48

Когда я была маленькой, бабушка часто читала мне сказку про русалочку. Ту самую, Андерсена. С плохим концом.

Нравилась она ей.

А мне — нет.

Бабушка всегда ворчала, размахивая потрёпанным сборником:

— Вот! Запомни, Васька. Нельзя жертвовать собой ради мужика, никогда! Ариэль голос отдала, семью предала, бросила дом, ноги себе искромсала, пока за принцем бегала. И что получила? Сдохла пузырём!

Это она доказывала, когда мне было семь. В красках и эпитетах.

Я упиралась маленькими кулачками, спорила больше из вредности.

— Но она же душу получила! Бес-смер-тну-ю! Это лучше.

— Получила, — кивала бабушка, — потому что в сказке. В жизни шиш с маслом тебе светит, а не душа!

Она была советским человеком, атеистом до мозга костей. И всё, что с загробной жизнью связано, считала блажью необразованных людей. Поступать правильно, чтобы греха не сотворить? Тю! Нет грехов. А вот общественное мнение… Что люди скажут? Да, её волновало.

Наверное, это и мне передалось. Пропитало насквозь, как маленькую поролоновую губку, не выжать до конца, как бы не старалась.

Каждый негативный комментарий под моим шоу — иглами под ногти. Хоть вообще не заходи. Да я и не заходила обычно, но всё равно видела. Добрые люди пересылали или просто в ленте новостей попадалось.

Грязь сама ко мне липла.

Максим прав, умом понимаю. Не нужно мне в эту реку во второй раз. Слабовата характером. Кожа тонкая.

Но ничего другого не хочу так сильно. Одобрения не от бабушки, так от горстки незнакомых людей. Если на федеральном канале буду — от горы целой.

Чтобы…

Как сейчас никогда больше не было.

Степан привëз меня на закрытую вечеринку после Урбанистического Форума. Максим, его друзья и их "плюс один" уже ждали.

Я сильно опоздала. Потеряла счёт времени, пока собиралась.

Причëска, макияж, то самое короткое платье, его браслет на щиколотке. Хотела быть настоящей куколкой на высоких шпильках и, вроде бы, получилось. Не успела порог переступить, как на меня фотограф напал с миллионом комплиментов. А уж глаза Макса надо было видеть…

Угадала я с образом. На все сто. Как он меня целовал при встрече… М-м-м… Крылья выросли. Улетела бы прямо там. С ним хоть на край света… но скоро опалили мои крылышки.

Вечеринка проходит в одном из самых модных мест Москвы, которым, как оказалось, владеет всё тот же друг Максима с мальчишника: Антонов Давид.

Его спутница заливисто хохочет на моë поздравление с прошедшей недавно свадьбой.

Да. Сама виновата. Поспешила.

Мужчины десять минут назад отошли от нашего столика, остались только девушки.

Эффектная брюнетка, которая с начала вечера гладила плечо Антонова, на самом деле выглядит, как супруга очень состоятельного человека. Одета дорого и сдержанно. Ведëт себя с каким-то уловимым аристократичным достоинством.

Особенно, если сравнивать с девчонками на мальчишнике, вот я и подумала…

— Какая же ты душка! — Амина чокается шотом с подругой и залпом выпивает рюмку, — Жëны дома сидят. На блядюшники после форумов жëн не приводят.

Чуть ли не вздрагиваю от неожиданности… С достоинством, пока свидетели были.

Остальные девушки смеются, пока одна из них, Таисия, не говорит:

— Так! Хватит смущать девчонку. Не видите что ли? Новенькая она.

— Новенькая? — лëгкие на выдохе сжимаются.

— Не подумай ничего такого! Я имела ввиду: новенькая девочка Максима. Только и всего.

— Я не… "новенькая девочка", — последние два слова проглатываю вместе с шампанским. Глаза на сцену перевожу, там как раз женский стенд-ап начинается.

Миллеров, блин! Мне теперь на каждом углу доказывать, что я у тебя денег не беру?!

Тая у нас сегодня за проститутошного психолога:

— Милая, не обижайся. Это понятно, что ты в первый раз. Ничего такого! Все там были. Я сама в прошлом — сбитый лëтчик. Помнишь песню "Полетаем до луны-ы", во всех чартах была. Только подписала контракт с лейблом — потеряла голос. Восстановлению не подлежит. А Амина — бывшая фигуристка.

— Прямо перед Олимпийскими травма колена, — вставляет та.

— Её тренер с Давой и свëл, чтобы в плохие руки по неопытности не попала. Сколько уже?

— Четвëртый год. Расходились, сходились, но он всё это время меня при себе держал, даже когда не вместе были, — с гордостью, — но я и сама его ни на кого менять не хочу.

— Ещё бы ты такого красавчика на кого-то променяла! — подключается ещё одна брюнетка.

От общей атмосферы лëгкости и веселья меня немного мутит.

— Что правда, то правда, — машет Амина, — но мы здесь все, можно сказать, везунчики. Компания у нас классная, семья почти. На потоке только у Максима девчонки были. Но ты особенная, я такие вещи сразу замечаю. Надолго задержишься. Так что не переживай.

— Вась, а у тебя хорошее образование? — снова чëрненькая.

— О! Кстати! Я тоже хотела спросить, — Таисия оживляется, — чем ты его зацепила? Просто внешне, без обид, ты не его типаж. Тогда эрудированностью? У нашего Макса просто фетиш на умненьких.

— Его прошлая девочка, Лиза, кандидатскую начала писать по… по чему? По истории какой-то. Чтобы он с ней контракт продлил. Дольше всех продержалась. Месяцев пять почти. Потом забросила, конечно. Кому это надо? — Амина закидывается ещё шотом.

Господи. Боже. Мой.

Меня не просто мутит. Меня сейчас наизнанку вывернет.

— Простите, мне нужно отойти, — встаю.

Со мной подрывается девушка Антонова. Думала, я в туалет собираюсь, а я собираюсь — свалить!

Это слишком. Не могу больше выдержать ни минуты.

На воздух нужно. Срочно.

И лучше бы Максиму сегодня мне не попадаться. Целее будет. Скажу, что… да плевать, что! Плиту забыла выключить, утюг, душ. Что угодно! Увижу его — точно не сдержусь. Всё, что думаю о нëм и его приятелях, выскажу.

Прохожу между рядами столов. Дальше арт-пространство с отдельно стоящими компаниями, длинным баром.

Да вот же! Взрослые женщины, взрослые мужчины. Самые разные люди. Совершенно обычные семьи! Разве что без детей.

Это у Максима друзья — бабники! И сам он такой же! Пригнал меня в стойло это, кабель очкастый, чтобы что? Место моё указать?

Забрал у Влада. Карту вручил. С работой помог.

Ну да. Я всё приняла — сделка состоялась. Осталось договор подписать.

Зла не хватает!

Выхожу из этого чëртового… блядюшника! Назад не смотрю. В нос ударяет холодный ночной воздух, вода рядом. Ветер хлещет по ногам. В ушах цокот каблуков и гул разогнавшегося сердца. И мысли. Громкие, оглушающие, назойливые.

Дура.

Какая же я дура! Удивительно. Каждый раз, как в первый, удивляюсь.

Вдруг резко остановиться приходится.

— Вася, — жёсткая рука захватывает локоть.