24

И это немного превращается в полную катастрофу!

Я осознаю себя, только когда ударяюсь руками о жëсткую столешницу. Как яркая вспышка, вырывает из бочки с патокой.

— Прости, детка, не рассчитал, — Макс опускается. Он сзади. Прикусывает кожу на шее, оставляя зубами пульсирующий ожог.

А меня начинает колотить от бликов и жалящих мыслей.

Это перебор по всем фронтам!

Вот теперь самое время бежать.

Приподнимаюсь на локтях. Перед глазами солнечный город в панорамных окнах. Всё по-прежнему плывëт. Тело жаждет провалиться обратно, но я шепчу из последних сил:

— Макс… мне…

Не могу больше ничего произнести. Нужно было лучше подбирать слова, эти вообще ни на что не повлияли!

Юбка задирается на поясницу.

Воздух, блин! Куда весь воздух из комнаты делся?.. Нет его больше, ни капли.

Отбросив в сторону волосы, Максим влажно целует мою шею. И это его первый нежный поцелуй за сегодня. Поцелуи.

Зыбкая дрожь разбегается по коже вслед за мурашками.

Он придерживает меня, гладит грудь через тонкую шифоновую ткань. Соски превращаются в чувствительные камушки, пробивают кружево чашек.

Ноги плотно сомкнуты, и от этого только сильнее чувствую, насколько промокла вся. И он чувствует. Подушечками пальцев проходит по кружеву трусиков.

Горячо… очень горячо, до боли. Невыносимо терпеть этот огненный пульс внизу. Легче только когда он целует, трогает… только бы не останавливался.

Будто прочитав мои мысли, Макс резко отстраняется.

Вспыхиваю от несправедливости и возмущения. Это так похабно! Так жутко унизительно. Как он смеет просто смотреть на меня в таком положении!

Отталкиваюсь руками, но спастись не успеваю.

Макс обнимает сзади, поворачивает мою голову к себе. Пальцы на моей челюсти полностью отрезают и способность пошевелиться, и волю заодно.

— На любовь не рассчитывай. Но всё остальное я тебе дам, — это нихрена не вопрос. Перед фактом ставит и сразу же задирает юбку.

Кружево сползает по изнывающим от дрожи бëдрам. Боже…

Сзади слышу глухой звон расщёлкивающего ремня, то, как расстёгивается ширинка.

Боже, пусть завтра никогда не наступит…

Мы целуемся в последний раз жадно и грубо.

Макс сжимает мои бëдра, принуждая раздвинуть ноги. Членом упирается… скользит, как по расплавленному маслу.

Замираю, натягиваясь по струне. Перестаю отвечать на поцелуй, на жалящие грубые ласки, но что это изменит уже? Поздно. Не хочу, чтобы что-то менялось.

Он входит, толкается в меня до упора. Одним резким движением, впечатываясь в ягодицы пахом. Держит меня за шею, не даëт пошевелиться, двигается в убийственно сильном ритме. Глубоко, на грани с болью. Но с каждым новым толчком моë тело подстраивается, принимает его условия.

Подчиняется.

Нормальный мир осколками сыплется, а я вместе с ним.

Невыносимо.

И хуже всего то, что ничего лучше я в жизни не испытывала. Мне даже сравнить это чувство не с чем.

Изнутри сгораю. Кайфом накрывает и обволакивает. Удар за ударом.

Хватаюсь за край стола, чтобы хоть какую-то связь с реальностью сохранить, но не выходит. Всё сливается. Окна, город за ними, аквариум, потолок. Я себе уже не принадлежу, и не хочу принадлежать.

Он двигается в моëм теле. Впечатывается в очередной раз так сильно, что из груди стон вырывается. Я просто не выдерживаю. Что-то внутри сломалось, хочет отдаваться этому мужчине.

Пальцы немеют, губы. Выгибаюсь в спине, чтобы ближе быть.

Макс поднимает мою ногу, на стол закидывает колено. Угол между нами меняет и снова на полную входит.

Мышцы судорожно сжимаются. Горло перехватывает, но не могу и звука издать. Только прерывистый, горячий выдох. Внутри всё пульсирует, плавится. Ноги дрожат, колени подкашиваются, но Макс не даёт упасть, прижимает к себе, вгоняется ещё глубже.

Глаза закрыты. Перед веками вспышки, искры. Его запах обжигает лёгкие. У меня ничего своего не осталось. Он везде, всю меня без остатка забрал.

А потом низ живота накрывает горячее натяжение. Очень сильное, сильнее, чем всё, что было до этого.

Не понимаю, что это. Страшно. Хочется задержать вдох, убежать, но тело не слушается. Пальцы на ногах подгибаются в неудобных жëстких лодочках, по коже приливы из колких мурашек.

Макс не останавливается. Только больше становится.

Знаю, как это у мужчин, но со мной что происходит не понимаю…

Он толкается в последний раз, выдыхает шумно.

Вдруг резкая волна жара разливается от промежности вверх. Неконтролируемый тëплый поток, который безжалостно выжигает последние молекулы, что уцелели в этом безумии. Внутри всё пульсирует, сжимается и разжимается само по себе.

Что это, блин, такое?

Слишком! Слишком сильно! Слишком странно! И просто невозможно приятно.

Вообще не могу себя контролировать.

В голове белая пустота, на пару секунд полностью стирающая все мысли.

Потом откат. Мышцы расслабляются, словно проваливаясь в тёплую воду.

Это… то самое? Так вот… как это бывает. Ахренеть. Тело будто не моë.

А-хре-неть.

Я тоже так могу!

Чувствую, как Макс из меня выходит. По бедру катится струйка. Из меня вытекает.

Блин.

Чëрт бы тебя побрал, Миллеров!

— Начинай пить таблетки. Мы всегда будем делать это без презерватива, — на ухо шепчет.

Я теряю опору в его лице, только стол остаëтся. Ноги всё ещё ватные, так что чуть не падаю. Юбка опускается обратно на бëдра.

Мир снова чëткий.

Что. Я. Блин. Наделала.

У Максима звонит телефон. Застегнув брюки, он отходит к столу.

Перед тем, как ответить, мне бросает:

— Уборная там, — указывает телефоном на дверь.