49

— Что?!

— Ты куда собралась?

Оборачиваюсь к Максиму, но он не отпускает.

Бросаю короткий взгляд вправо — четыре необъятных охранника у выхода. Влево — путь на парковку и разрозненные гости ручьями в два потока.

— Ты собираешься объяснить, что случилось? — заводится.

— Пожалуйста, не трогай меня. Я злая и могу наговорить всякого. Завтра обсудим. Я позвоню.

Выкручиваюсь успешно, но это потому что и Макс тоже не хочет сцену устраивать.

Шагаю по камням тротуара. Шпильки предательски попадают исключительно в швы между плиткой, не дают уйти с достоинством. С прямой спиной и задранным носом.

Хотя, как тут уйдёшь? Максим не отстаёт ни на шаг.

Скоро он снова меня останавливает, но не так, как раньше. Ловко ловит мою руку и сплетает наши пальцы в замок.

— Вася.

Моë имя, слетающее с его губ, током бьëт. Бархатным, жарким разрядом. В резонанс входит с тем, как сердце от его прикосновения замирает. И самое хорошее и плохое одновременно то, что я понимаю, как сильно ждала, как рада, что он не позволяет мне просто уйти.

— Пусти, — смотрю на наши руки.

— Нет.

Поднимаю глаза… Чëрт…

Чëрт. Чëрт. Чëрт побери!

Я, кажется, попала. Я втрескалась в Макса Миллерова по уши! Вокруг него же чуть ли не аура сияет, как в кино… а, нет, это фонарный свет удачно падает. Но всё равно!

Мне этого помешательства не надо, мне — вредно!

Лучше вообще на него не смотреть. Отворачиваю голову к воде.

— Зачем ты меня сюда привёл? — вырывается таким отвратительно-жалобным тоном, что по голове себя треснуть хочется.

— Я не понимаю. Тебя кто-то обидел?

— Нет. Не в этом дело… Максим. Я просто не могу так, — нужно просто спокойно сказать, — все твои друзья здесь… с любовницами. Платными.

— И что? — реально не видит проблем, искренне, — Вась, я в любом случае пришёл бы. Такие… встречи — часть моей жизни. Нужно было тебя дома одну оставить? Чтобы ты себя накрутила на пустом месте?

— Да, нужно!

— Не слишком ли поздно ты наши особые отношения решила тайными сделать? — усмехается.

— А у нас… отношения?

Он резко выдыхает.

— Ну, естественно. Что же ещё по-твоему?

Зависаю на долгую секунду, но потом резкая волна понимания назад тянет.

Особые. Особые отношения, Вась. Не обычные.

Чуть было не повелась. Как же легко он это произнёс! Фыркаю.

— Макс, у тебя особые отношения на потоке. Чем здесь гордиться?

В точку попала. По лицу вижу. Мысли, разбросанные, собирает.

— Вася… Ты слишком зациклена на том, как это выглядит со стороны. Просто расслабься…

— Макс. Нет в этом ничего нормального.

— Но и смертельного ничего нет. Боишься, что это помешает твоей медийной карьере?

Нет, но ему мои душевные муки ни о чëм не скажут, поэтому чуть ли не кричу:

— Да! Для меня это — важно!

— Блядь, да это медийка! Всем похуй, кто кого ебёт! — вырывается у него, но тут же спохватывается.

— Нормально со мной говори, пожалуйста, — цежу. Кулаки бы сжала, да моя рука в плену. Случайно получается так, что ладонь его крепче сжимаю.

— Прости. Увлёкся, — Максим только сейчас замечает, что всё ещё держит меня, — Василиса… Вася, не нужно убегать. Не нравится здесь — ладно. Полчаса. Последний вопрос решу и твой буду. Уедем сразу. Вместе.

Почему мне кажется, будто он боится, что я уйду? Желаемое за действительное выдаю.

— Максим. Как сильно я тебе нравлюсь?

— А ты не видишь? Очень сильно. Не только потому что ты красивая. Ты милая, искренняя, умная.

— Фетиш на умненьких, — иронично.

— Что? Какой на… — он резко обрывает себя, сжимает челюсть. — Ты спросила. Я ответил. Что-то ещё? Раз уж у нас вечер откровений.

О боже… Я…

Я же на самом деле не хочу говорить ему про Александра. Повод ищу. Сто раз бы уже могла, но не сказала, и сейчас не скажу.

К горлу подкатывает что-то колючее, глаза влажными становятся.

Как бы сильно я тебя не любила, но себя я люблю больше.

Делаю шаг навстречу. Стену из морали, что так старательно распиналась построить, сама же и рушу.

Губы касаются его губ. Мне это нужно… так нужно сильно. Почувствовать его, чтобы остальной мир хоть на короткое время перестал существовать.

— Прости, — шепчу авансом. За то, что я молчаньем своим уже тебя предала. Не знаю, что дальше будет, да и не важно это… выбор ведь сделан уже.

Не могу я ради тебя пеной обратиться, не ту ты русалочку выбрал.

Максим не понимает, почему я прощенья прошу. Отстраняется. Внимательным изучающим взглядом мои промокшие от слëз щëки гладит. Да там… всего пару слезинок уронила. Ничего страшного.

И когда я уже собираюсь приблизиться, спрятать лицо у его шеи, он притягивает меня и целует.

Нежно. Медленно. Но при этом с неотвратимой сладкой властью надо мной. Только он так может. Как я и хотела…

Отпускает меня уже совсем другой Максим. Тревога сменяется лëгкой улыбкой. Расслабленной и такой… торжествующей, кажется.

Победу внутри празднует.

Мы стоим в стороне от шума, лишних людей. Фонарь рисует на тротуаре нашими длинными тенями. Тенью. Одной на двоих.

— Ты собиралась что-то важное про работу свою рассказать, — вспомнил.

Головой тихо качаю.

— Просто хотела сказать "спасибо".

— Мелочи, Вась, мне не сложно. Вернëмся обратно?

— Да, конечно, — отвечаю с тупейшей глупой улыбкой, но ничего лучше не могу выжать из себя. Либо она, либо слëзы опять.

— Про полчаса я погорячился. К полуночи подъедет один инвестор. Давно встретиться с ним хотел.

— Да, без проблем. Тут на самом деле весело. Я подожду.

Смотрит с прищуром.

— Какая ты сегодня сговорчивая. Может, и на переезд согласишься?

Хм.

— А знаешь… Не такая уж это и плохая идея. Студия в центре. Будет лишний час на поспать… Присылай своего риелтора.

Скажи ты сейчас, в эту самую минуту что-нибудь типа "какой риелтор? Ко мне переезд", пусть и без намëков на что-то большее, на тот же ограниченный срок моей годности…

Знаю — щëлкнул бы тумблер.

В тот же миг в пену, в ветер, в пепел бы для тебя обратилась. Ещё один шаг ко мне сделай. Пол шага. Хоть посмотри в ту же сторону, что и я смотрю.

Но ты улыбаешься, притягиваешь меня к себе и в макушку целуешь. Вася — молодец. Вася — послушная девочка.