Часть 28

Вблизи сирень оказалась еще красивее. Она кудрявилась мелкими розовыми завитками, посаженными на тонких столбиках черешков так плотно, что напоминала пушистую вязаную шапочку, а зелень листвы красиво оттеняла яркие соцветия, укрывая их, как заботливая нянюшка.

Я провела по пышным гроздьям ладонью и вдохнула сладкий, будоражащий душу аромат. Невероятно. Никогда раньше не видела такой великолепной сирени. Уверена, Каллеману она обязательно понравится.

Я наклонила ветку и принялась обрезать самые красивые цветы, составляя из них букет. Веточка к веточке, листочек к листочку. На душе, впервые за прошедшие сутки, стало чуточку светлее, словно вместе с тонкой сладостью сирени из души уходили все тревоги и боль, что переполняли ее на протяжении последних, самых напряженных часов, когда я не знала, выживет мой муж или нет.

Может, я потому и спустилась вниз к брызжущей жизненной силой сирени. Она давала надежду. Дарила ее щедро, не скупясь, и заставляла верить, что все будет хорошо, что Эрик обязательно поправится, что Горн найдет преступницу и обезвредит Иных, что моего мужа больше не будут подозревать в чужих преступлениях и злодеи понесут заслуженное наказание.

Я гладила сердцевидные листья, чувствуя, как легче становится дышать, как уходит усталость, как покалывает пальцы живительная магия.

— Леди Эвелин, неужели это вы? — раздался из-за спины смутно знакомый голос.

Я опустила нож и оглянулась. На тротуаре стоял Эмильен Хант — тот самый инженер, с которым я пила кофе в Бромсе. Надо же, это было совсем недавно, а кажется, что прошла целая вечность.

— Невероятная встреча! — обрадованно воскликнул Хант и спросил: — Что вы делаете так далеко от дома, леди Эвелин?

Он шагнул ближе, и я ощутила резкий аромат туалетной воды, перебивший запах сирени.

— Мой муж сейчас в госпитале, я не смогла оставить его одного.

— А разве он не… — Эмильен не договорил и немного смущенно добавил: — Ах, простите, наверное, не стоит спрашивать. Вряд ли вам приятно говорить об этом.

Он смотрел на меня с таким неподдельным интересом, что мне стало неловко. И неожиданно вспомнился вечер, когда в Бронен явились разъяренные жители Бромса. Мне тогда показалось, что я видела среди них Ханта.

— Знаете, столько всего произошло после нашей встречи, — словно подслушав мои мысли, сказал инженер. — Арест вашего мужа, бунт бромсовцев. Я волновался за вас.

— Вы были тогда возле замка?

— Да, леди Эвелин, — кивнул Эмильен. — Надеялся вас защитить. Впрочем, вы и сами справились. Никогда не видел, чтобы девушка так управляла огнем.

В серых глазах мелькнуло неподдельное восхищение.

— Вы были такой красивой на фоне бушующего пламени, — тихо сказал инженер. — Нет, вы всегда очень красивы, — тут же поправился он. — Но в тот вечер…

— А что вы делаете в Бреголе? — торопливо спросила я, не желая выслушивать ненужные комплименты.

— У меня выдалась пара выходных, и я решил съездить на родину, — охотно ответил Хант. Он поправил щегольский шейный платок и вытянул руки по швам, как будто собирался сказать что-то очень важное. — Леди Эвелин, в прошлый раз нашу беседу прервали на самом интересном месте, может быть, вы согласитесь выпить со мной кофе еще раз? Здесь неподалеку есть очень хорошее кафе.

Он умоляюще посмотрел на меня и немного неуверенно улыбнулся. А я глядела на приятное, даже красивое лицо, на светлые, опушенные густыми ресницами глаза и понимала, что оно не идет ни в какое сравнение с лицом Эрика. После мужа все остальные мужчины казались пресными и неинтересными.

— Простите, тер Хант, но я не могу. Мне нужно вернуться к супругу.

Я убрала нож в карман и взглянула на получившийся букет. Вот эту веточку лучше поправить, чтобы не торчала, а этот листочек можно удалить, он закрывает цветы.

— Вот незадача, — вздохнул Эмильен и посмотрел на меня так пламенно, что мне не по себе стало. — Но я могу надеяться, леди Эвелин? — проникновенно спросил он.

— Не думаю, что это разумно, тер Хант. Я замужем и люблю своего мужа.

— Жаль, что мне не повезло встретить вас раньше, — расстроенно сказал инженер. — Я бы ни за что не упустил такую прекрасную девушку. Что ж, рад был повидаться, леди Эвелин.

Он склонился над моей рукой в поцелуе, а потом распрямился и тихо сказал какое-то слово.

Я не сумела его разобрать, но в тот миг, как Хант замолчал, земля под моими ногами дрогнула, перед глазами все поплыло, закружилось, совсем как тогда, во дворце наместника, сирень выпала из ослабевших пальцев, и я почувствовала, как инженер подхватывает меня на руки и куда-то несет.

Единый!

Я попыталась закричать, но из горла не донеслось ни звука. Тело не слушалось, превратившись в безвольную куклу, зрение пропало, магия оказалась заблокирована, и я ничего не смогла сделать.

— Не бойтесь, леди Эвелин, — звучал у меня над ухом голос Ханта. — Вам не причинят вреда.

Я безмолвно выругалась и снова попробовала почувствовать свою магию, но та молчала. Единый… И зачем я только спустилась вниз? Можно подумать, не обошлась бы без этой проклятой сирени! Сидела бы в кабинете, и ничего бы не случилось, а теперь вот думай, как выкручиваться. И Эрик… Он ведь там один, что, если ему станет хуже?

Воздух сгустился, как при переходе через портал, грудь сдавило, а вскоре я почувствовала, как Эмильен спустил меня с рук и негромко сказал:

— Я привел ее, дядюшка.

— Хорошо, — раздался в ответ смутно знакомый голос, но не успела я сообразить, где могла его слышать, как пелена перед глазами растаяла, и прямо напротив блеснули круглые стекла очков, за которыми скрывался недобрый совиный взгляд.

— Лорд Дантер?

Я с недоумением смотрела на кроненгаудского наместника и не могла понять, для чего ему понадобилось меня похищать. Он что, тоже из Иных? Но это же глупость какая-то! Тетушка говорила, что более преданного новой империи человека трудно и найти!

— Темного дня, леди Каллеман, — коротко кивнул Дантер. — Надеюсь, вы не сильно испугались?

Наместник вел себя так, словно в нашей встрече не было ничего необычного.

— Что происходит?

Я бросила взгляд на застывшего рядом с Дантером Ханта. Тот отвел глаза. Предатель.

— Видите ли, моя дорогая леди Каллеман, обстановка в империи требует от всех верных сынов отечества решительных действий. И я надеюсь, вы не откажитесь послужить благой цели спасения порабощенных королевств от власти тирана Вильгельма.

— О чем вы говорите?

Я смотрела на Дантера, а в голове зрела догадка, от которой внутри стало холодно. Я ошиблась. Глупо и фатально ошиблась. Генриетта Арден не имеет отношения к убийствам. У подпольщиков совсем другой кукловод!

— Выходит, это вы управляете Иными?

Горло пересохло, и голос звучал хрипло, как воронье карканье.

— Вы на редкость догадливая молодая леди.

Тонкие губы наместника искривила неприятная усмешка.

— И чего вы от меня хотите? Завербовать в свои ряды? Заставить предать мужа?

— Что вы, на это я даже не рассчитываю, — с издевкой произнес Дантер, и стекла его очков зловеще блеснули. — Мне хорошо известен упрямый нрав артамцев.

— Тогда к чему это похищение? Подождите, в прошлый раз, во дворце, это тоже были вы? Вернее, ваши люди? Но зачем?

— Знаете, леди Эвелин, вы с первого взгляда сумели привлечь мое внимание. И я в вас не ошибся. Поначалу я планировал с вашей помощью избавиться от Каллемана, обвинив его в вашем похищении, но вы спутали мне все карты, удачно ускользнув из комнаты. Этот промах дорого обошелся моему племяннику, — наместник посмотрел на Ханта, и тот опустил взгляд, как бы признавая свою вину. — Но все оказалось гораздо интереснее. Ваши способности, леди Эвелин, довольно необычны.

Он сложил руки за спиной и вскинул подбородок, уставившись на меня бездушными карими глазами.

— Вы догадываетесь, какая это редкость, ваш огненный дар? Нет? Что ж, я так и думал. Я тут немного покопался в вашей родословной и знаете, что обнаружил? В вашем роду по женской линии дар передается через поколение. Последней огненной была ваша бабка. А теперь вот вы. Редкая удача…

— И зачем вам мой дар?

— Очень интересный вопрос, — в голосе наместника послышалось удовлетворение, как будто я была студенткой, проявившей похвальное рвение в изучении предмета, а сам Дантер — преподавателем. — Огненный дар способен усилить любую магию. С его помощью мы сможем разрушить старый мир и создать новый.

Карие глаза загорелись нездоровым блеском, и мне стало по-настоящему страшно. На спине, между лопатками, неприятно заныли старые шрамы. Единый, этот человек сумасшедший…

— Вы собираетесь уничтожить Дартштейн?

— Старый Дартштейн, леди Эвелин. И вы мне в этом поможете.

— Но как? И при чем тут убийства девушек? Это ведь ваших рук дело?

— В любом ритуале необходима жертва. Чем сильнее ритуал, тем больших жертв он требует, — Дантер говорил спокойно, так, словно речь шла о ничего не значащих вещах. — Но самому мне нет нужды заниматься грязной работой, — тонкие губы презрительно скривились. — Ее сделала моя верная соратница. Кстати, вы ведь знакомы с нашей неподражаемой леди Арден? Так вот, она совершила необходимые приготовления, окропив жертвенной кровью значимые города империи. Остался последний — и самый главный.

— Остен? Но почему он?

Я задавала вопросы, а сама незаметно оглядывалась по сторонам и лихорадочно искала выход. Помещение походило на какой-то подвал. Полутемное, освещаемое мертвенным искусственным светом, каменное от пола до потолка — как выбраться из этой ловушки?

— Остен — моя родина, — ответил наместник и снял очки.

И я вдруг увидела, как преобразилось его лицо. Оно больше не было бесстрастным. Все черты неуловимо изменились, опаленные огнем вдохновения, глаза потемнели, став черными, как артамский уголь, а на лбу проступила едва заметная татуировка.

— И с вашей помощью я верну своей родине ее былое величие.

Дартский акцент исчез, обнажив остенский.

— Как?

Дантер наклонил голову и посмотрел на меня со странным прищуром. И мне вдруг открылось, что он хочет сделать.

— Нет…

Я отступила на шаг и наткнулась на стену.

— Вы не посмеете. Мой муж вас уничтожит!

— Боюсь, он не успеет этого сделать, леди Эвелин, — совершенно серьезно ответил наместник.

— Вы меня не убьете!

— На вашем месте я бы не был в этом так уверен.

— Дядя, о чем вы? — недоуменно спросил Эмильен. — Вы ведь говорили, что леди Эвелин нужна только для того, чтобы усилить последнюю жертву.

— Она и есть последняя жертва, болван, — поморщился Дантер.

— Но вы обещали… Вы клялись мне, что леди Эвелин не пострадает! — выкрикнул Хант.

— Великие дела требуют от нас великих жертв, — с неуместным пафосом произнес наместник, и его фраза мне кое-что напомнила.

— Но дядя! Вы не должны… Вы же обещали, что леди Эвелин будет моей! Я ведь только для этого пользовался внушением, заставляя миледи спуститься вниз!

Хант побледнел, губы его задрожали, а на лице застыло такое отчаяние, что если бы не собственное плачевное состояние, я бы даже пожалела горе-заговорщика.

— Хватит, Эмиль, — поморщился наместник. — Мне надоело твое вечное нытье. Подбери сопли и иди наверх, к остальным. И не вздумай глупить, иначе недавнее наказание покажется тебе цветочками.

Хант бросил на меня отчаянный взгляд, но перечить дяде не решился и выскочил за дверь.

— При всей силе своего дара он слишком сентиментален, — вздохнул наместник. — Вижу, вы хотите спросить, что за дар? Ментальный зов, леди Каллеман. Мальчик унаследовал его от моей сестры.

— Выходит, наша встреча в Бромсе не была случайной?

— Разумеется. Настоящих случайностей в мире не так уж и много, леди Каллеман. В большинстве своем случайность — это хорошо спланированное действо судьбы. И магам это отлично известно.

— Герцогиня Авенау тоже входит в вашу организацию? — незаметно оглядывая помещение, спросила я.

Дантер отвечать не торопился. Он снова надел очки, посмотрел на меня и после небольшого раздумья сказал:

— Ваша тетушка оказалась крепким орешком. Нам не удалось ее завербовать.

Я незаметно выдохнула. Молодец, леди Шарлотта. Не поддалась на уговоры больных проходимцев!

— Но это уже не имеет значения, — буднично произнес Дантер. — Скоро все и так покорятся новой власти.

— И когда же это произойдет?

— Завтра, леди Эвелин. Завтра.

Наместник холодно улыбнулся и склонил голову в поклоне, а мне от этой его вежливости стало еще страшнее. Пальцы нащупали в кармане нож, и я попробовала оценить расстояние до двери. Если ударить Дантера в спину…

— Темной ночи, леди Эвелин, — попрощался наместник и направился к выходу, а я бросилась вперед и выкинула руку с ножом, надеясь достать наместника, но меня тут же с силой откинуло назад и ударило о каменную стену.

Последнее, что я запомнила перед тем, как потерять сознание, это холодный взгляд Дантера и едва заметную усмешку на его бледных губах.