно нейтральнее.
– Смотря о чём, – выпрямившись, осторожно отозвалась она.
– Оставь, пожалуйста, дверь открытой. Я понимаю, что тебе спокойнее спать, закрывшись на ключ, но сегодня пойди на уступку. Я не буду к вам лезть, обещаю. Просто хочу быть уверенным, что у вас всё хорошо, – выдавил он устало, открыто смотря на неё.
– Я никогда не закрывалась от тебя на ключ, – ровно сказал Дарья, после минутной заминки. – И раз просишь, дверь оставлю полностью открытой. Доброй ночи. – Развернувшись, чинным шагом направилась обратно в спальню.
Клим же, в растерянности сморгнув, выдохнул. Однако, удивлять она продолжает. А, собственно, почему он всегда думал, что она закрывается на ключ?
Хм.
Из-под полузакрытых век он смотрел, как Дарья проверяет температуру у Вики. Целует её в лобик и, приглушив светильник, ложиться рядом с малышкой, осторожно обнимая её поверх одеяла. Посидев ещё минут пять, он тоже лёг. Отвернулся к стенке и, протяжно выдохнув, уснул уже в следующее мгновение.