Часть 26

Утро влетело в комнату взъерошенным воробьем, засуетилось, заметалось, выдернув меня из короткого, но такого сладкого сна, и я открыла глаза, рассчитывая увидеть мужа, но его рядом не было.

И сразу небо за легкими занавесками показалось серым, а воздух, долетающий из приоткрытого окна, — сырым и холодным. И стало так одиноко. Еще более одиноко, чем раньше, когда я знала, что у меня никого нет.

«Не раскисай, Эви. Эрик всегда встает рано, может, он уже в столовой, пьет кофе и завтракает, а ты тут панику разводишь».

Ну да, правда. Чего это я? Нужно поскорее привести себя в порядок и идти вниз. Муж наверняка там.

Я соскочила с постели, быстро умылась и надела платье, а потом села перед туалетным столиком и попыталась соорудить красивую прическу.

Руки механически заплетали косу, а в памяти вспыхивали яркие картинки вчерашнего безумия. Объятия, поцелуи, горячее пламя, сжигающее стыд и стеснение, тихие стоны и страстный шепот. Неужели все это было?

Закрутив косу в низкий узел, заколола последнюю шпильку и посмотрела на свое отражение в большом, инкрустированном золотыми пластинами зеркале. Губы припухли, в глазах горит беспокойный огонь, щеки заливает румянец — еще никогда я не выглядела такой настоящей. Прежняя кукольная красота исчезла, растрескалась и осыпалась, обнажив то, что было под ней: живое, наполненное подлинными эмоциями лицо и новый, взрослый и женский взгляд изменившихся глаз. И этот непривычный, но удивительно гармоничный образ очень мне понравился.

Я поправила складки платья, потуже затянула пояс и решительно пошла к выходу. Нужно было найти Эрика и остальных. И понять, что ждет меня дальше и какие еще сюрпризы готовит судьба.

— Леди Эвелин?

Стоило открыть дверь, как я тут же наткнулась на Хольма. Вот он, один из сюрпризов.

Оборотень сиял своей самой обаятельной улыбкой и выглядел на редкость довольным и благодушным.

— Темного, — поприветствовал он меня. — Не знал, что по утрам вы еще прекраснее, чем вечером. Позвольте проводить вас в столовую? Все-таки дом большой, в нем не мудрено заблудиться, так что помощь друга точно не будет лишней. Вы ведь позволите мне считать себя вашим другом?

Мне достался обжигающий взгляд темных, отдающих янтарем глаз.

— Смотря что вы вкладываете в это понятие, — ответила я, но мысли мои были далеки и от настырного волка, и от красот герцогского особняка.

— О, очень многое, миледи, — моя рука оказалась в неожиданном захвате горячих ладоней. — Дружба предполагает полное доверие. Вы всегда сможете на меня положиться, и я готов исполнить любую, даже самую необычную вашу просьбу.

— В таком случае, не могли бы вы оставить мою руку в покое?

— Разумеется, миледи, но вы уверены, что действительно этого хотите?

— Да. Уверена.

Вот уж не думала, что оборотни могут быть такими настырными. Хотя эта настойчивость казалась мне несколько неестественной. Словно Хольм играл какую-то роль.

— Вы разбиваете мне сердце, леди Эвелин, — патетично воскликнул оборотень, выпуская мои пальцы из своего обжигающего захвата. — Мы пришли, — совсем другим тоном добавил он и распахнул передо мной двери столовой.

Я почувствовала, как сильно забилось сердце. Сейчас я увижу мужа. Как он на меня посмотрит? Что скажет?

Шаг. Еще один. Скользкий паркет под ногами. Огромный стол. Цветы в высоких стеклянных вазах. Бьющий в глаза свет, льющийся из высоких незашторенных окон. Происходящее распадается на фрагменты, не позволяя вычленить главное. Эрик… Его нет в комнате. Как и лорда Горна.

— Доброе утро, Эви.

Мелодичный голос герцогини разбивает мое волнение, и все разрозненные фрагменты складываются воедино, а обстановка столовой разом приобретает целостность.

— Темного утра, леди Кейт, — улыбаюсь в ответ, погасив этой улыбкой затопившее душу сожаление.

— Присаживайся, — кивнула мне леди Горн и обратилась к стоящему у буфета слуге: — Гербин, принеси леди Каллеман кофе.

— А вы не знаете, где Эрик?

Раньше я ни за что не задала бы такой вопрос, но сегодня все было иначе. Сегодня я была уверена в своем праве интересоваться местонахождением мужа.

— Они с Фредериком в Остене. Пытаются найти место предстоящего нападения.

— Думаете, у них получится?

— Благодаря установленным в доме Дельгау следилкам удалось узнать некоторые подробности будущего преступления, — ответила герцогиня. — Уверена, все получится.

Она успокаивающе улыбнулась и посмотрела на меня с долей раздумья.

— Вам когда-нибудь доводилось бывать в госпитале, Эвелин? — после секундной паузы спросила Кейт.

— Нет.

— А хотели бы? У меня в отделении сейчас несколько тяжелых больных, им бы не помешал визит красивой девушки и пара букетиков фиалок, принесенных в подарок. Поможете?

— Да, конечно.

Я даже обрадовалась возможности выбраться из дома и отвлечься от преследующих меня мыслей.

— Тогда завтракайте и пойдем.

— Куда это вы собрались, Кэтрин? — нахмурился Хольм. — Дерек просил сегодня остаться дома.

— Лукас, уймись, — поморщилась герцогиня. — Если тебя оставили нас охранять, это еще не значит, что я должна бросить все свои дела и безвылазно сидеть в особняке. Что, дорогой? — отвлеклась она на вбежавшего в столовую мальчика.

— Мама, тер Вайнен говорит, что сферы Аронуса и Земли не соприкасаются. А папа говорил, что они сходятся воедино раз в полгода. Папа же не может ошибаться? — мальчик пытливо посмотрел на мать своими яркими синими глазами, а потом быстро зыркнул на меня и тут же смущенно отвел взгляд.

— Не может. Но тебе лучше не спорить с тером Вайненом, он рассказывает вам общедоступную версию, а папа — ту, что знают только девораторы.

— Выходит, это тайна? — нахмурился малыш.

— Да, — серьезно ответила леди Кейт. — И вы с Александром никому не должны об этом говорить, понятно?

Мальчик кивнул. А потом бросил на меня внимательный взгляд, развернулся и выбежал из столовой.

— Любознательный малец растет, — усмехнулся Хольм.

— Иногда даже чересчур, — вздохнула герцогиня и посмотрела на меня. — Ну что, готова?

— Да, конечно.

Я поспешно поднялась из-за стола.

— Тогда идем, — открывая портал, сказала леди Кейт.

— Я с вами, — поспешно заявил Хольм, мгновенно оказываясь рядом.

Леди Горн только головой покачала, но возражать не стала, и вскоре мы уже вышли в небольшом, но очень уютном кабинете, заставленном шкафами с книгами и многочисленными склянками и пробирками.

— Ванда, зайди ко мне, — наклонившись к торчащей из стола изогнутой трубке, произнесла герцогиня, и спустя пару минут в кабинет вошла миловидная немолодая тера.

— Темного утра, леди Горн, — приветливо улыбнулась она и чуть прищурилась, близоруко разглядывая нас с оборотнем. — Лорд Хольм, и вы здесь? — узнала она Лукаса. — Вот уж девочки наши обрадуются!

Она заулыбалась еще радостнее и зарделась так, что покраснели и лоб, и шея, и даже уши.

— А ты все цветешь, Ванда Кор, — сверкнул глазами Хольм, и его усы дернулись вверх, обнажая острые волчьи клыки.

— Скажете тоже, милорд, — еще сильнее зарумянилась тера.

— Ванда, попроси Густава купить у цветочницы десять букетиков фиалок, — мягко оборвала неуместный флирт леди Кейт. — И принеси их сюда.

— Да, миледи, — торопливо кивнула женщина и чуть ли не бегом выскочила из кабинета, а Хольм прошел к небольшому кожаному дивану, сел и закинул ногу на ногу. А потом взял со стола нож для разрезания бумаг и принялся крутить его в руках.

— Присядь, Эви, — указала на кресло леди Кейт. — Мне нужно просмотреть кое-какие бумаги, Ванда как раз успеет принести цветы.

Я села и принялась разглядывать многочисленные склянки с надписями на незнакомом мне языке. Что значат эти странные хвостики у буквы А? А две черточки, нарисованные над О? С рассматривания бутылей я перешла на разглядывание висящих над столом рамок. Грамоты, благодарности, украшенные гербами старого Дартштейна награды. Их было так много!

Я покосилась на герцогиню. Она еще очень молода, но у нее уже так много заслуг перед страной. Сотни спасенных жизней, счастливые семьи… Интересно, почему леди Горн выбрала профессию доктора? Леди из высшего общества не утруждают себя работой. Они обычно занимаются благотворительностью, являются патронессами гимназий и учебных заведений, могут быть попечителями приютов или больниц. Но чтобы работать в обычном госпитале…

Короткий стук в дверь прервал мои размышления.

— Миледи, все готово, — заглянула в кабинет запыхавшаяся Ванда.

Она поставила на небольшой стеклянный столик корзину с фиалками и стрельнула глазами в сторону Хольма.

— Хорошо, — кивнула леди Кейт.

Она записала что-то в своей книге, закрыла ее и поднялась с кресла.

— Идем, Эви. А ты, Лукас, побудь пока здесь.

Герцогиня протянула мне корзину, ободряще улыбнулась и вышла из кабинета.

Я припустила за ней. Внутри бурлило любопытство. За всю свою жизнь я ни разу не бывала в больницах, и теперь с интересом разглядывала уходящий вдаль светлый коридор, деревянный стол, за которым сидела миловидная девушка в медицинской форме, многочисленные белые двери, темно-синюю плитку под ногами. И торопилась вслед за герцогиней, которая быстро шла вперед.

— Нам сюда, — открыв одну из дверей, тихо сказала она, и мы оказались в просторной комнате со стоящими в ряд койками, на которых лежали больные. В нос ударил резкий аромат карболки и тот особый, ни с чем не сравнимый запах страданий и болезни, который невозможно описать. Я сразу его узнала. Вспомнила. Когда заболели мама и Освальд, в доме надолго поселился такой же дух.

— Темного утра, леди Кейт! — зазвучало вразнобой по палате.

— Всем темного утра, — негромко поздоровалась леди Кейт, подходя к лежащему у самой двери мужчине. — Как вы сегодня, тер Брау? Боли ночью были?

— Немного, доктор, — смущенно пробасил крупный, похожий на деревенского увальня тер. Он погладил свою перевязанную руку и добавил: — Видать, опять погода переменится. Так и ноет, проклятая.

— Ничего. Вот как заживет, так и забудете и про погоду, и про боли, — ободряюще улыбнулась герцогиня.

— Доктор, а что это за леди с вами пришла? — поинтересовался пожилой, похожий на старый сморщенный башмак мужчина.

Он весело сверкнул своим единственным глазом и уставился на меня с нескрываемым любопытством.

— А это леди Каллеман, супруга лорда Каллемана, — представила меня леди Кейт.

— Лорд Хенрик женился? — удивленно спросил лежащий недалеко от окна молодой парень. — Вот это да! Эх, а мы и не знали! Поздравили бы Его сиятельство.

— Вот это повезло, так повезло! — пробасил с дальней койки почти полностью забинтованный мужчина. — Небось, красавицу нашел, а, леди Горн?

— А ты как думал, Гюнтер? — усмехнулась герцогиня. — И эта красавица тебе цветов принесла, чтобы ты поправлялся скорее.

— То-то чую, весной запахло, — откликнулся больной. — Фиалки, да?

Я решила вмешаться в разговор.

— Фиалки. Свежие, утром собранные. Я вот тут на стол букетик поставлю, хорошо?

Я приладила маленькую зачарованную колбу с цветами на тумбочку рядом с изголовьем и посмотрела на тера.

— А голос, как колокольчик звенит, — тихо сказал тот. — Спасибо, миледи. Я теперь вдвое быстрее выздоравливать стану, уж больно хочется на жену нашего лорда Хенрика поглядеть! Говорил я ему, что найдется и для него пара, а он мне не верил, отмахивался все. А вот и прав я оказался!

— Да, это повезло нашему командиру, — поддакнул крупный розовощекий мужчина, лежащий на соседней койке. — Нашел свое счастье. Позвольте поздравить вас, леди Каллеман, и пожелать долгих лет жизни. Лорд Каллеман — хороший человек, он за своих и в огонь, и в воду.

Я смущенно улыбнулась. Оказывается, это удивительно приятно знать, что твоего мужа так ценят. Я ведь видела, раненые говорили искренне, от души. И поздравления их шли от сердца.

— Благодарю, — протягивая букетик, ответила здоровяку. — Поправляйтесь скорее.

— Спасибо, миледи, — улыбнулся тер, а я пошла со своей корзиной вдоль ряда коек, раздавая фиалки и отвечая на поздравления мужчин.

— Ох и свезло вам с супругом, миледи, — подмигнул мне своим единственным глазом тот самый тер, чье лицо так напоминало стоптанный башмак. — Лорд Каллеман, он ведь хоть и строгий, но справедливый, да. И своих в обиду никогда не даст! Вот, помню, случай был. Стояли мы под Виснецей…

— Миледи! В Остене сильный взрыв был, на площади Согласия много пострадавших, из Департамента депешу прислали! — влетела в комнату побледневшая Ванда.

— Чемодан, — резко сказала леди Кейт.

— Вот.

— Сообщи доктору Штерну, пусть возвращается, — забирая у сестры свой докторский саквояж, велела герцогиня. — И передай доктору Кронену, чтобы отправил в Остен две бригады и договорился с больницей святой Эльжбеты о приеме раненых. И еще найди Хольма. Пусть использует портал.

— А вы?

Ванда смотрела на герцогиню, как солдат на полководца.

— Я тоже пойду порталом. Нет времени ждать остальных. Эви, останешься здесь. Никуда не уходи, — приказала мне Кэтрин.

— Я с вами! Там Эрик! Я помогу…

Я вцепилась в руку Кейт, не позволяя ей уйти без меня, а сама молилась Единому, чтобы с моим мужем все было в порядке. Если это Иные… Если они устроили взрыв…

Сердце зашлось тревогой. Каллеман с Горном были в Остене, и если нашли место преступления, значит, тоже могут быть среди пострадавших. Только бы я ошиблась! Только бы они не пострадали!

— Хорошо, — после секундного раздумья, отрывисто сказала герцогиня. — Идем.

— Леди Горн, удачи вам! — пожелал розовощекий тер. Голос его был серьезным и встревоженным.

— Спасибо, Гюнтер, — кивнула герцогиня и направилась к выходу.

— Кейт, ты слышала? — ворвался в палату Хольм. Он мгновенно оценил ситуацию, увидел и чемоданчик, и меня, цепляющуюся за руку Кэтрин, и тут же сориентировался. — Я иду с вами.

Кейт только кивнула и поспешила вон из комнаты. Она бежала по коридору, мы с Хольмом неслись за ней, не замечая ни заполнивших коридор людей, ни гула голосов, ни поднявшейся суматохи.

Коридор свернул направо, впереди показалась странная железная конструкция, герцогиня дернула на себя решетчатую дверцу, и мы ввалились внутрь, в тесную металлическую кабину.

— Остенбрюге, площадь Согласия, — бросила Кейт, нажав на бронзовую ручку в центре серебристого круга.

Тот пришел в движение, еле слышно загудел, пол под ногами дрогнул, и уже в следующую секунду мы оказались под хмурым небом Остена.

В небе стояла густая взвесь, пахло гарью и порохом, откуда-то справа, из-за плотной завесы дыма долетали крики и стоны, а прямо перед нами, насколько хватало глаз, вздыбленными серыми плитами тянулась израненная площадь. В самом ее центре зияла огромная воронка. Единый, это ж какой силы был взрыв?

Сердце испуганно сжалось.

Я огляделась по сторонам, пытаясь понять, где искать Эрика, но не видела ничего, кроме бесконечных каменных обломков и повисшего в воздухе дыма. Запах гари въедался в легкие, мешал дышать, туманил разум. Пальцы дрожали, и мне пришлось сжать их в кулаки, чтобы хоть как-то унять тревогу.

— Лукас, сможешь найти наших? — повернулась к Хольму Кэтрин.

Лицо ее было бледным, в глазах горел огонь, но выглядела она собранной и сильной. И я невольно распрямилась, пытаясь успокоиться и взять себя в руки.

— Думаешь, они здесь?

Хольм мигом стал серьезным, вся его былая веселость исчезла, и сейчас он казался гораздо старше и опаснее, чем раньше.

— Скорее всего, — напряженно глядя на провал, сказала Кейт.

Казалось, она прислушивается к чему-то внутри себя. Словно пытается отыскать ту самую нить, что связывает их с мужем.

Оборотень чуть поднял лицо к небу и принюхался, но тут же сморщился.

— Слишком много гари, — пробормотал он и снова принюхался. — И пороха. Не пожалели, ресовы дети! Хотели наверняка.

Он мотнул головой, замер на секунду, а потом резко сорвался с места и побежал, и мы с Кейт припустили следом, перепрыгивая через ямы и вывороченные плиты, торопясь и бормоча на ходу ругательства, когда юбки цеплялись за торчащие из земли обломки. Не знаю, какой силы был взрыв, если он оставил от площади страшное «вспаханное» поле, усеянное грудами камней и раненными!

Я видела окровавленные, засыпанные серой каменной крошкой тела, слышала стоны умирающих и молилась только об одном — чтобы не узнать среди них Эрика. Но Хольм несся вперед, не останавливаясь и не обращая внимания ни на что вокруг, а это значило только одно — Горн и Каллеман точно здесь.

Видимо, Кейт тоже это понимала. Она бежала, почти не разбирая дороги, и в ее глазах горела такая решимость, что казалось, будто герцогиня одним только взглядом способна раскидать все эти камни и найти своего мужа.

«Только бы с Эриком все было хорошо! — стучало внутри, в такт грохочущему сердцу. — Только бы он был жив!»

— Здесь! — выкрикнул Хольм, останавливаясь рядом с грудой вздыбленных плит.

Он принялся раскидывать их, и я, обламывая ногти и не замечая бегущих по щекам слез, стала откидывать обломки, расчищая образовавшийся завал.

— Скорее, Лукас, — напряженно шептала Кейт, сдвигая тяжелые камни. — Пожалуйста, скорее!

Оборотень ничего не ответил, только с еще большим рвением принялся раскидывать огромные плиты. А потом он внезапно остановился и как-то странно застыл.

— Они здесь. Оба, — напряженно сказал волк, и Кейт сдавленно охнула и подалась вперед.

Я потянулась за ней. Внутри будто онемело все. И вокруг стало тихо. Так тихо, что я ничего не слышала, ни единого звука.

Хольм что-то говорил, я видела его движущиеся губы, но не понимала ни слова.

Вывернутая под немыслимым углом нога в знакомом ботинке. Край темных брюк. Длинные музыкальные пальцы, припыленные каменной крошкой, манжет рубашки. Серые от пыли волосы. Запекшаяся кровь на гладко выбритой щеке. Я отмечала все это краем сознания, а сама не могла оторваться от черной ткани камзола, которую, словно спицы, проткнули белые кости. Каллеман. Это был он. Лежал, закрыв собой друга, и выглядел ненастоящим, как поломанная игрушка.

— Эрик, — позвала непослушными губами.

Серая пыль забивалась в горло, мешала дышать, мешала говорить, мешала видеть.

— Эрик!

— Нужно поднять его, — тихо сказала Кейт, щупая пульс на шее моего мужа и бегло проводя пальцами другой руки над его окровавленным лицом. — Лукас, давай аккуратно. Эви, отойди.

Я с трудом заставила себя сделать шаг назад, а Хольм легко оторвал Каллемана и положил на расчищенную площадку.

— Он жив? Он ведь жив, да? — с надеждой посмотрела я на оборотня, но тот отвел глаза.

— Пока жив, — не глядя на меня, тихо сказала Кейт, и по ее тону я поняла, что надежды нет.

Кэтрин склонилась над мужем, что-то шептала и ощупывала его грудь, а меня словно пружиной подбросило.

Я больше не замечала ничего: ни герцогиню, достающую из саквояжа какой-то флакон, ни Хольма, расстроенно замершего у нее за спиной. Нет. Я видела только мужа, его неподвижное и страшное в этой неподвижности тело, и не могла поверить, что все настолько плохо.

Наощупь, словно слепая, добралась до неподвижной руки, сжала холодные пальцы, нащупала запястье и замерла, пытаясь отыскать тонкую ниточку жизни. И нашла. Я нашла ее!

— Эрик…

Голос сорвался и из горла донесся лишь невнятный хрип, но я вцепилась в руку мужа — крепко, так, как когда-то делала тетушка, — и попыталась передать ему свою жизненную силу. Если у леди Шарлотты получалось взять ее без моего ведома, то разве не могу я отдать силу добровольно?

— Эви, не отпускай его. Держи, — послышался рядом голос Кейт. Видимо, она поняла, что я делаю. — У тебя получится. У тех, кто по-настоящему любит, всегда есть шанс, — уверенно сказала она.

И я держала. Держала изо всех сил.

Вокруг стало шумно, появились какие-то люди, они подбирали раненых и укладывали их на носилки. Слышались отдельные выкрики и стоны. Гарь клубами плавала в воздухе, першила в горле, застилала глаза мутной пленкой, но я прижимала безжизненные пальцы Эрика к своему запястью и желала отдать всю свою силу, весь свой огонь — только бы это помогло!

Тихий стон, слетевший с губ мужа, заставил меня податься вперед.

— Эрик! Ты слышишь меня?

Сердце замерло, а потом забилось быстро-быстро, за двоих.

— Эрик!

Я с надеждой всматривалась в бледное, окровавленное лицо.

— Цвет… — слетело с потрескавшихся губ, и на них запузырилась кровь. — Цве…

— Ничего не говори, не нужно! — с отчаянием выкрикнула я. — Молчи, пожалуйста!

— Цветок… — не открывая глаз, снова неразборчиво повторил Каллеман. — Найди…

— Нет, Эрик, тебе нельзя говорить!

Мне было страшно, что муж захлебнется собственной кровью, а в голове пронеслось воспоминание: распластанное на мостовой тело тера Кервеля, которого переехал мобиль префекта, текущая по подбородку кровь и слова доктора о том, что пробиты легкие и парень не жилец.

«Нет. Эрик — сильный маг. Если поддерживать в нем магию, не давать ей утекать, он не погибнет».

Я заставляла себя верить. Высшие не умирают. У них повышенная регенерация.

Единый, и почему я никогда не интересовалась медициной? Сейчас знала бы, как помочь мужу, как остановить кровотечение, как вытащить его из сумеречного мира…

К нам подошли какие-то люди, они о чем-то спрашивали Кейт, погрузили на носилки застонавшего Горна, потом подняли с земли Эрика и понесли его к сверкающему порталу, а я все держала мужа за руку, и ощущала, как переливается в него моя огненная сила, как она бежит по венам, доходит до сердца и заставляет его биться.

А дальше был госпиталь, пришедший в себя Горн, четыре часа рядом с операционным столом — все так же, рука в руке, с неисчерпаемым круговоротом магии; и Кейт — незнакомая, строгая, немногословная, — собирающая из кусочков раздробленные кости Эрика и обещающая, что все будет хорошо.

И я всей душой верила, что она говорит правду. Эрик поправится. А я всегда буду рядом и помогу ему во всем.