Часть 30
— Здесь тоже нет.
Он беззвучно выругался и сжал руками гудящую голову. Отчаяние лишало рассудка. Они обыскали почти все: каждый дом, каждый закоулок, каждую улицу проклятого Остена, но не нашли никаких следов Эви. Ни-че-го. И это сводило с ума. Никогда раньше он не чувствовал таких раздирающих душу эмоций, никогда прежде ему не было так сложно настроиться на дело, и никогда до этого дня он не знал, как это страшно — бояться за кого-то до такой степени. Страх сковывал мысли. Сворачивался в сердце холодной змеей и шептал — «Ты не успеешь. Не справишься. Не найдешь».
— Эрик, мы ее найдем. У нас еще есть время, — будто подслушав этот ненавистный шепот, сказал друг.
Голос Горна звучал уверенно, но на Эрика эта уверенность не действовала. Время? Нет у них больше времени. Почти двенадцать часов беспрерывных поисков, сидящий на хвосте Дарвен со своими безопасниками, десятки предположений и версий… И никакого результата. До полуночи остаются считанные минуты, а они так и не нашли Эви.
При одной только мысли, что ее жизнь оборвется с последним ударов часов, у него внутри все скручивало от резкой, мучительной боли и от какого-то животного чувства собственности — Эви не может уйти! Не может оставить его одного. Нет, он не думал о том, что не выживет без нее. Выживет. Вот только что это будет за жизнь? Без сердца, без эмоций, которые он снова стал ощущать рядом с Эвелин, без тепла и… без жизни?
Он не предполагал, что другой человек может быть настолько дорог. Он был привязан к Горну и к его семье, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что сумела разбудить в душе Эвелин.
Видение хрупкой беззащитной фигурки — тоненькой, прекрасной, юной и такой… его — сводило с ума.
«Где же ты, Эви? Отзовись!»
— У нас остался последний квадрат, — доложил капитан Ангус Хорт, старый опытный разведчик из департамента Дерека. — Парни осмотрели все, нигде никаких следов. Если и тут ничего не обнаружим…
— Проверьте все, каждую щель, каждый дюйм, — оборвал капитана Горн, и Хорт, понятливо кивнув, исчез в темноте переулка.
Своих людей Эрик побоялся использовать в поисках, не хотел подвергать их риску. Если Дарвен узнает, что они помогали «беглому преступнику», то большинству из них придется попрощаться с карьерой.
Мысли перескакивали с одного на другое, а потом наступала тишина, в которой он слышал только удары отсчитывающего утекающие минуты сердца. Их оставалось все меньше.
Рес! Нужно попытаться отключить эмоции. «Астано!»— безмолвно выкрикнул фразу-приказ, но проверенное заклинание не сработало. Боль, что засела в душе, никуда не делась, и мысли не стали яснее.
— Мы что-то упускаем, Дерек, — с трудом преодолев мешающий думать страх, посмотрел он на друга. — Что, если в Остене есть еще какие-то места силы, о которых мы не знаем?
— Исключено. Мы осмотрели все, что так или иначе связано с древней верой остов.
Дерек похлопал по карманам, достал портсигар и тихо выругался, увидев, что тот пуст.
— А если вера тут ни при чем? — вмешался Лукас. — Что, если мы ошиблись? Если бы Эвелин была в городе, я бы ее учуял.
Эрик пробормотал проклятие. Хольм был прав. Ни Лукасу с его феноменальным нюхом, ни ему самому не удалось отыскать и малейших намеков на пребывание Эви в городе. Значит ли это, что ее здесь нет? Или это действие непонятной магии Иных?
Он посмотрел на полную, зловещую луну, нависающую низко, почти над самой головой, и в отчаянии сжал кулаки. Еще никогда он не был так близко к тому, чтобы проклясть судьбу.
— Предлагаю разделиться, — убрав бесполезный портсигар в карман, сказал Горн. — Вы ищите здесь, а я пойду к парням. Если что-то найдете, вызывай по магсвязи.
Дерек исчез в дрогнувших слоях пространства, а они с Хольмом переглянулись и продолжили обход последнего квадрата.
«Где же ты, Эви? Где ты, упрямая солнечная девочка? Отзовись!» — обыскивая один из старых районов города, почти без надежды беззвучно шептал он и неожиданно услышал отчаянное: — «Эрик! Помоги! Я в Навроне…»
Перед глазами возникло видение залитой лунным светом поляны, бледное лицо Эви, огромные, полные страдания глаза, и Эрик, не раздумывая, потянулся к льющейся из них немой мольбе и открыл портал.
— Наврон! — крикнул он по магсвязи и, не раздумывая, шагнул в густую траву древнего леса.
Взгляд привычно поделил все на фрагменты. По кругу, среди остатков древних колонн, пылали костры. Прямо в центре на жертвенном камне лежала Эви — измученная, с рассеченными запястьями, кровь из которых стекала по неглубоким желобкам прямо на землю, а над ней, раскачиваясь и завывая непонятное заклинание, навис наместник Кроненгауда. «Все-таки ошибся», — мелькнула отстраненная мысль. Мелькнула — и тут же исчезла, поглощенная одной единственной, самой важной: — «Эви жива!»
За секунды оценив происходящее, Эрик ринулся вперед, на ходу выкрикивая заклинание, но пробиться сквозь огненную завесу не успел — путь ему преградил волколак. Зверь скалил клыки и смотрел в глаза с бешеной злобой, не подпуская его к камню, а с крупной морды капала обильная слюна.
— Бранео!
Эрик ударил заклинанием. Оно попало прямо в уродливую морду, но не причинило мерзкой твари никакого вреда, и та утробно зарычала и прыгнула, норовя вцепиться ему в горло. Он с трудом увернулся, а уже в следующий миг услышал окрик:
— Оставь ее мне!
И следом мелькнула черная тень. Хольм. Он успел заметить, как оборотень кинулся на волколака, и как покатились по поляне два сцепившихся в смертельной схватке тела, но не стал останавливаться и бросился вперед, к мерзкому ублюдку, посмевшему причинить боль его жене.
— Эрик! — выкрикнула Эви, и от одного звука ее голоса все внутри перевернулось.
Разум исчез. Мысли исчезли. Все исчезло. Осталась только первобытная ярость и желание убить ублюдка, посмевшего прикоснуться к его Эви.
Одним прыжком оказавшись рядом с Дантером, он ухватил жилистую шею и сжал руки, но наместник вывернулся и прошипел неизвестное заклинание:
— Эдвино! — слетело с искривленных в мерзкой усмешке губ.
— Арбори ванго! — ответил Эрик, ощущая, как впиваются в кожу раскаленные невидимые иглы, и усилил заклинание запретным: — Ашери!
Дантер пошатнулся, но устоял на месте.
— Горио! — описав рукой круг, произнес наместник.
Голову сжал невидимый железный обруч — сильно, до крови, — заставляя отступить, сдаться, проиграть в этой схватке за жизнь жены, но Эрик, подгоняемый страхом за Эви, развеял неведомую магию и шагнул вперед. Он видел перед собой бледное лицо, закушенные от боли губы и чувствовал, как поднимается изнутри холодное, непреодолимое желание — убить. Жестоко, без рассуждений, без жалости и снисхождения. Так, чтобы Дантер на своей шкуре ощутил то, чему посмел подвергнуть Эви.
Собрав всю силу, которой так щедро поделилась с ним жена, он выкинул правую руку и резко выдохнул:
— Стронцо!
Дантер вздрогнул и неверяще посмотрел ему в глаза. На высоком сморщенном лбу выступили капли крови.
— Асбио! — отерев их, прохрипел наместник.
— Авиро! — наступал Эрик.
Сотни огненных языков закрутились вокруг его рук, собрались в один и ринулись на Дантера.
Пошатнувшийся под их натиском наместник схватился за горло и закашлялся. А потом вспыхнул, как факел, и осыпался серым пеплом прямо ему под ноги.
— Эвелин!
Вокруг трещал огонь, раздавался вой раненого волколака, но он не видел ничего, сраженный видением окровавленного девичьего тела, распростертого на древнем камне.
— Сейчас, подожди, — бормотал, заклинанием убирая устрашающие оковы и с ужасом глядя на израненные запястья. — Я сейчас, — подхватывая жену на руки, шептал он. — Потерпи, Эви, все будет хорошо. Все закончилось.
Рядом раздавались знакомые голоса, кто-то звал его по имени, видимо, люди Горна успели перейти в Наврон, но ему было плевать на все, кроме хрупкой, почти невесомой девочки, что доверчиво прижималась к его груди.
— Эрик… Ты меня нашел… — тихо прошелестела она, а он сглотнул образовавшийся в горле ком.125e84
Нашел. Нашел…
— Лорд Каллеман, поднимите руки и медленно повернитесь. Именем империи вы арестованы! — раздался откуда-то сбоку высокий визгливый голос.
Рес! Только этого ублюдка здесь не хватало! Никак не уймется, идиот, так надеется засадить его за решетку, что не видит ничего вокруг.
Не обращая внимания на появившихся из-за деревьев солдат Дарвена, Эрик одной рукой пережал кровоточащие запястья Эви, а второй попытался открыть портал.
— Каллеман, тебе не уйти! — не унимался Дарвен. — Хватайте его, чего вы ждете? — напустился Эрве на своих людей. — Уйдет же! Арберио! — выкрикнул безопасник, пытаясь его обездвижить.
Заклинание тяжелой волной ударило в спину, но Эрик устоял. Он только скрипнул зубами, собрал все силы и открыл, наконец, этот ресов портал.
— Остановите его! — сорвался на визг Дарвен и истерично выкрикнул очередное заклинание: — Арбенто!
— Бронио, — парировал знакомый голос. — Эрве, уймись, — приказал появившийся на поляне Горн, но Эрик уже шагнул в раздвинувшиеся пространственные слои, вываливаясь со своей драгоценной ношей прямо в операционную, рядом с удивленно застывшей посреди комнаты Кейт.
— Кэтрин! — крикнул он, и, на миг крепко прижав жену к себе, положил ее на стол. — Скорее! Эви потеряла много крови.
— Ванда, перчатки, — коротко приказала та сестре и посмотрела на него. — Эрик, тебе нельзя здесь оставаться, — сказала Кейт, но он только мотнул головой и застыл рядом со столом.
— Какие же вы похожие, — пробормотала Кэтрин, но настаивать на своем не стала. — Два упрямца, — хмыкнула она и принялась обрабатывать и зашивать рваные раны Эвелин, а он смотрел на жену, и не мог поверить, что все осталось позади.
«Запру в Бронене и больше никуда не выпущу!» — билось внутри.
Он готов был наложить самую сильную защиту, привязать Эви к себе всеми возможными путами, только бы никогда больше не испытывать того, что пережил, когда увидел распростертое на камне безжизненное тело.
«Все, девочка, хватит с тебя приключений. Правы были предки, когда говорили, что место женщины — у очага. Абсолютно правы. И я сделаю все, чтобы ты сидела в Бронене и даже думать не думала ни о каких глупостях».
— Эрик, не переживай, со мной все в порядке, — словно подслушав его мысли, тихо сказала Эвелин и посмотрела так, что у него дыхание перехватило. И глаза как-то странно зачесались. Да нет, это же не слезы? Он никогда в жизни не плакал, даже в детстве.
А сердце билось в груди все быстрее, радостнее, избавляясь от страха и торопясь жить.
Он глядел на жену, и ему хотелось сказать так много. Что любит. Что не представляет своей жизни без ее улыбки. Что никогда и никому не отдаст. Но вместо этого он покосился на запястья Эвелин и тихо спросил:
— Очень больно?
— Нет, совсем нет, — поспешно ответила Эви и добавила, улыбнувшись так, как умела только она: — Ты все-таки успел. Пришел за мной.
Он молча кивнул и сглотнул непонятно откуда взявшийся в горле ком. Думать о том, что было бы, если бы не успел… Нет. Он не будет об этом думать. Впереди у них с Эви целая жизнь, глупо тратить ее на былые страхи.
— Я люблю тебя, Эрик, — еще светлее улыбнулась Эви, и он потянулся к этой улыбке, не обращая внимания ни на Кейт, ни на сестер, взял забинтованную руку, посмотрел в родные глаза и твердо сказал в ответ: — И я люблю тебя, Эвелин.