20

Вау! Вот это прямолинейность. Не зря Анька феромоны из Вьетнама тащила.

— Я польщена.

— И ты мне подходишь.

В животе щекочет что-то. Вот откуда это выражение пошло: про бабочек. Правда похоже.

— На роль… девушки?

А усмешка его мне не нравится. Половину крылатых парализовало.

Максим поправляет очки.

— Можешь называть это так, как тебе будет удобно. Обговорим детали. Есть ряд условий, которые имеют критическое для меня значение.

— Подожди. Я, наверное… Это как-то неожиданно. И слишком прямо.

От отпивает немного вина.

— Вася. Мы взрослые люди. Знаем, как всё устроено. К чему эти хождения вокруг сути?

У нормальных людей это ухаживания называется. Тоже вино пью.

Он накрывает мою руку тëплой ладонью. Пальцы осторожно смыкаются вокруг моих. А смотрит как нежно. Любуется прямо. Оглядывает, рассматривая детали красивой картинки.

Переборщила я с обаянием, конечно. Мне надо, чтобы он на интервью согласился. А я что-то разошлась.

И вообще не планировала замуж за сына олигарха, но раз такое дело…

— Ты красивая, умная, — продолжает бабочек воскрешать, — чудная, но мне это нравится. Это мило. Сколько у тебя было мужчин?

— А?.. — голос в шёпот срывается.

— Ты же не девственница?

— Нет…

Нормально о таком на первом свидании спрашивать? Пожалуйста, только без цифр. Если скажу правду, он же не поверит. Цифра два — уже клише. У красивых девушек сразу либо ноль, либо много.

В итоге, просто глаза куда-то в угол прячу.

— Ничего, — добавляет Максим, — так смущаешься. Мне показалось, ты не очень опытна. Поэтому и спросил.

Возвращаю взгляд на него. Ничего необычного, даже не улыбается.

— Договор просто на словах заключим. Сначала я выскажу обязательные условия, потом ты — пожелания свои.

Понимаю всё меньше и меньше. Договор?

— Будешь сопровождать меня в поездках и на некое мероприятиях. Всегда на связи. Всегда доступна. Нас будут видеть вместе, иногда придëтся светиться в прессе, но тебе не привыкать. Ты хорошо держишься перед камерами.

— Стой, — перебиваю, — подожди. Ты предлагаешь мне договориться о фиктивных отношениях? Для имиджа?

Он что — гей? Быть не может, геи так не целуются.

Максим усмехается.

— Для фиктивных отношений у тебя слишком плохая репутация и красивые ноги. Я продолжу?

— Нет! — громче, чем следует в таких местах.

— Мы просто разговариваем, не паникуй. Обсуждаем, как нам будет обоим удобно.

Я забираю руку из капкана, но слушаю.

— Для начала сниму для тебя квартиру в центре недалеко от моего офиса. У тебя будет своя карта. Ты долго жила в спартанских условиях. Можешь не стесняться. Трать сколько нужно. Я много работаю, поэтому времени свободного у тебя тоже будет много. Но по первому звонку ты должна быть готова приехать. Так что предупреждай, если надумаешь строить важные планы, — обыденно говорит, будто уже сто раз так делал. От этого гаденькое чувство сжимает желудок. — Сама мне не звони. Можешь писать, но только по делу. Постель сейчас обсуждать нет смысла, но, думаю, проблем не возникнет. Между нами есть химия…

— Стоп. Максим. У меня сейчас голова лопнет. Ты предлагаешь стать моим папиком?

— Ну не такой уж я и старый, — смеëтся.

— Но суть верная? Ты спать со мной за деньги собираешься.

— Если бы мне нужно было только это, я бы выбрал другую. Ты мне нравишься. И при этом мне нужна эксклюзивность, разумеется.

— Эксклюзивность?

Слово до крови царапает всю ту чушь, что себе напридумывала. Какая же я дура. Просто… Полная!

— Да. Связи на стороне неприемлемы. Тебя только это смущает? — а его вообще ничего не смущает!

— Конечно, нет. Всё остальное тоже. Ты в открытую мою цену обсуждаешь.

Миллеров, похоже, даже через окуляры свои видит плохо. Вглядывается, будто на лбу у меня нечитаемый текст. А у самого на лбу строчка бежит: ошибка-ошибка-ошибка!

— Не понимаю, почему ты завелась. У тебя не сложилась карьера и тебе нужны деньги. Я делаю тебе…

— Одолжение?!

— Да.

О боже. Ртом как рыба хлопаю. Это… Слишком.

Не нужно было сюда приходить! Я себя такой ничтожной давно не чувствовала.

К нам возвращается официант. Забирает грязную посуду. Исчезает.

А я чего жду?

— Хорошего вечера, Максим Алексеевич, — поднимаюсь из-за стола, — простите, что отняла так много Вашего драгоценного времени.

— Вася, садись обратно. Мы не договорили.

От голоса мурашки бегут, колени норовят согнуться, но не в этот раз.

Мой замок оказался из снега. Растаял, как будто и не было, а под ним только холодная липкая грязь. Помыться хочется.

— И последнее. Хочу, чтобы вы знали, Максим Алексеевич. Моя карьера только начинается. Григорий Раевский, если Вам это имя о чëм нибудь говорит, рассматривает меня на роль ведущей нового бизнес шоу. Скоро запуск. Так что, не переживайте, от голода не умру.

Спину, Вася. Держи спину ровно и иди. Отсюда вон.

По пути бросаю последний взгляд на зал. Половина столов состоит из прозаичных дуэтов: солидные взрослые мужики разной степени страшности и молодые девчонки-куколки.

И я в кожаном платье в облипку. Вписываюсь на всё сто!