40

— Максим Миллеров, — повторяю, — мы с ним встречаемся. И лучше бы тебе меня поскорее отпустить. Убьëт же, когда узнает.

Влад прищуривается на секунду.

— Говорила бы сразу — Алексей, если напугать хотела… Ты же никто, малышка. Встречаетесь? Ты месяц бегала за ним, чтобы один комментарий выпросить.

— Так вот — добегалась. И чтоб ты знал, Жанна тебя обманула, — выдыхаю, — Она не внучка Алексея Миллерова. Она работает в его доме, а сама актриса…

Замолкаю, потому что не такой реакции ждала. Влад проводит рукой по моим волосам, останавливается на затылке, где всё ещё всё горит от падения. Губы растягиваются в улыбке, от которой в жилах кровь стынет.

— Я похож на идиота? — не хохочет открыто, но дыхание сбивается, — думаешь, я не знал, что она на актёрском учится?

Пальцы впиваются в мои волосы у самых корней, резко дёргают голову назад.

Боль пронзает кожу. Слёзы наворачиваются.

— Влад! Я правду говорю…

Техно-музыка долбит по ушам, внутри всё в такт дрожит.

— Врёшь, малышка. Врёшь, как дышишь, — шипит, глаза блестят мокро, зрачки расширены. Страшный. Совсем не тот Влад, что таскал мне ромашки, забирал со съёмок, в любви клялся.

— Мне больно.

— И мне, малыш, — он прижимается губами к виску. Отринуть пытаюсь, но от этого он только крепче за волосы фиксирует. — Знаешь, как больно разочаровываться в людях? Сердце болит. Будто ножом режут.

— Просто отпусти меня, я никому не скажу, — голос срывается на шёпот.

— И что это изменит? Для меня. Ты уже знатно нагадила. Есть предложения о компенсации?

Слава богу, он отбрасывает мою голову к спинке дивана и отстраняется. Могу выдохнуть, слëзы стереть. Подумать. Когда он близко, не получается. Мысли все об одном: он же не убьёт меня, правда?

Влад идëт к синтезатору. Убавляет грохочущий бит.

— Я всё исправлю, — говорю.

— Как же?

— Я позвоню ей. Скажу… что оболгала тебя, чтобы вернуть.

Его лицо меняется, как по щелчку. Мгновенно. Глаза теплеют, уголки губ поднимаются. Теперь он похож на моего бывшего, но от этого ещё страшнее.

— Вот! Другой разговор, надо решить, что ты скажешь.

Кофе отпивает, двигает журнальный столик к дивану и садится напротив. Взглядом меня лапает. Урод. Поджимаю под себя ноги. Одна радость — я одета по всем заветам бабушки.

— Скажи, что пыталась нас разлучить, но я против. Потому что люблю только Жанну. Слёзы даже на пользу. Давай отрепетируем. Начинай.

— Сейчас?

Он поднимает мой телефон, меж ладоней перекидывает.

— А когда ещё? Поздний вечер. Самое время для пьяной исповеди неудачницы.

— Ладно…

обираю остатки воли в кулак и черпаю ложь самым большим половником. Что уж там… Ведром. Говорю о том, как сильно скучала по бывшему, который на самом деле графский наследник.

— Чего-то не хватает, — констатирует, — звучит как-то наигранно.

Он уходит на кухню. Слышу, как хлопает холодильник, звенит стекло. Возвращается со стаканом жидкости. На вид кола, только светлее.

— Кое-что для антуража… — протягивает, — Пей.

— Потом ты отпустишь меня?..

— Давай быстрее! Если всё получится, договоримся.

Беру стакан. Пахнет спиртом. Делаю половину глотка и кашляю.

Ну и гадость! Чистый вискарь! Причëм ужасно горький. Палëный, похоже. Газировка только для цвета.

— До дна, — усмехается Влад, наблюдая, как я морщусь.

— Не могу так, разбавь ещё!

— Кока Кола закончилась. Последнее налил.

— Тогда воды дай, запить.

Цокает. Глаза закатывает с раздражением.

— Пей, блядь, принцесса. Прошли те времена, когда я у тебя на побегушках был. Не ценишь ты хорошее отношение. Или в горло волью. А там, глядишь, и на крышу прогуляться сходим.

Он… несерьёзно. Он на такое не способен…

Цокнув ещё сильнее, Влад цепляет мою руку со стаканом. Алкоголь плещет через край, рубашку заливает. Он нависает, пальцами впивается в шею сзади.

— Ладно! Я сама!

Стараясь не дышать, залпом гадость эту выпиваю. Тошнота скручивает.

— Умничка, сразу бы так. Теперь немного подождëм. На листочке записать текст или помнишь всё?

— Помню, — бедное моë запястье в наручнике. Синтетическая опушка каждым движением кожу жжёт.

Пьянею быстро.

Диван подо мной шататься начинает. Язык деревенеет. Ладони становятся липкими, и вообще всю меня сразу в мелкую дрожь бросает. Мозг, который и без того вязким был, теперь вовсе отказывается на шаг вперёд просчитывать. А сердце наоборот — трепещет загнанным воробушком.

— Ну что, поехали? — Влад моим состоянием доволен.

Заставляет меня произнести скороговорку. Хвалит, козëл. На моём телефоне открывает контакт Жанны. Успеваю на часы посмотреть и осознать: пол одиннадцатого.

— Малышка, давай, не подведи.

Вызов. Громкая связь.

— Алло, Василиса? — она отвечает бодро, даже весело.

— Привет, можешь говорить? — у меня же язык, как слизняк ленивый.

— Да, у нас перерыв… Да, я отойду? — кому-то, — всё, я с тобой. Пробы с обеда идут, представляешь? Но мы уже заканчиваем. Сейчас отмечать поедем. Спасибо тебе огромное!

Влад сжимает моё плечо.

— Жанн, погоди. Нужно сказать кое-что. Признаться. Прости, мне так жаль, — на Влада смотрю, — я солгала. Про моего бывшего парня.