Часть 9
Он отвлекся на минуту. Всего на минуту, но ее хватило, чтобы несносная девица исчезла. Эрик обвел глазами зал, выругался и запустил поисковое заклинание. Маленькая искра метнулась по залу, заскользила по лицам, шмыгнула в одну из дверей и замерла на месте, пульсируя силой.
Так, значит, в соседних покоях. Интересно, что забыла там леди Браге? Очередные неприятности? Девицу к ним как магнитом тянет.
— Так вот, если взять во внимание тот факт, что…
Эрик не стал слушать разглагольствования Зоргана.
— Прости, дружище, мне нужно отойти, — оборвал он бывшего сослуживца и, не оглядываясь, направился к дверям. Внутри, в районе сердца — да, что бы ни говорила Аврил, у него есть сердце, — скреблось какое-то неприятное предчувствие грядущих неприятностей. А, к ресу предчувствия! Что он, старая тера, что ли?
Соседняя зала оказалась чем-то средним между кабинетом и будуаром. Взгляд мгновенно выхватил двоих: хрупкую фигурку в белоснежном платье и Поглотителя, жадно тянущего энергию из почти бездыханного тела.
Эрик и сам не понял, что произошло. В груди запекло то темное, с чем он боролся последние три месяца, забурлило, взорвалось, и он резко выкинул вперед правую руку и выкрикнул:
— Астарио!
Овенбау дернулся, как от удара, оторвался от девицы и медленно повернулся. Горящие полученной энергией глаза встретились с его, и герцог злобно оскалился.
— Вы! — прошипел Овенбау.
В лице Поглотителя не было ничего человеческого.
— Что вы здесь делаете?
— Оставьте девушку.
Эрик слышал, как сипит собственный голос, чувствовал, как все быстрее колотится сердце. Рес! Только приступа не хватало.
— Леди Эвелин — моя невеста, — Овенбау облизнул толстые губы и уставился на него с плохо скрытым превосходством. — И если нам с ней захотелось уединиться, это никого не касается.
Невеста? Вот как?
Эрик попытался просчитать варианты. Если герцог не лжет и Браге действительно его невеста, то он не должен вмешиваться. Семейное право в Кроненгауде недалеко ушло от Темных веков, и всякий, кто попытается влезть в дела рода, может оказаться под судом. Но чутье настойчиво толкало разобраться.
— В таком случае, я хотел бы услышать подтверждение этого от самой леди Браге.
«Ну же, давай, ответь!»
Сердце билось тяжело, так, будто он пробежал без остановки десять или пятнадцать рье, в груди пекло болью, но Эрик привычно не обращал на нее внимания. Он, не отрываясь, смотрел на бледную девицу с застывшим взглядом зеленых, как первая весенняя листва глаз. Ее лицо выглядело таким юным и трогательно-беззащитным… Интересно, откуда взялась эта нелепая сентиментальнотсь? Подумать только — весенняя листва…
— Не забывайтесь, лорд Каллеман, — с угрозой произнес Овенбау. — Здесь вам не Дартштейн, и вашего всесильного покровителя тут нет.
Крупная рука плотнее перехватила талию девушки. Порочные губы изогнулись в издевательской усмешке.
Видит Единый, он хотел сдержаться. Но то темное, что клокотало внутри, вырвалось из-под контроля, и он ударил сырой силой — не раздумывая о последствиях, на одних лишь инстинктах.
— Вы!
Овенбау дрогнул и выпустил из рук свою жертву.
— Как вы посмели?
Герцог покраснел, глаза его выкатились из орбит, а Эвелин, оказавшись на свободе, попятилась, оперлась о стену и огляделась так, будто не могла сообразить, где находится. А уже в следующую секунду девица вскинула голову, и Эрик увидел в ее взгляде дикий, неконтролируемый страх.
— Леди Эвелин, могу я поздравить вас с помолвкой? — спросил он, уже зная, каким будет ответ.
— Что? — переспросила девица. — Нет. Нет, что вы! Я не помолвлена!
В выразительных глазах плеснулся ужас.
— В таком случае, будет лучше, если вы вернетесь к своей тетушке.
Проклятье! Кто бы знал, как не хотелось ему отправлять девицу к герцогине Авенау, но выхода не было. Не разбираться же с Овенбау при ней?
— Да, конечно, — торопливо закивала Эвелин и попятилась к выходу.
Эрик видел, как она с отвращением отерла ладонью рот и бросила на Овенбау испуганный взгляд.
— Леди Браге, вы все неправильно поняли!
Герцог сделал шаг в ее сторону, но девушка, подобрав подол, припустила к дверям. По глазам мазнуло видением изящных ног в тонких чулках, но он заставил себя отвернуться. Мало, что ли, женских ножек повидал?
— Леди Эвелин, постойте! — не унимался Овенбау. — Это всего лишь недоразумение!
— Не трудитесь, герцог, — усмехнулся Эрик. — Боюсь, леди Браге не впечатлили ваши… поцелуи.
Он не стал называть вещи своими именами. Овенбау знал, что он видел и о чем говорит. Жаль, что нельзя привлечь негодяя к суду. В Кроненгауде Поглотители пользуются слишком многими поблажками, в том числе и возможностью забирать небольшую часть энергии без ведома жертвы. Рес бы побрал Вильгельма, оставившего кронам их старые законы! Горн не зря убеждал императора, что ни к чему хорошему это не приведет. Жаль, что Вильгельм послушал не Дерека, а Дарвена, с его идеей объединения старого и нового мира.
Эрик с горечью смотрел на потерявшего человеческий облик Поглотителя. Вот тот самый «старый мир», с которым он, представитель империи, наделенный немалой властью, ничего не может сделать.
— Вы ответите за свое самоуправство! — с ненавистью глядя на него, прошипел Овенбау. — Я этого так не оставлю!
— Всегда к вашим услугам, герцог, — усмехнулся он, прикидывая, хватит ли у того смелости на магическую дуэль.
Лицо Поглотителя исказила злобная гримаса, кулаки сжались, но на бой его светлость не решились. Что ж, он так и думал. Повадки Равенского выдавали в нем труса.
— Я буду жаловаться наместнику, — пятясь к выходу, бормотал Овенбау.
— Ваше право, — ухмыльнулся он, наблюдая за крупной фигурой, затянутой в модный блестящий костюм. — Желаю удачи, лорд Овенбау.
Герцог посмотрел на него с такой ненавистью, что сразу стало очевидно, что в Кроненгауде спокойной жизни не будет. Впрочем, он уже давно успел забыть, что это такое, а потому не особо огорчился. Одной неприятностью больше, одной — меньше. Какая разница?
***
Я бежала по длинному коридору, не видя ничего вокруг. В груди засела тупая боль, но я ее почти не чувствовала, изо всех сил пытаясь стереть с губ мерзкие поцелуи герцога — горький вкус его рта, настырные движения языка…
Мне казалось, что все это осталось внутри, отпечаталось на коже, смешалось с дыханием, и что мне никогда не удастся избавиться от мерзкого ощущения холодных, похожих на склизких червяков губ.
Единый, как же мне хотелось оказаться как можно дальше отсюда! Вырваться из замкнутого пространства особняка. Убежать, исчезнуть, не видеть — ни снующих по коридору лакеев, ни смеющиеся парочки, ни открытые двери многочисленных покоев. Я не думала об оставшейся в зале тетушке и о том, что она скажет или сделает. Меня гнала вперед одна единственная мысль — бежать. Бежать, как можно дальше!
Коридор вывел в холл, впереди показались распахнутые входные двери, я рванулась к ним…
— Эви?
Единый! Тетушка. Откуда она здесь взялась?
Леди Шарлотта вышла из распахнутых дверей какого-то зала, и я оказалась почти в ее объятиях.
— Что ты здесь делаешь, дорогая?
Строгий взгляд пронизывал, пытая своей чернотой.
— Мне нехорошо, миледи, — с трудом выдавила в ответ.
— Темный бог, да ты вся дрожишь! — воскликнула тетушка и взяла меня под руку. — Пусть подгонят нашу карету, — обратилась она к стоящим у дверей лакеям. — Идем, дорогая. Я отвезу тебя домой.
Холодные пальцы крепко сжали мой локоть.
— Вероятно, это простуда, — тихо произнесла леди Шарлотта, подталкивая меня к выходу, но я заметила, как в темной глубине ее глаз мелькнул расчетливый огонек. — Эта вечная сырость…
Да при чем тут сырость?! Я посмотрела на тетушку, пытаясь понять, знает ли она о том, что произошло?
Герцогиня выглядела встревоженной, в ее взгляде читалось сочувствие, но кто разберет, насколько оно было искренним? После того, как тетушка заперла меня в подвале, у меня больше не было веры ее заботе.
При воспоминании о подвале стало холодно. А рука, поддерживающая мой локоть, показалась просто ледяной. И в ушах зашумело — тонко, едва слышно, но невыносимо надоедливо.
— Что, Эви? — спросила леди Шарлотта. — Совсем худо? Мое бедное дитя!
Тетушка замолчала, дожидаясь, пока подъедет наша карета, а потом лично помогла мне забраться внутрь и приказала кучеру: — «Гони!»
Колеса загрохотали по брусчатке двора, и вскоре мы уже выехали на Вайден-брау и помчались по ночному проспекту в сторону Оллен-брау.
Мимо мелькали светящиеся вывески магазинов, я успела заметить рекламу варьете «Амвайн-ард» — яркие, крутящиеся на сияющей подставке женские фигурки, танцующие задорный ка-де-рос. Сквозь неплотно прикрытую дверцу кареты долетал аромат цветущих гиацинтов.
— Эви, накинь мою шаль, — стягивая с плеч ажурный палантин, предложила леди Шарлотта. — Нет, это просто злой рок какой-то, — укутывая меня, вздохнула она. — Второй прием, и второй раз ты попадаешь в неприятности!
Я не отвечала. Меня все сильнее била дрожь, и я просто не могла произнести ни слова. А в голове звучало только одно — бежать! Мне нужно бежать из Амвьена!
Но стук колес убаюкивал, сил оставалось все меньше, и вскоре я уже не могла толком понять, зачем куда-то бежать, когда можно бесконечно ехать в карете и ни о чем не думать.
— Ничего, приедем домой, тебя осмотрит мой доктор, все будет хорошо, — герцогиня все говорила и говорила, ее слова кружили вокруг меня черным вороньем, и сквозь туман, застилающий сознание, пробилась вялая мысль: а с чего это тетушка так суетится? И почему в ее голосе мне слышится фальшь и странное предвкушение?
Правда, подумать об этом не успела. Перед глазами все побелело, шум в ушах стал нестерпимо громким, а потом разом стих, и я потерялась в окружившей меня темноте.
***
Очнулась от приглушенного звука голосов. Они о чем-то тихо спорили, и в первый момент я не поняла, о чем. Все сливалось в одно монотонное мычание, и мне слышалось неразборчивое «бу-бу-бу». А потом дышать стало легче, слова выстроились в предложения, и до меня дошел их смысл.
Ох, лучше бы не доходил!
— Эрнст, ты понимаешь, о чем просишь? Собираешься забрать единственную отраду моей старости и думаешь, что я так легко соглашусь?
В тихом голосе тетушки проскальзывали странные нотки, похожие на звук металлических крючков, царапающих по стеклу.
— Шарлотта, дорогая, я все понимаю и готов уступить тебе половину сырецких копей. Быть может, это компенсирует твою… печаль.
А это уже лорд Овенбау, герцог Равенский, при одном воспоминании о котором к горлу тут же подкатила тошнота и мне с трудом удалось сдержать рвотный порыв. Слова о копях заставили собраться. Насколько я знала, в сырецких копях добывали арсец — полудрагоценный камень, усиливающий действие магии. Зачем он тетушке? И что является предметом торга?
— Эрнст! — с укором произнесла герцогиня. — Неужели девственность моей племянницы стоит так дешево? Все копи, Эрнст. Все четыре шахты.
— Шарлотта, я не могу! Это натуральный грабеж!
— Эрнст, как думаешь, сколько даст за Эвелин твой близкий друг, Густав Линк? И насколько увеличится его резерв, когда он отведает сладкой молодой крови?
В комнате стало тихо. Так тихо, что я слышала громкие удары собственного сердца. Да, вот и предмет торга озвучили.
Душу затопило отчаянием. Как я и думала, тетушка не просто так забрала меня из Аухвайне. Не знаю, что именно она тогда увидела во мне, но леди Шарлотта явно знала, что искать, и нашла. При одной мысли о том, что меня ждет, паника захлестнула так, что стало нечем дышать. Хотелось вскочить, громко закричать и броситься вон из комнаты, но я продолжала лежать тихо и не шевелиться, надеясь на то, что никто не заметит, что я очнулась. Мозг лихорадочно искал выход.
— Хорошо, — неохотно выдавил из себя герцог. — Я согласен.
— В таком случае, можешь давать в газеты объявление о помолвке.
Леди Шарлотта пристукнула тростью, словно подводя итог разговору, но Овенбау не готов был его заканчивать.
— У меня есть одно условие, — торопливо добавил он, и от этой жадной торопливости меня снова затошнило. — Ты позволишь мне провести с Эвелин ночь до свадьбы. Я должен быть уверен, что она мне подходит.
— Что, сегодняшнего вечера тебе оказалось мало? — в голосе герцогини послышалась насмешка.
— Нам помешали. Этот ресов Каллеман появился так не вовремя.
Ничего подобного! Очень вовремя он появился!
При воспоминании об испытующем, чуть обеспокоенном взгляде, которым смотрел на меня маг там, в тишине полутемных покоев, на душе чуть потеплело.
— А я тебя предупреждала, чтобы ты держал себя в руках, — недовольно сказала тетушка. — Я ведь справляюсь, хотя мне намного сложнее.
— Ни за что не поверю, что ты ни разу не попробовала ее силу, — в интонациях Овенбау прозвучало гаденькое любопытство. Словно бы он знал, что спрашивать об этом нельзя, и все же не мог удержаться.
— Если только совсем немного, — после небольшой паузы ответила леди Шарлотта. — Просто, чтобы проверить.
Я вспомнила вцепившиеся в мое запястье ногти и поняла, о чем она говорит. Вот значит как. То-то у тетушки щеки после таких «прикосновений» розовели.
— Постарайся больше не допускать ошибок. Аура девчонки скрыта, никто ничего не заподозрит, если только ты сам не сглупишь, — тихо сказала герцогиня и добавила: — Запомни, Эрнст, нам не нужна огласка. Ты женишься на Эви и увезешь ее в одно из отдаленных имений.
— Где в скором времени моя молодая супруга скончается от неизвестной болезни, оставив меня безутешным вдовцом с неограниченным резервом, — добавил Овенбау.
Он гадко причмокнул губами, втягивая воздух, и моей руки коснулись холодные пальцы. Видит Единый, мне трудно было не шевелиться, но я справилась.
— Скажи мне, Лотти, — поглаживая мое запястье, задумчиво спросил герцог. — Разве тебе не хочется снова стать молодой и красивой, вернуть свою прежнюю жизнь, видеть вокруг восхищенные лица?
— Нет, Эрнст, — мне показалось, что тетушка покачала головой. — Меня не привлекает вечная молодость.
— И что же тебе нужно?
— Власть, — тихо ответила герцогиня.
— Можно подумать, у тебя ее нет, — усмехнулся Овенбау.
— Власти много не бывает, — буднично ответила тетушка.
— Что ж, каждому свое, — философски заметил герцог и вернулся к прежней теме: — Значит, ты позволишь мне попробовать девчонку до свадьбы?
— Да, — тетушка говорила ровно, так, словно речь шла о какой-то ничего не значащей мелочи. — Завтра вечером я привезу ее к тебе.
— А почему бы не сделать это сегодня?
В голосе герцога прозвучало нетерпение.
— Перестань, Эрнст. Нам ни к чему преждевременное убийство, — насмешливо сказала леди Шарлотта. — Дождись свадьбы, тогда у тебя будут развязаны руки. И подготовь бумаги. Они нужны мне уже завтра.
— Ладно, — буркнул Овенбау.
Я услышала удаляющиеся шаги, а потом ощутила тонкий аромат роз и поняла, что тетушка подошла ближе.
— Набирайся сил, девочка, — тихо прошептала она, невесомо проводя рукой по моим волосам. — Вот у нас где все будут. И ничего не бойся. Я не отдам тебя этому глупцу насовсем, о нет. Мужчины… Что они понимают?
Я не видела, но представила, как герцогиня поджала тонкие губы, как делала это всегда, при упоминании о представителях противоположного пола.
— Отдыхай, дорогая, — вздохнула она, и я услышала шум платья, а потом легкий щелчок дверного замка.
Ушла. На всякий случай я полежала еще пару минут неподвижно, а потом открыла глаза и обвела взглядом комнату. Розовый мраморный очаг с ровно горящим огнем, серые бархатные шторы, обрамляющие темные квадраты окон, ореховое бюро, пушистый ковер на полу. Привычная и до мелочей знакомая обстановка спальни.
Осторожно поднявшись, тихо прошла к шкафу, потянула на себя дверцы и уставилась на висящие на плечиках платья. Так, нарядные мне не нужны. Нужно брать что-то практичное и простое. Вот этот прогулочный костюм, например. И скромную шляпку. Правда, скромной она была только на вид, а стоила, при этом, целое состояние. Интересно, зачем тетушка тратила на меня так много денег? Хотя, о чем я? Она просто показывала «товар лицом», придав мне так необходимый в светском обществе лоск.
Я оделась, достала из недр шкафа старенький саквояж, с которым приехала в Амвьен, и принялась укладывать в него вещи. Тревога подгоняла, но она же делала руки неловкими и словно чужими. Я торопливо сворачивала одежду, кидала в саквояж все, что могло понадобиться в моей новой, самостоятельной жизни, а сама думала, как незаметно сбежать из дома. Эх, если бы еще забрать у тетушки бумаги, но об этом и мечтать не стоит. Они хранятся в сейфе банка «Фраголь», я сама слышала, как герцогиня разговаривала об этом со своим поверенным.
Сейчас ночь, и тетушка, скорее всего, уже ушла спать. Значит ли это, что я предоставлена самой себе? Вряд ли.
Я подошла к двери и аккуратно повернула ручку. Ну да, так и есть. Заперто. Странно было бы, если бы тетушка не позаботилась об этом.
Я положила ладонь на замок и тихо прошептала заклинание:
— Партони.
Дверь не поддалась.
Я снова повторила заклинание. И снова впустую. Видимо, тетушка наложила на ключи какое-то заклятие.
И что теперь делать? Взгляд метнулся по комнате, остановился на бархате штор, и я кинулась к окну. Рывок — но оконные створки и не думали поддаваться.
Единый, как же быть?!
«Думай, Эви, думай!»
Я осматривала комнату, пытаясь найти ответ на свой вопрос, и в этот момент из камина донесся треск, и на плитах перед ним рассыпались яркие искры. В голове забрезжила смутная идея. Тетушка меня из комнаты не выпустит, но что, если устроить отвлекающий маневр?
Я подошла к очагу, присела перед ним на корточки и протянула руки к огню. Тот, ярким клубком, охотно подкатился ближе.
— Сможешь мне помочь? — спросила у жаркого пламени.
Высокий узкий язычок вопросительно изогнулся.
— Нужно устроить небольшой пожар в этой и еще в двух комнатах.
Огонь качнулся, словно раздумывая, и замер, выгнувшись в виде вопроса.
— От этого зависит моя жизнь, — объяснила, погладив горячий гребешок.
Пламя ласково пробежалось по рукам и схлынуло, растекшись по дну камина сверкающей лужицей.
— Тебе придется начать с комнаты, что находится рядом с покоями герцогини, там еще очень низкий очаг без решетки. Постарайся, чтобы было побольше дыма. А потом вернешься сюда и займешься моей спальней и соседними покоями, хорошо?
Огонь собрался в забавную рожицу, которая с готовностью закивала.
— Я на тебя очень надеюсь, не подведи, — напутствовала своего нового друга и стиснула руки, наблюдая, как он взметнулся вверх, исчезая в недрах дымохода.
Когда я еще жила у леди Вонк, то выяснила любопытную вещь — весь огонь в доме был разумен и связан общей силой. И если попросить о чем-либо пламя в одном из каминов, то оно с легкостью может оказаться в любом из других.
И сейчас я надеялась, что это знание поможет мне сбежать.
— Все получится, — прошептала, глядя на опустевший очаг, а потом намочила носовой платок, накинула теплый жакет и встала возле двери. Саквояж приткнула к ноге, чтобы не забыть.
Время тянулось медленно. Мне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем в холле раздались встревоженные голоса.
— Скорее, Магда, что ты там возишься? Хватай ведро! — разносился по коридору встревоженный голос Гроу. — Пауль, вызывай пожарных магов! Мелли, ты куда? Быстро на второй этаж!
— Так вон ведь тоже дым валит! А там комната леди Эвелин рядом, ну, как огонь перекинется?
— Оставь, я сам! — выкрикнул дворецкий. — Беги к Ее светлости! Мэри, а ты чего встала? Буди леди Эвелин!
В этот момент пламя снова заплясало в моем камине, искры попали на ковер, и он задымился. В комнате запахло жженой шерстью. Я прикрыла лицо влажным платком и приготовилась ждать. Дыма становилось все больше. Он заволакивал комнату серой пеленой, и уже я с трудом дышала через влажную ткань.
— Леди Эвелин! Леди Эвелин, проснитесь! — донеслось из-за двери, и бронзовая ручка опустилась вниз. — Тер Гроу, тут заперто!
— Святые небеса! Неси ключи, чего встала?!
Гроу произнес что-то неразборчиво, а потом гаркнул:
— Ну? Кому сказано, бегом!
Я услышала громкий топот, а вскоре в замке заскрежетал ключ, и дверь распахнулась.
— Леди Эвелин! — позвала Мэри. — Проснитесь! Уходить надо!
Она закашлялась.
— Миледи! Вставайте!
— Я здесь, — взяла ее за руку, другой пряча за спиной саквояж.
— Ох, леди Эвелин, вы не пострадали? Обопритесь на меня, я помогу вам выйти!
Мэри обхватила меня за талию, а мой огненный друг подмигнул, раздул искры и бросил их под ноги служанке. Те устрашающе затрещали, Мэри взвизгнула и потащила меня из комнаты.
— Ох, горе-то какое! — оказавшись в коридоре, запричитала горничная. — Это что же делается?! Такая напасть!
Мимо нас пробегали слуги с ведрами, двое кинулись в мою спальню и принялись заливать водой горящий ковер, в парадные двери как раз входили маги-пожарные, предводительствуемые дворецким, указывающим им путь, и в этом всеобщем бедламе никто не обращал на нас с Мэри никакого внимания.
— Трое — наверх! — командовал молодой светловолосый маг. — Вы двое — взять под контроль первый этаж. Остальные — за мной!
— А леди Шарлотта? С ней все хорошо? — спросила я, наблюдая за тем, как фигуры в красной с желтым форме исчезают на лестнице и незаметно пряча руки за спиной.
— Не знаю, миледи, тер Гроу говорит, портретная загорелась, огонь вот-вот на покои герцогини перекинуться может, у нее вся спальня в дыму.
Я на секунду отвернулась, чтобы скрыть усмешку, а потом посмотрела на служанку и сказала:
— Мэри, беги к миледи, ей твоя помощь нужнее. Со мной все будет в порядке.
— Хорошо, леди Эвелин, — кивнула та. — Вы пока в гостиной побудьте, там безопасно.
Она окинула меня встревоженным взглядом и побежала к лестнице, а я, дождавшись, пока она скроется из виду, незаметно выбралась из дома и припустила к площади Аурвайне.
***
Ночь выдалась темной и безлунной. Шум и суета особняка герцогини остались далеко позади, и тишину пустынных улиц нарушал лишь еле слышный шелест листвы, да негромкие жалобы сычей.
Я оперлась о стену одного из домов и с трудом перевела дух. Не знаю, сколько времени прошло с моего побега, но я успела домчаться почти до самых городских ворот. Пройди еще немного — и вот он, главный выход из Амвьена. Да только воспользоваться им не так-то просто. Законы, принятые после Ткацкого мятежа, предписывали всем входящим и выходящим из города предъявлять бумаги. Да, дикость, но в Кроненгауде до сих пор придерживались старых правил и даже присоединение к империи ничего не изменило. «Асгау корби аи вассен» — корни настоящего питаются прошлым. Любимая поговорка кронов, которая определяет весь уклад нашей жизни.
Я потерла рукой правый бок, в котором под ребрами что-то неприятно кололо, и задумалась. Когда я решилась на побег, то действовала импульсивно, на одних эмоциях. А вот теперь нужно было хорошенько пораскинуть мозгами и решить, как незамеченной проскользнуть мимо магстражи и куда идти дальше.
Я покосилась на огромные запертые ворота и темные окна караулки и вздохнула. Крепостная стена была высокой, около восьми ро, и гладкой, как угольный пласт. Она угрюмо нависала над Алвер-штрассе и казалась совершенно непреодолимой. На душе стало тоскливо.
Что, если меня поймают? Что, если герцогиня уже обнаружила мое исчезновение и вызвала стражников?
Единый, нужно куда-то спрятаться! Мне бы только до утра дождаться, а потом… Если найти в толпе подходящую семью и пристроиться к ним, можно будет незаметно выскользнуть из города — Келд Пятак говорил, что утром, когда в город идут толпы торговцев и крестьян, стражники не так внимательны. А дальше нужно дойти до старой границы с Дартштейном, благо, та не так уж и далеко, и затеряться в одном из дартских городов.
Взгляд упал на узкий проход между двумя соседними домами, и в душе вспыхнула надежда. Неплохое местечко. Тут меня точно никто не заметит!
Я прислушалась, проскользнула по узкому «коридору», сделала еще несколько шагов и очутилась в небольшом изолированном дворике. Он был похож на пустой каменный колодец — такой же круглый и гулкий, и так же отдавал затхлой сыростью. Рядом с одной из поросших мхом стен стояла небольшая скамья, около нее в землю была вбита странная железная скоба. Она напоминала крепеж для цепи. Может, раньше тут держали собаку? Точно, вон и погнутая миска валяется. А справа от нее виднеется пара железных звеньев.
В замкнутом пространстве двора мои шаги отдавались громким эхом, и я невольно привстала на цыпочки, стараясь не шуметь. Нет, стены были глухими, без единого окна, но, как любят говорить в Аухвайне, осторожность — мать безопасности.
Аккуратно ступая по каменным плитам, я прошла к скамье, села, поставила рядом с собой саквояж и вытянула уставшие ноги. А потом сунула озябшие руки в карманы и прикрыла глаза. По лицу скользил прохладный ночной воздух. Он пробирался под тонкую ткань жакета, заставляя вспомнить о тепле особняка леди Шарлотты, но я готова была терпеть и холод, и дающий о себе знать голод, и неясные перспективы будущего, лишь бы избежать участи, которую уготовала мне тетушка.
Когда я вспоминала о том, что задумала герцогиня, мне становилось так больно! Да, я с самого начала не доверяла опекунше, да, я все время ждала от нее подвоха, но чтобы продать меня вот так? При одной мысли об этом к горлу подступала тошнота. Вспоминались мерзкие губы Овенбау, его распаленное похотью лицо, сильные руки, сжимающие мою талию…
Понять бы еще, что они все во мне находят? Ведь не просто так Овенбау готов был отдать свои шахты. И почему леди Шарлотта говорила о резерве и силе? И зачем ей эти самые шахты?
Я все время прокручивала в голове подслушанный разговор, пыталась найти объяснение и не находила. Я не обладала ни мощной магией, ни особыми дарами, ну, если не считать особым даром умение договариваться с огнем. У меня в роду были одни бытовики — обычные, точнее даже, слабенькие. И что смогла разглядеть во мне леди Шарлотта?
При мысли о тетушке, сердце сжалось от страха.
Наверняка герцогиня будет меня искать. Она не смирится — не тот характер. А значит, мне надо затеряться среди людей, исчезнуть, раствориться. И для этого нужно полностью изменить облик. В розыске будет леди Эвелин Браге, а вот на безродную деревенскую девицу никто и не посмотрит.
Я достала из саквояжа свою старую одежду, переоделась, стуча зубами от холода, заплела косы на простонародный манер и натянула платок, повязав его назад, как делают деревенские девушки.
Что ж, вот и пригодились «наряды» леди Селии. В них-то уж точно никто не узнает племянницу герцогини Авенау! Рука наткнулась на портрет лорда Люциуса в серебряной рамке. Я захватила его в последний момент, когда бежала по коридору к выходу и запнулась о комод, на котором стояли всякие безделушки. Пусть простит меня герцогиня, но мне этот портрет нужнее. Рамку можно будет продать, а на вырученные деньги перебиться первое время, пока не найду работу. А потом, когда я куда-нибудь устроюсь, у меня начнется совсем другая жизнь!
Успокоенная этими мыслями, я прикорнула на лавке и моментально уснула.
***
Пробуждение вышло странным. Я открыла глаза и уставилась на пару начищенных сапог. Они стояли прямо передо мной и нестерпимо блестели в лучах яркого солнца. Взгляд скользнул выше, на форменные штаны, на черный суконный китель, на горбоносое лицо, и я почувствовала, как испуганно заурчал живот.
— Бродяжничаем? — спросил знакомый голос.
Мерден. Это был он. Капитан Черной стражи собственной персоной.
— Нехорошо, леди Браге, нехорошо, — покачал головой Мерден, и я безмолвно выругалась. — Что же вы заставляете свою тетушку волноваться?
— Я…
Голос прервался, превратившись в жалкий писк, и я замолчала. В груди вскипали отчаяние и злость. Как меня нашли?! Откуда стражники узнали, где я?
— Поднимайтесь, миледи, я отведу вас домой.
Мой локоть оказался в крепком захвате.
— Я никуда не пойду, — попыталась вырваться из цепких рук, но капитан только головой покачал и сказал, глядя на меня, как на неразумного ребенка:
— Перестаньте глупить, леди Браге. Ваша тетя с ума сходит, переживает, а вы…
Он не договорил, встряхнув меня и заставив подняться. Не грубо, но ощутимо.
— Вы не понимаете, мне нельзя возвращаться! — с отчаянием посмотрела в простое, обветренное лицо. — Она хочет меня убить!
— Ну что вы такое говорите, миледи? — с укором посмотрел на меня Мерден. — Леди Штолль — уважаемая дама. Зачем ей вас убивать? Идемте, — не желая слушать моих объяснений, потащил он меня к выходу. — Вы вернетесь домой, успокоитесь и поймете, что совершили глупость.
Единый, что же делать?! Мне нельзя возвращаться! Только не к герцогине!
— Это ж надо! Благородная девица, а удираете из дома, как простая мещанка, — бормотал Мерден, протискиваясь в узкий проход между домами. — А нам — ночь не спи, чтобы вас найти. Всю стражу на ноги подняли, весь город прочесали.
— А лорд Каллеман тоже меня искал?
Не знаю, почему я вспомнила про имперца. От страха оказаться наедине с тетушкой, я готова была уцепиться за любую возможность, за любой шанс найти помощь хоть в ком-то, и Каллеман почему-то первым пришел на ум. Что, если я расскажу ему о разговоре герцогини и Овенбау? Захочет ли он вмешаться? Поверит ли? Но ведь должен же он хотя бы проверить?
— Лорд Каллеман? Нет, он вчера уехал из столицы.
— Надолго?
Внутри все оборвалось.
— Да кто ж его знает? Он ведь сам по себе и нам не отчитывается. Зато лорд Свайс лично принимал участие в поисках, даже пообещал, что наградит того, кто вас найдет.
Мерден с силой дернул меня за руку, и мы оказались на людной улице.
— Значит, вас ждет награда?
— А то! — самодовольно улыбнулся капитан.
— А хотите еще одну?
— Это вы о чем, миледи?
— Сообщите лорду Каллеману, что я вспомнила, где видела того преступника, которого он ищет.
Мерден не успел ничего ответить.
— Леди Браге, что же это вы такое творите? — послышался знакомый голос, и я увидела выбирающегося из мобиля Свайса. — Леди Шарлотта места себе не находит, а вы…
Он не договорил, посмотрев на капитана и ловко ухватив меня за свободную руку.
— Мерден, отправляйтесь в управление, я сам отвезу леди Браге домой.
— Слушаюсь, — щелкнул каблуками стражник.
— Садитесь, леди Браге, — потащил меня к открытой дверце мобиля Свайс, а я смотрела на капитана, не решаясь повторить свои слова при главе полиции. Правда, потом все же не выдержала и окликнула Мердена:
— Не забудьте о моей просьбе, капитан!
Тот ничего не ответил, но в глазах его мелькнуло раздумье.
— Какая еще просьба, миледи? — настороженно спросил Свайс, усаживаясь следом за мной в мобиль.
— Ах, я просила капитана никому не говорить, во что я была одета. Мне так неловко.
Я расстроенно вздохнула, изображая эту самую неловкость, в то время как внутри все обмирало от отчаяния.
— Могу я попросить вас о том же, лорд Свайс?
— Разумеется, леди Браге. Разумеется, — с готовностью кивнул глава полиции, — но вы непременно расскажете мне, почему убежали из дома.
Он ждал, а я смотрела на его худое умное лицо, на гладко выбритые щеки, на тонкую жилистую шею и думала о том, что нет смысла рассказывать этому служаке, почему именно я сбежала из особняка. Все равно не поверит.
— Сольден, сверни на Бау-штрассе, так быстрее, — приказал водителю Свайс. — Так почему вы ушли, миледи?
— Знаете, мы повздорили с тетушкой, я обиделась и… Глупо, конечно, — со вздохом посмотрела на Свайса и похлопала ресницами.
— Леди Браге, ну что же вы? Разве можно обижаться на тетушку? Герцогиня — святая женщина, она так о вас заботится!
Ну да. Святая. Сутенер в юбке!
— О, а вот и она, — глядя в окно на приближающийся особняк, сказал глава полиции, и я почувствовала, как тяжело забилось сердце.
Тетушка стояла у ворот — в одном из своих многочисленных старомодных платьев, с тщательно уложенными светлыми волосами и с неизменной тростью.
— Эвелин! — воскликнула леди Шарлотта, когда я вышла из мобиля. — Как же ты меня напугала! Темный бог, что это? — она брезгливо оглядела мою одежду, но тут же взяла себя в руки. — Иди ко мне, дорогая! — раскрыв объятия, ласково сказала она, и я с трудом заставила себя сделать шаг вперед.
— Александр, я вам безмерно благодарна, — ухватив меня за руку, посмотрела на главу полиции герцогиня.
— Что вы, миледи, это мой долг. Рад, что сумел выполнить свою работу и избавить вас от тревог, а юную леди — от опасностей столицы, — скупо улыбнулся Свайс.
— Выпьете с нами чаю? — предложила леди Шарлотта.
— Не откажусь, — кивнул глава полиции, и мы все пошли в дом.
Слуги встретили меня любопытными взглядами и перешептываниями, но одного только взгляда герцогини в их сторону хватило, чтобы все разговоры стихли, а глаза опустились долу.
— Гроу, распорядись принести чай в гостиную, — сказала леди Шарлотта дворецкому, и тот склонил голову. — И проводи лорда Свайса, а я пока отведу леди Эвелин в ее комнату. Александр, надеюсь, ты извинишь меня? Я ненадолго тебя оставлю.
— Разумеется, леди Шарлотта, — кивнул тот.
Тетушка дернула меня за руку и потащила по коридору, а я шла за ней и думала только о том, что меня ждет.
— Ну? И как это понимать? — закрыв за нами дверь моей комнаты, спросила герцогиня.
— Простите, тетя, — тихо пробормотала в ответ.
Спальню уже успели привести в порядок, впрочем, как и остальные комнаты, и ничто не напоминало о недавнем пожаре.
— Что взбрело тебе в голову, несносная девчонка? Почему ты убежала?
Черные глаза метали молнии, а я смотрела на свою опекуншу и понимала, что лучше молчать. Изображать дрожащую от страха дурочку и молчать. Мне бы только Каллемана дождаться. Он не упустит шанса узнать, что я скажу о беглеце, и обязательно придет. И я уговорю его мне помочь. Я не думала о том, захочет ли маг это делать, просто цеплялась за единственный доступный шанс, чтобы не впасть в отчаяние.
— Ты хоть понимаешь, что натворила? Неблагодарная! Я столько для тебя сделала, а ты… — герцогиня не договорила. Она взяла меня за руку и внушительно сказала: — Сегодня вечером мы приглашены на вечер к Бравенскому, на котором герцог объявит о вашей помолвке.
Герцогиня посмотрела мне в глаза и добавила:
— И не вздумай выкинуть очередную глупость, иначе сильно пожалеешь. Ты поняла меня?
Я молчала. Внутри все кипело от желания высказать все, что думаю, но это было глупо. Кому и что я докажу?
— Эви? — не отставала герцогиня.
— Да, я поняла.
Теперь я действительно все поняла. И то, почему леди Шарлотта забрала меня из Аухвайне, и то, зачем тратила деньги на мою одежду и занятия с преподавателями этикета и танцев, и то, для чего устраивала смотрины.
— Вот и хорошо, — кивнула леди Шарлотта.
Она взяла с подставки колокольчик и позвонила.
— Снимай эти тряпки, — посмотрела на меня сузившимися глазами. — Мэри, помоги леди Эвелин принять ванну и одеться, — приказала она входящей горничной. — Только молча. Узнаю, что вы разговаривали — уволю. И проследи, чтобы наша миледи никуда не делась. Если леди Эвелин попытается сбежать, тебя выпорют, поняла?
Мэри испуганно кивнула.
— А ты, — леди Шарлотта посмотрела на меня и многозначительно замолчала. — Ты подумай над своим поведением, Эви. За дверью и под окнами выставлена охрана, поэтому даже не надейся уговорить эту дурочку тебе помочь, понятно?
— Да, тетя.
Герцогиня окинула меня внимательным взглядом и вышла из комнаты, а мы с Мэри переглянулись, и она молча принялась расстегивать пуговицы моего старого застиранного платья.
***
Небо было серым, как пенка на бульоне, и таким же рыхлым из-за повисших над городом туч. Я стояла у окна и смотрела на далекую улицу, на узкую решетку невысокой ограды, на проезжающие по Оллен-брау мобили. Несмотря на усталость, сидеть на месте не могла.
Мэри застыла у двери, не выпуская меня из-под надзора ни на минуту, и я спиной чувствовала ее неодобрительный взгляд, но все мое внимание было приковано к стоящим у ворот охранникам и к ажурной чугунной калитке.
Я надеялась, что пройдет совсем немного времени и возле ограды притормозит мобиль Каллемана, из которого выйдет сам имперец, и тогда у меня появится шанс на спасение. Но минуты бежали одна за другой, сменялись часами, а ничего не происходило — часовые все так же расхаживали вдоль забора, по улице шли люди и проезжали мобы, но главы имперской полиции так и не было.
Душу все сильнее одолевало отчаяние. Он не приедет. Или же приедет, но слишком поздно. Мысли ворочались в голове тяжело, словно в тумане. И до конца не верилось, что тетушка не откажется от своего плана. Но потом я вспоминала взгляд, который она бросила на меня, когда уходила, и понимала, что все будет так, как она задумала. Шахты в обмен на мою девственность, силу и жизнь. Перед глазами встало красивое, но такое страшное в своей похотливой жадности лицо Овенбау, и я изо всех сил закусила губу, чтобы не закричать от отчаяния.
Как выбраться из этой западни? Как избежать притязаний герцога?
«Думай, Эви. Думай». Сейчас из особняка не выйти, по дороге тоже не сбежать, а вот в самом доме герцога, возможно, у меня появится шанс. Если предполагается помолвка, то там наверняка будут гости, и тетушка явно постарается избежать скандала и выставить все так, будто я дала согласие на брак по доброй воле. Неужели за весь вечер я не найду хоть малюсенького шанса на побег? В конце концов, просто заявлю, что не хочу выходить замуж или устрою скандал. А что? Терять-то мне нечего, это тетушка пусть переживает о своей репутации!
Мэри за моей спиной громко вздохнула. Что ж, ей тоже не позавидуешь. Тетушка не разрешила затопить камин, и в комнате было довольно прохладно. Не знаю, то ли леди Шарлотта догадалась о том, что это я устроила пожар, то ли просто побоялась очередной неожиданности, но в очаге не было ни дров, ни огня.
Ноги устали, но я продолжала стоять. Внутри будто железный прут торчал — холодный, несгибаемый, он пронизывал мое тело и не давал ни присесть, ни сдвинуться с места. Раньше со мной такое уже бывало. В тот день, когда я очнулась после болезни и узнала, что моей семьи больше нет. Или в тот, когда впервые оказалась в доме леди Вонк и встретилась со своей опекуншей. Тогда тоже была весна, и тоже было сыро и пасмурно. Мне вспомнилась полутемная гостиная, обставленная старомодной мебелью и больше похожая на лавку старьевщика, ободранное чучело совы, глядящее на меня с комода желтыми глазами-пуговицами, потертый ковер на полу. А еще — сидящая в кресле женщина, ее светлые волосы, уложенные вокруг головы высокой короной, и красивое лицо, так похожее на лицо моего папеньки. В первый момент я опешила, а потом сделала шаг вперед, но тут же запнулась, наткнувшись на оценивающий взгляд холодных серых глаз. Нет, леди Вонк оказалась совсем не похожа на моего отца. Жесткая, вернее даже, черствая, угрюмая и прижимистая, она ненавидела детей, и я долго не могла понять, почему она взяла меня себе. И только спустя какое-то время узнала от Милли, что префектура выплатила опекунше компенсацию, которая полагалась мне после смерти родителей, как сироте. Восемьдесят ренов. Невеликие деньги, но вместе с ними леди Вонк приобретала бесплатную служанку на целых семь лет, а это был весомый плюс.
Я прислонилась лбом к холодному стеклу и прикрыла глаза. Наверное, сейчас я готова была бы отдать все, что угодно, чтобы снова очутиться в старом доме на Кранен-брау, в своем простом платье и грубом переднике, и никогда не знать ни леди Шарлотты, ни ее друзей. Да, тогда я жила в бедности и лишениях, но у меня было будущее, а сейчас…
— Эвелин, нам пора.
О, точно говорят, вспомни реса, он и появится. Тетушка вошла в комнату, распространяя вокруг ненавистный розовый аромат.
Голос герцогини звучал спокойно и даже благожелательно, но я не обманывалась. Любого, кто воспротивится ее воле, тетушка мигом сотрет в порошок. Или просто выпьет. Теперь я знала это точно.
Холодные пальцы вцепились в мое запястье.
— Идем, дорогая.
Тетушка потянула меня за собой, и я неохотно повернулась, все еще на что-то надеясь. Но увы. Мои надежды не сбылись. Проклятый маг так и не приехал.
***
Серый свет просачивался сквозь неплотно прикрытые веки. Во рту было сухо, как в песках Аверау. Он открыл глаза и сжал руками раскалывающуюся от боли голову. Взгляд прошелся по комнате, остановился на часах, и он попытался понять, как долго отсутствовал. Как всегда в такие моменты, Эрик не осознавал, сколько времени провел в беспамятстве. Приступы могли длиться минуты, но иногда растягивались на часы, и душу надолго утягивало в потемки. Яд медленно, но неотвратимо разъедал его изнутри, а он так и не сумел отыскать противоядие. И зелье Кейт больше не помогает. Слишком мало в нем самом осталось света. Слишком сильной становится тьма.
Он с трудом поднялся с постели, постоял, пытаясь отдышаться, а потом, пошатываясь, подошел к окну и распахнул жалобно задребезжавшие створки. В комнату хлынула прохлада, и он с жадностью вдохнул холодный, напоенный влагой и весенней землей воздух.
Обидно будет лишиться всего этого — красок, звуков, ароматов, — и навсегда оказаться в сером безвременье.
Эрик уперся ладонями в простой некрашенный подоконник и скрипнул зубами. Рес! Не собирается он сдаваться. Живучий. Справится. И с той гадостью, что засела внутри. И с врагами.
Все, хватит. Пора возвращаться.
Он снял со спинки стула камзол, натянул непослушными руками, стащил с вешалки плащ, перекинул его через руку и, оглядев напоследок кабинет Бронена, открыл портал.