Часть 18

День тянулся тоскливо и медленно, как угольная вагонетка, едущая по несмазанным рельсам.

После разговора с лордом Горном я все никак не могла успокоиться и пыталась придумать, как спасти моего мага. Полчаса назад Ида в очередной раз проснулась, и я попробовала расспросить ее о нападении, но она только испуганно мычала и отползала к стене. Видимо, пережитый страх был слишком сильным, и девушка никак не могла прийти в себя. И что прикажете делать? На счету каждая минута, Каллеман мучается в проклятом департаменте, а я ничем не могу ему помочь.

Я отодвинула портьеру и вздохнула, глядя на низкое серое небо. От недавней синевы не осталось и следа, с севера наползали тучи, словно погода решила отомстить за недавнее легкомысленное тепло, и заставить жителей Бромса сполна ощутить все прелести дартской весны.

Я задумчиво смотрела на пробивающуюся в щелях между брусчаткой траву и крутила в пальцах монетку. Как ни странно, это занятие помогало успокоиться и побороть подступающее отчаяние. Казалось бы, такая мелочь, но прикосновение теплого металла согревало не только руки, но и душу, словно безмолвно обещая, что все будет хорошо.

Я взглянула на монетку, повертела ее в разные стороны, потерла, но не обнаружила никаких особых примет. Да и магией от нее не веяло. Обычные полрена. Интересно, отчего она нагревается?

Тихий неуверенный стук заставил меня спрятать монетку в карман и посмотреть на дверь. Та медленно открылась, и в проеме появилась тера Верцхен.

— Леди Эвелин, принести вам обед? — негромко спросила она.

— Тера Альма, ну зачем вы встали? Леди Горн что вам велела?

— Миледи, так со мной все в порядке. Вот, как выпила настойку, что леди Горн оставила, так и полегчало, давно уже так хорошо себя не чувствовала. Чего ж я без дела лежать буду?

Женщина застенчиво улыбнулась, и эта улыбка украсила ее худое лицо, сделав его почти хорошеньким. И я даже представила, какой она была в молодости, пока тяжести жизни не иссушили ее тело и не скрутили артритом суставы.

— Так вам обед принести или вы в столовую спуститесь? — неуверенно переспросила тера Альма.

Я видела, что она чувствует себя неловко и немного побаивается и меня, и своего нахождения в замке, и неопределенного будущего.

— Я не буду обедать. Накормите лучше детей.

— Хорошо, миледи. Можно я потом немного с дочкой побуду?

Голубые глаза уставились на меня с такой мольбой, что мне даже неловко стало.

— Конечно. Зачем вы спрашиваете? Заходите к ней, когда захочется.

— Спасибо, Ваше сиятельство, — по впалым щекам теры побежали слезы. — За все. За доброту вашу, и за то, что деток моих пристроили, и Иде помогаете, и нам кров дали.

Мне стало неловко. Разве это доброта? Я ведь ничего толком не сделала.

— А может, покушаете, миледи? Я бы вам все принесла, мы с Мартой на обед такое жаркое состряпали, просто объеденье, — с надеждой посмотрела на меня тера Альма, и я поняла, что она пытается как-то отблагодарить меня, и если я откажусь, то тере придется придумывать другие способы.

— Хорошо, я в столовой поем, — улыбнулась женщине.

Аппетита не было, но мне не хотелось расстраивать теру Альму и Марту, и я отправилась вниз. Правда, до столовой дойти не успела.

Громкий стук дверного молотка нарушил тишину холла, и когда мы спустились с лестницы, Торбен уже впускал в дом какую-то леди. Широкополая шляпа закрывала ее лицо, но немыслимый ярко-розовый костюм и сверкающие на морщинистой шее драгоценности позволили мне с легкостью узнать посетительницу.

— Леди Арден?

Я удивленно смотрела на генеральшу.

— Что привело вас в Бронен?

— Ах, моя дорогая леди Каллеман, какое несчастье! Я пришла выразить вам свое сочувствие и поддержку! — на меня уставились горящие нездоровым любопытством глаза. — Бедняжка, вы, должно быть, так расстроены!

— Простите, я не понимаю…

— Ну как же! Весь город говорит об аресте графа, — с приторным сочувствием произнесла Генриетта. — Вы ведь знаете, как у нас любят позлословить. Но вы не думайте, я, как и большинство бромсовцев, не верю в виновность лорда Каллемана, и готова оказать вам любую помощь.

Генриетта сложила губы в сочувствующую улыбку и посмотрела на меня с ожиданием. Видимо, рассчитывала, что я прямо сейчас воспользуюсь ее предложением. Надо же, как быстро разносятся слухи… Не успели мага арестовать, как об этом тут же стало известно всем вокруг. И как теперь убедить добрых граждан графства, что их сюзерен невиновен?

Я задумчиво посмотрела на гостью. А что, если воспользоваться появившимся шансом?

— Не желаете ли чашечку чая?

Меньше всего мне хотелось пускать Генриетту в дом и выслушивать неискренние заверения в дружбе, но сейчас Эрику нужна была любая поддержка, а леди Арден обладала одним несомненным достоинством — она искренне обожала сплетни и могла разнести по городу нужные мне слухи.

— Не откажусь, моя дорогая, — с готовностью ответила Генриетта, и ее густо подведенные глаза хищно блеснули.

Похоже, старая грымза рассчитывала поживиться интересными новостями.

— Тера Альма, поможете Марте? — попросила я теру Верцхен, и та поспешно кивнула. — Торбен, принеси чай в гостиную, — велела дворецкому и повела леди Арден по коридору.

— Давненько я не была в Бронене, — оглядываясь по сторонам, частила Генриетта. — В последний раз это было три года назад. Или четыре? Ах нет, все-таки три. Леди Аврил тогда как раз устраивала прием по случаю вступления лорда Каллемана в новую должность, и пригласила гостей из всех соседних графств. Было очень весело. Впрочем, как вы знаете, леди Аврил не любит скуку и уныние.

Мне достался внимательный, цепкий взгляд.

— Вы ведь знакомы с бывшей невестой вашего супруга? — входя вслед за мной в гостиную, невинно поинтересовалась леди Арден, и крылья ее носа едва заметно дрогнули.

— Не имела такой чести.

— Ах, ну да, о чем я? Откуда бы вы могли ее знать? Вы ведь приехали в Бромс уже после того, как леди Бойден его покинула.

Генриетта говорила, а сама рыскала взглядом по комнате, подмечая каждую мелочь.

— Бедняжка, из нее вышла бы хорошая графиня, — вздохнула гостья. — Но кто же знал, что лорд Каллеман способен влюбиться?

— Присаживайтесь, леди Арден, — предложила я Генриетте и невольно вспомнила тетушку. Все-таки леди Шарлотта была не так уж и не права в своей нелюбви к бывшей подруге. — Торбен сейчас принесет чай.

— Ах, леди Каллеман, в такую погоду можно было бы выпить и чего-нибудь покрепче, — глаза гостьи блеснули. — Знаете, доктор настоятельно рекомендует мне пить капельку сквори для размягчения печени. Если я не ошибаюсь, вот в этом графине — брегольский сквори?

Она кивнула на столик с напитками, и ее нос смешно дернулся.

— Да. Я сейчас налью.

— О, не утруждайтесь, леди Каллеман. Я сама, — бодро подхватилась с места леди Арден, и многочисленные оборки ее розового платья взметнулись яркой безвкусной бабочкой. — М-м, какой аромат, — вытащив хрустальную пробку, пробормотала гостья и плеснула в бокал двойную порцию. — Можжевельник, дубовая бочка, полынь — да, у лорда Каллемана всегда был хороший вкус.

— Леди Арден, а что говорят в городе?

— Вы о леди Аврил? Ах, это было совершенно неожиданно! Леди Бойден сумела убедить местное общество, что скоро станет следующей графиней Бромской, и все верили, что так и будет, называли даже дату свадьбы — начало лета. И никто не ожидал, что лорд Каллеман найдет другую невесту.

Генриетта резким, совершенно мужским жестом опрокинула в себя содержимое бокала, тихо крякнула и тут же наполнила его снова, а я смотрела на нее, и обдумывала то, что она сказала.

Значит, Каллеман собирался жениться на некой Аврил? Или, точнее будет сказать, что это леди Бойден собиралась выйти за него замуж? Впрочем, сейчас это неважно.

— Леди Арден, я о другом. Что говорят об убийствах?

— О, леди Каллеман, люди чего только не говорят! Некоторые утверждают, что не раз видели нашего графа, бродящего в полнолуние по окрестностям окровавленным и словно бы не в себе, но ведь это не может быть правдой, не так ли? — карие глаза впились мне в лицо. — А кое-кто уверен, что у графа есть сообщники. Но это такая глупость! Разве лорд Каллеман мог совершить все эти злодеяния? Он ведь глава магполиции!

— Знаете, леди Арден, я, конечно, не должна этого говорить, но вы так добры, и вы единственная, кто пришел меня поддержать, — я вздохнула и хлопнула ресницами. — Понимаете, лорду Каллеману пришлось разыграть этот спектакль, чтобы запутать убийцу и заставить того совершить ошибку. Я не очень хорошо разбираюсь во всех тонкостях происходящего, но Эрик сказал, что так нужно для дела и велел мне не волноваться. На самом деле его никто не арестовал, это всего лишь спектакль. Только, умоляю, никому не говорите об этом, хорошо?

Я посмотрела на леди Арден наивным взглядом и сложила губы бантиком.

— Вы можете мне доверять, моя дорогая леди Каллеман, — приложив унизанную перстнями руку к груди, сказала Генриетта. — Я никому ничего не скажу.

— О, вы так добры, леди Арден, — улыбнулась я гостье.

— Чай, миледи, — проскрипел с порога Торбен.

— Ах нет, благодарю, мне уже пора, — отказалась Генриетта и с сожалением поставила на стол пустой бокал. — Темного дня, леди Каллеман. Если понадобится помощь — только скажите, двери моего дома всегда открыты, и я готова оказать вам любую поддержку.

Она сверкнула глазами, еще раз оглядела гостиную и, отстранив застывшего на пороге лукара, стремительно вышла из комнаты.

— Торбен, проводи леди Арден, — напомнила я дворецкому, глядя, как исчезают в дверном проеме многочисленные розовые оборки.

— Да, миледи, — очнулся лукар и бросился вслед за гостьей, а спустя пару минут вернулся и доложил, что Генриетта Арден покинула дом. — Очень громкая леди, — неодобрительно добавил он.

— Торбен, ты ведь знаешь леди Бойден? — спросила я дворецкого.

Теперь, когда Генриетта ушла, я могла спокойно обдумать то, что она мне сказала. И то, что хотела сказать. Я ведь прекрасно поняла все, что прозвучало между строк. Еще бы! Намеки Генриетты о том, что леди Бойден больше подошла бы роль графини Бромской, не услышал бы разве что глухой.

— Да, миледи.

Лицо лукара выглядело невозмутимым, но в глазах мелькнул какой-то странный отблеск.

— Она действительно была невестой графа?

— Леди хотелось так думать, — уклончиво ответил дворецкий и взял со стола оставленный леди Арден бокал.

— Получается, она желала выйти замуж за лорда Каллемана, а тот не собирался на ней жениться, так?

— Не могу знать, миледи. Лучше вам спросить об этом у милорда.

А ведь похоже, я права. Если Каллеман не хотел жениться, то временным браком со мной он с легкостью избавился от настойчивой невесты.

— Это ее одежда была в моей гардеробной? — спросила у лукара.

— Точно так, Ваше сиятельство. Если я вам больше не нужен…

Торбен не договорил. Он поклонился и, не дожидаясь ответа, направился к выходу, а я наблюдала за его бегством и думала о неизвестной леди Бойден, которая мечтала стать женой Каллемана.

— Леди Бойден жила в той же комнате, что и я?

Торбен остановился и с неохотой повернулся. На добром лице застыла тревога.

— Да, миледи.

— В доме есть ее портреты или магизы?

Торбен неуверенно повел плечом, но солгать не смог.

— Да, миледи, — ответил лукар.

— Принесешь?

— Не думаю, что это хорошая идея, миледи.

Я тоже так не думала, но что прикажете делать с тем назойливым чувством, что поселилось внутри? Оно разъедало душу, как щелочь ветхое белье, и не давало покоя. Мне хотелось увидеть неизвестную леди Аврил, хотелось узнать, какие женщины нравятся Каллеману, хотелось понять, есть ли у меня надежда.

— Торбен?

— Хорошо, миледи.

Лукар вышел из гостиной и вскоре вернулся с небольшим магизом, вставленным в серебряную рамку.

— Леди Аврил подарила этот портрет Его сиятельству перед уходом, а милорд отдал его мне и велел выкинуть. А у меня рука не поднялась, уж больно рамка красивая. Вы меня, пожалуйста, не выдавайте, миледи, боюсь, если милорд узнает, то наверняка рассердится.

На глиняном лице явственно отразилось волнение.

— Не бойся, Торбен, — механически ответила дворецкому, а взгляд уже приклеился к изображению леди Бойден, с пристрастием разглядывая ее внешность и пытаясь отыскать хоть один изъян. Но его не было. С портрета на меня смотрела темноволосая леди с красивым, ярким лицом, с большими карими глазами и капризным чувственным ртом. Полная моя противоположность. Милли называла такую внешность манкой и говорила, что подобные женщины всегда пользуются успехом у мужчин.

В сердце шевельнулось неприятное чувство. Никогда не думала, что можно всего за пару минут невзлюбить человека. Однако ж, оказалось, что и такое бывает.

«А ведь ты влюбилась, Эви, — озвучил очевидное внутренний голос. — Влюбилась в страшного высшего мага, которому твоя любовь и даром не нужна».

Не нужна… Но мне-то что делать? Как приказать сердцу замолчать?

Я смотрела на леди Бойден и чувствовала, как в душе поднимается странное, не испытанное до сегодняшнего дня чувство. Ревность. Это была самая настоящая ревность, заставляющая отстаивать свои права и драться за то, что на самом деле мне вовсе не принадлежало.

— Миледи, Марта спрашивает, обед подавать? — неожиданно послышался звонкий голос Кайлы, и его серебристая россыпь разбила гнетущую тишину.

Морковно-рыжие косы мелькнули ярким всполохом, веснушчатое лицо просияло улыбкой, и девчушка оказалась прямо передо мной. Она с любопытством покосилась на портрет леди Бойден, бросила взгляд на Торбена и остановила его на мне.

— Хорошо, подавайте, — улыбнулась я девочке и отдала магиз дворецкому. — Вот, держи. Убери его куда-нибудь подальше.

Торбен склонил голову и удалился, небрежно неся портрет под мышкой, как совершенно ненужную вещь.

***

Ночь была наполнена еле слышным шуршанием листвы и томными руладами соловьев. Маленькие пичуги самозабвенно выводили свои трели, а я смотрела в распахнутое окно, вдыхала прохладный, напоенный весной воздух и пыталась унять ноющее сердце. Угораздило же влюбиться в Каллемана! Еще и Аврил эта…

При воспоминании о бывшей невесте мужа виски заломило болью. Вспомнилось красивое лицо, взгляд с поволокой, пухлые губы… Рес бы побрал эту леди Бойден!

Я тихо выругалась и провела ладонью по лбу, пытаясь унять невидимого «барабанщика». Вторая ночь без сна явно не шла мне на пользу. И если прошлой я не спала, потому что дежурила рядом с Идой, то этой — с ней осталась Метте, а позже ее обещал сменить Ларс.

Жаль, что леди Горн сегодня не пришла. Я так хотела расспросить герцогиню про леди Бойден, узнать, действительно ли она была невестой Каллемана, или это выдумки.

«Да какие уж выдумки, Эви? — встрял голос разума, который всегда был равнодушен к метаниям сердца. — Очнись! Каллеман до встречи с тобой жил своей собственной жизнью, и если бы ты не навязалась ему с просьбой о помощи, он ни за что не предложил бы тебе руку и не привез бы в Бронен».

Самое обидное, что я прекрасно понимала все это, только вот поделать ничего не могла. Глупое сердце не желало смиряться.

«Не о том думаешь, Эви, — снова вклинился в мои рассуждения невидимый ментор. — Нужно решать, как вытащить Эрика из тюрьмы, это сейчас главное».

Да, главное. Только беда в том, что я ничего не могла придумать. Пока к Иде не вернется голос и способность говорить, невозможно доказать, что Каллеман не виноват.

Пальцы механически крутили монетку.

«Виноват… Не виноват…» — шелестели за окном молодые листочки липы.

«Не виноват…» — вторили им соловьи.

«Это не он…» — скрипел старый дуб.

По спине прошлось прохладное дуновение. Я поежилась и натянула шаль повыше. Ох уж эти старые замки… В них всегда гуляют сквозняки.

«Сквозняки — это еще полбеды, главное, чтобы привидений не было» — шепнул внутренний голос.

И в этот момент воздух в комнате странно загустел, стал вязким, как кисель, перед глазами поплыли темные мушки, а потом раздался тихий шорох, как будто в комнате, кроме меня, был кто-то еще. Но кто? Неужели правда неупокоенные духи?

Я вздрогнула и торопливо обернулась. Сердце испуганно сжалось. Единый! Высокий, светловолосый мужчина, взволнованный вгляд голубых глаз, беспокойно двигающиеся руки… Привидение? Нет, для призрака он слишком… настоящий.

— Откуда вы здесь взялись?

Я смотрела на своего недавнего знакомого, беглого преступника Вандау, и не могла понять, как он тут оказался. Разве в Бронене нет защиты от перемещений чужаков?

— Тихо, миледи, прошу вас, только не кричите и выслушайте, — умоляюще прошептал незваный гость. — У меня очень мало времени.

— Что вы…

— Вопросы потом, это все неважно, — перебил меня Вандау. — Мне нужно увидеться с лордом Каллеманом. Просто необходимо!

Лицо незваного гостя выглядело затравленным.

— Он в замке?

Я отрицательно качнула головой, нащупывая рукой стоящий на столике подсвечник. Оружие так себе, конечно, но хоть что-то.

— Он скоро появится? Впрочем, у меня все равно нет времени, — горячечно, словно про себя, прошептал мужчина. — Леди Эвелин, пожалуйста, вы не должны меня бояться, — видимо, заметив мой испуг, сказал он и поднял руки ладонями вверх, демонстрируя мирные намерения. — Вы сможете устроить мне встречу с лордом Каллеманом? Это очень важно!

Я смотрела на беглеца и раздумывала, что ответить. Кто знает, что у него на уме? И как он проник в замок? Вопросы, вопросы… Они кружили черным вороньем, нагнетая страх и тревогу. Нет, не стоит говорить, что Эрик под стражей. Нужно выслушать Вандау, а уже потом решать, что делать.

— Да, смогу, — уверенно ответила гостю, разглядывая его почти в упор.

Дорогой костюм, свежая сорочка, блестящие штиблеты. А лицо бледное, изможденное. И выражение глаз загнанное.

— Вы должны знать, миледи, я очень признателен вам за помощь, — горячо произнес Вандау. — И поверьте, я ничего не сделал. Ничего, за что меня можно было бы запереть в тюрьме.

— Но тогда почему вас ищут?

— Я расскажу, миледи, — торопливо, глотая слова, сказал беглец. — Есть одна организация… Очень могущественная. Она проповедует освобождение Остенбрюге и обещает свержение узурпатора.

Вандау утер потный лоб.

— Каюсь, я с интересом относился к этой идее и долгое время мечтал попасть на одно из собраний общества Иных. Это они так себя называют, — пояснил беглец. — И мне повезло, как я тогда думал. Один из знакомых взял меня с собой на секретное заседание. Потом я пришел еще раз, и еще. Мне нравилась таинственность, которой были окружены собрания, — они совершались каждый раз в новом месте, и попасть туда можно было только в сопровождении кого-то из проверенных членов организации. Мне нравилось чувствовать себя частью чего-то значимого, нравилось думать, что я служу делу спасения своей родины.

Вандау задохнулся и приложил руку к груди. Лицо его побледнело еще больше.

— Вам плохо?

— Это неважно, миледи, — с трудом отдышавшись, произнес беглец и продолжил свой рассказ: — Все это длилось несколько месяцев, и я уже даже начал надеяться, что смогу попасть в первый круг избранных — да, у Иных несколько кругов посвящения. Но на последнем заседании наше убежище в Кроненгауде обнаружила магстража. Не успели мы прийти, как началась облава, все куда-то исчезли, в том числе и мой знакомый, и я оказался перед вооруженными стражниками совершенно один.

Вандау замолчал и на секунду прикрыл веки, словно ему больно было смотреть на свет.

— Меня схватили и отправили в Саухвайне для допроса, но по дороге у кареты сломалось колесо… В общем, мне чудом удалось сбежать, — открыв глаза, скомкано закончил он.

— А как вы исчезли из конюшни? И как появились сейчас?

Я удобнее перехватила подсвечник, все еще не зная, можно ли доверять стоящему передо мной человеку. Он по-прежнему не вызывал у меня ничего, кроме жалости, но после недавних событий я боялась полагаться на собственные ощущения.

— Монетка, — ответил Вандау, но пояснить не успел. Он прислушался к чему-то и торопливо добавил: — Мне нужно уходить, миледи. Я буду ждать лорда Каллемана через три дня в лесу Наврон, возле старой часовни. Ровно в полночь. И пусть возьмет с собой монетку!

Лицо мужчины побледнело еще сильнее. Руки беспокойно дернулись, и в ту же секунду Вандау исчез. Не было ни портала, ни расслоения пространства, ничего. Вот просто был человек, а потом раз — и пропал, совсем как в тот раз, в конюшне.

Я оперлась о подоконник. Ноги подгибались. То ли от страха, то ли от волнения, не знаю.

«Думай, Эви, думай, — билось внутри. — Нужно вытащить мага из темницы Департамента, только он сможет со всем разобраться».

Но как? Как его вытащить?

Лорд Горн. Мне нужен лорд Горн.

Я пригладила волосы и решительно повернула на пальце кольцо.