11

— Где побочный результат эксперимента моего отца? — Профессор Морган была зла, как никогда, и не собиралась миндальничать с охраной это жалкой базы.

— Простите, вы о чем, профессор Морган? — Капитан Беркли ненавидел женщин вообще, а вот таких, наглых, самоуверенных, командующих, ненавидел втрое.

От некоторых, он признавал, есть польза, тогда они имели право на существование в картине мира капитана Беркли. Например, эта застенчивая тихоня Бринн, она совершено ему не мешала, и капитан даже ощущал что-то теплое к девочке. Стремление позаботиться, чтоб она и дальше тихо шуршала на причале и не путалась под ногами у занятых людей, несущих важную службу! Не кокетничает, не суетится, внимание не привлекает, рыбу и моллюсков приносит исправно. Идеальная и удобная лаборантка!

— Образец Укай-двести два, где он?

— Не понимаю, о чем вы говорите! У меня есть личный состав, занятый несением караульной службы. Образцов нет.

— В таком случае я желаю видеть ваш наличный состав без верхней одежды немедленно!

— Всех не выйдет, треть на вахте в разных участках. Их вы можете увидеть через пять часов. Остальных сейчас построю. Буквально несколько минут.

— Будьте так любезны, — прошипела Инесса.

Отец объяснил, что искать надо самого мелкого и тощего парня. Невзрачного. В лаборатории его нет, в этом она убедилась, выслушивая откровения малолетней идиотки. Перспективы ей! Морского ежа ей в задницу, ослице тупой! То, что она тут нахваталась по верхам, не делает ее серьезным исследователем, а ее лепет — заслуживающим внимания.

Через пять минут свободные от вахты бойцы выстроились под косыми лучами солнца, проникающими через щели в потолке. Без маек, рубашек и курток.

Хм, а зрелище-то волнующее! Инесса сменила гнев на милость и начала разглядывать мужчин с искрой интереса. Какие бравые! Ей захотелось потыкать ногтем выразительные кубики пресса очередного красавца, но она сдержалась. Сначала дело, развлечения потом.

Крепкий мужской дух витал по пещере, сбивая с мысли.

— Профессор, что вы устроили? — Выкатился Райли, на ходу что-то дожевывая.

— Небольшой медосмотр, — сладко улыбнулась Инесса. Этого идиота приходилось терпеть, он был удобен для добывания средств и главное, ничего не понимал в работе отца.

— Бросайте, это не наша задача! — Добродушно рассмеялся Райли. — Там такая вкуснятина! Сто лет не ел ничего подобного! Настаиваю, чтобы вы отведали! Вот уж воистину свежесть, только что из моря!

Инесса оглядела бойцов еще раз. Специально, что ли, таких набирали? Все рослые, здоровые, как лоси. Вот того красавчика она бы пустила в свою постель… и вон того. И этот курносый очень хорош. Можно одновременно, а можно и по очереди. Женщина непроизвольно облизнулась. Ладно, мужики никуда не денутся. Что там проквакал Райли про обед?

Я сидела на бортике возле люка лаборатории и смотрела в воду. Мне было грустно. Не интересовало эту профессоршу мое будущее и моя работа. Она приехала что-то найти и разнюхать, нельзя ли еще что-то выжать с этой базы. Забрать Кумину. Кажется, она не знает, что на самом деле это тюрьма. А может, знает? И наберет здесь заключенных для своих бесчеловечных опытов?

— Малышка, ты как? — Терри постучал по обшивке внизу.

— Привет, что нового?

— Я тебе принес вкусного!

— Спасибо. Терри, ты же знаешь, я не люблю эту плавучую, ползучую гадость! Пауки и пиявки, только морские.

— А Марко и Раймон расстарались для гостей. Я взял немножко тебе попробовать. Поешь, пока горячие.

Только чтоб не обижать Терри, я откусила кусочек белого мяса, сдобренного маслом и перцем.

— Ум-м. Правда, вкусно! Петрушка откуда? — Я недоверчиво рассматривала зеленый листик. В школе были теплицы, у нас там ботаника проходила, но здесь?

— Так в соседней пещере гидропонная система, — удивился Терри. — Элиа даже капусту там выращивает. Кстати, он просил, если не трудно, набрать пару мешков ила на удобрения.

— Прямо настоящую капусту? Зеленую и круглую? — Я никогда ее не видела и посмотрела на Терри жалобным взглядом.

— Да какие проблемы, вот уберутся гости, я тебя отведу и все покажу!

— Я надеюсь, профессор Морган не придет ночевать в лабораторию? — Тихо и осторожно спросила я.

— Не бойся! Она выбрала трех жеребцов на ночь и сейчас ужасно, просто чудовищно занята! — Подмигнул Терри, а я покраснела, сообразив, чем занимаются жеребцы с профессором.

— И они согласились? — Удрученно спросила. К профессору я бы щипцами не прикоснулась, она же ядовитая, как морская звезда терновый венец!

— Да ты что? Такая удача! Живая баба, хоть и тощая… ой, прости. Только не обижайся!

— Да я не обижаюсь. Просто она противная.

— Любая сгодится, когда полгода… хм-хм. Это явно лишнее. Спокойной ночи, Тарма!

— И тебе, Терри. — А действительно, как бойцы сбрасывают физиологическое напряжение? Спрошу у Кумины.

Она была в последнее время не в настроении. Если так можно сказать об алгоритме. На мой вопрос ответила сухо, но полно.

— Осязаемая голограмма, произведенная с помощью фемтосекундных лазеров, способных создавать сверхкороткие импульсы. 3D графика используется без визуальной поверхности. Голограмма способна перемещаться в пространстве и давать ощущение тепла посредством распыления теплого воздуха через специальные форсунки. Иллюзия тактильных ощущений и настраиваемый интерфейс: три типа телосложения, цвет кожи, волос и цвет глаз, поведенческие клише «Нежный цветочек», «Горячая штучка», «Роковая соблазнительница». Последнее обладает подвариантом «Строгая госпожа». Блок аппаратуры стоит в комнате физической разгрузки и используется ежедневно по строгому графику.

— Вот там бы и собирали белок, — буркнула, краснея до ушей и зарываясь под одеяло.

— Для женщин существуют капсулы виртуальной реальности с присосками и джойстиком…

— Хватит, я поняла! — Сомневаюсь, что это так уж нужно мне знать. Собственно, откуда дети берутся, я знаю. Из инкубатора, после регулируемого слияния половых клеток. Раньше они получались от совокупления между мужчиной и женщиной. Атавизм какой-то! Примитивизм и дикость! Я сердито дернула себя за прядку волос. И почему меня так задевает, что гадкая профессорша сейчас совокупляется с тремя бойцами? Я ведь не завидую? Сижу безвылазно в лаборатории или в море, чтоб избежать ненужного мужского внимания. Не производительная трата времени и ресурсов все эти древние телодвижения. Шаманизм какой-то. А что ж мне так плохо? Гомоны шалят? То ли бежать куда-то хочется, то ли поплакать…

Ай, завтра разберусь на свежую голову! Сегодня надо радоваться, что профессор Морган не сочла меня достойным внимания объектом. И если мне, вчерашней школьнице, удалось ее обмануть, то не такая уж она и умная! Вот!

Три диплома у нее, подумаешь. У меня пять будет! Правда, у меня такого дона нет… Где их берут вообще, таких донов? Чтоб не только сперматозоиды, но и помогал, заботился, обеспечивал, берег и любил… Спрошу Кумину.

Утром быстренько позавтракала обычным пайком и торопливо натянула гидрокостюм. Надо принести сетку белка и пару мешков ила. Чего бы им сегодня поймать?

Рассеянное голубое мерцание пронизанной солнцем воды умиротворяло и внушало спокойствие. Хорошо, красиво, ярко на рифе. Я полюбовалась суетой пестрой мелочи, погрозила пальцем черному спинорогу с белопятнистым животом, обошла по дуге крылатку и спустилась ниже, в более темные и прохладные слои. Звезды, ежи, актинии, моллюски и крабы, деловито спешащие по своим делам. Я поднырнула под арку, с которой свисали красные водоросли, и подплыла к оранжевому валуну. Ну, на первый взгляд валуну. И на второй. Кисонька метнулась ко мне, обвилась вокруг руки, жалобно открыла рот. Голодная. Две серебристые рыбки она заглотила с жадностью.

В уютной нише лежал нормобарический жесткий водолазный скафандр-экзоскелет из титана. И не пустой. Рукояткой ножа я острожно постучала по стеклу шлема. Миш моргнул и открыл глаза. Живой. Я показала ему большой палец, он медленно закрыл глаза еще раз. Скафандр не требовал декомпрессии, имел манипуляторы и надежную систем жизнеобеспечения. Связь и двигатели мы заглушили. Куда бы он пошел, если он на рифе ни разу не был? Провалится в трещину ищи его потом на дне. И подслушивать нас никому не желательно.

Система дыхания рассчитана на сорок восемь часов работы. Я надеялась, что к этому времени непрошеные гости покинут базу.

Мне было ужасно страшно, я чуть ли не плакала, когда помогала Мишу упаковаться в ужасный корпус скафандра. А вдруг неполадка? Но Миш держался молодцом, улыбался и шутил. Сказал, что за пару суток не оголодает и не умрет от жажды. Примерно за час перед приездом комиссии я оттащила Миша в заранее присмотренному убежищу и там спрятала. Русалочий грот, так я называла это место. Уютная пещерка, завешанная густой завесой водорослей. Мне ее Кисонька показала. Раньше там жила старая каракатица, чуть ли не полутораметровая, но Кисонька ее съела. А мне нужен был ее чернильный мешок для опытов с завесой.

Мы еще пару минут поиграли в гляделки с Мишем, я убедилась, что паники или страха он не испытывает и покинула грот. Вообще, наверное, невероятно обидно иметь жабры и никогда не плавать. Кумине пришлось взломать собственные базы, чтоб найти ответ на этот вопрос, так измучивший меня.

Профессор Морган получал запасной и неудачный материал из инкубатория. Потомки закладывались с десятикратным избытком, чтоб было из кого выбрать наиболее здоровых особей. Отбраковка шла в лаборатории. Сорок-тридцать лет назад в брак шло до семидесяти процентов эмбрионов. Сейчас процесс воспроизводства отладили, сбои стали крайне редки. Дисфункции стали исправлять на этапе гистогенеза.

Профессор Морган занимался проблемой легочной недостаточности новорожденных. Копаться с генной правкой ткани легких ему никто не мешал. Ему пришло в голову воспользоваться примером двоякодышащих существ. Видоизменить альвеолы нижних отделов легких до жаберных лепестков оказалось несложно, они из них и развиваются при формировании зародыша, просто частично затормозить органогенез. После серии неудачных экспериментов у ученого все получилось. Младенцы плавали, как рыбы. И развивались, как рыбы. Миш был одним из последних экспериментальных образцов, выращенных на базе Мунко-Салям.

Профессор боялся, что при жаберном дыхании Миш не сможет вернуться на легочное. И что это вызовет неуправляемую рыбообразную мутацию, вплоть до изменения костного и хрящевого скелета. Примеры были. Поэтому Миш никогда не купался в море. Только орошал жабры, чтоб не пересыхали. Все предыдущие образцы гибли, забыв, как дышать, при переносе из водной среды в воздушную.

Я не знала, почему Миша не забрали вместе с оборудованием, а Миш не сказал. Могли и просто забыть в суматохе. Обсчитались на одного.

Мне его было ужасно жалко. Правда, на поведении Миша это никак не сказывалось, он по-прежнему был противным и язвительным, но теперь я хотя бы понимала, отчего он такой. Фактически, его вырастил капитан Беркли, обнаружив в лаборатории брошенного мальчишку.

Никогда бы не подумала, что капитан мог быть способен на такой поступок. Вырастил, выучил дистанционно, оформил документы, принял лаборантом. По военному ведомству требовалось разрешение департамента здоровья, этого разрешения Укетрис бы не получил, само собой. А лаборантом можно работать без медосмотра. Миш на базе занимается мелким ремонтом, лазит по шахтам вентиляции и способен пролезать в такие места, куда остальные дуболомы просто не сунутся. Слишком рослые и плотные.

Мне удалось подстрелить двух толстеньких серебристых рыб с синеватой спинкой и серебристым брюшком. Косяк сам налетел на меня, когда я возвращалась к рифу. Сначала я подумала, что это сардина, но потом склонилась к селедке. Все-таки рыба величиной с локоть крупновата для сардины. Чешуя мелкая, тонкая, серебристая. Интересно, что с ней сотворит великий мастер кулинарии Раймон? Чтоб поразить комиссию?

Спохватившись, что забыла про ил, я спустилась в углубление между двух песчаных дюн и стала набивать илом пластиковый мешок. Попадающихся моллюсков я кидала в сетку, пригодятся.

Пару мелких крабов я подкинула вечно голодной Кисоньке. Мне кажется, она выросла чуть ли не вдвое, с тех пор, как мы познакомились, и я стала помогать ей с охотой, а она мне с охраной. Пусть растет. Чем крупнее мурена, тем грознее выглядит, с тем более серьезным противником она сможет справится.

Все, мешок оказался набит илом, и я повернулась к базе. Кисонька суетливо вертелась вокруг. Нервничала. Мелкие рыбешки куда-то подевались. Я начала оглядываться по сторонам. Неужели акула? Вот бы не хотелось встречаться, но раньше они и не заплывали сюда.

Терри говорил, что вокруг базы стоит кольцо химических отпугивателей, акулы терпеть не могут вонь разлагающейся плоти акул, в частности ацетат меди. Слизь малосимпатичных круглоротых миксин оказывает раздражающее действие, и капсулы с этим веществами автоматически разбрызгиваются с подводных буйков.

Если не акула, то что это может быть? Землетрясение?

Я спряталась между гребными кораллов, когда надо мной скользнула овальная тень незнакомого батискафа. Его нижний люк открылся, и из него неспешно выплыли три… четыре, пять пловцов в пятнистом камуфляже. Первый подавал знаки, остальные рассыпались полукругом.

Я не нашла ничего лучшего, чем развязать мешок с илом и вытряхнуть его одним резким движением. И сразу ушла вниз. Придется воспользоваться бустером, хотя раньше мне никогда не приходилось им пользоваться. Плавучая фигня с мотором, развивающая до десяти километров в час под водой. Но деваться мне некуда.

Сетку пришлось выпустить. Она зацепилась за коралл, и чтоб не оказаться разорванной, я ее отпустила. Руку выдергивало из сустава, я болталась за бустером, как тряпка за кормой катера.

Они что, с ума сошли? В меня стреляют? Перед глазами пролетела заостренная пуля.

Не помня себя от ужаса, я влетела в тоннель, ведущей к базе.