54

Василиса

Сердце замирает, ускоряется, замирает, ускоряется, замирает, вырвется сейчас!.. Мою девушку?

Его-его! Сам сказал.

Кусаю нижнюю губу, чтобы хоть как-то унять неунимаемую улыбку. Вася! Где твоё достоинство? А, к чëрту. Улыбаюсь во все тридцать два!

— Я твоя девушка? — пусть ещё раз скажет.

— Да.

— Настоящая?

И не надо тут из себя важного брутального сноба строить! Вижу же, что сам еле улыбку сдерживаешь. Уголки губ тебя выдают, Миллеров.

— Настоящая.

— А ты, получается, мой парень?

— Звучит, как будто нам по четырнадцать, — нудит.

У меня парень — зануда. Самый шикарный, сексуальный и крутой в мире зануда.

— Всё? Мы выяснили отношения? Больше не ставишь карьеру выше меня?

Эй!

— А ты? — закидываю руки ему на плечи. — Ты ставишь карьеру выше меня?

— Ладно. Журналист, так журналист, — смеëтся! Серьёзный вопрос вообще-то, — что там тебе ещё нужно? Рейтинг поднять? Пошли. Камеры ещё не выключали. Сделаю тебе такой рейтинг…

Обхватив мою талию разворачивает меня, как куклу, к выходу из гримерки шаг делает, да такой широкий, что на шпильках не удерживаюсь.

— Эй! Максим!

Он специально делает так, чтобы я равновесие потеряла. Чтобы меня на лету под спину подхватить, как в кино. Зависаю, параллельно полу, а он надо мной. В десяти сантиметрах от моего лица. И приближается медленно.

А как смотрит… Как глазами пожирает… Секунду последнюю перед поцелуем растягивает, чтобы пространство сгуститься успело. Воздух исчез. И теперь только он мой воздух. А я его.

Как я ненавижу этот гул!

У Максима телефон вибрирует в кармане пиджака. Настойчиво. Только затихнет и по-новой.

Неужели не понятно, что, если не берут трубку, то не надо трезвонить без остановки? Занят Миллеров.

От девушки своей оторваться не может.

— Подожди, — ставит меня в вертикальное положение на дрожащие колени. Из-за него, между прочим, дрожат.

Отвечает.

Звук сразу убавил. Не понимаю, о чëм говорят на том конце, но кто-то, кажется, в истерике. Голос явно мужской, но на рëв пару раз срывается.

— Ничего. Не. Делайте. Я скоро буду, — Макс переключился в режим Цербера. Бр-р-р. Если бы видимая аура существовала, то вокруг Максима она бы чернее ночи стала.

В такие моменты страшновато рядом с ним находиться. Без резких движений к столику гримерному отступаю.

— Что-то срочное? — говорю, когда он трубку кладёт.

— Да, вопрос один решить нужно.

— Ничего. Мы много записали. На эфир хватит, — плечами пожимаю, — вечером зайду к тебе.

Всё же… это правда удобно. Когда мою квартиру и его кабинет разделяет всего несколько этажей.

— Не нужно. Я буду на выезде.

— Тогда ужин приготовлю, — улыбаюсь.

Его глаза сужаются. Нет. Не говори, не говори, не говори…

— Давай лучше закажем что-то, — сказал.

Это возмутительно!

— Да ты!.. Ты не даёшь людям второго шанса. Я хорошо готовлю. В прошлый раз случайно так вышло. Случайно! Увлеклась специями, с кем не бывает, — и чуть нас обоих не отравила, но обошлось же, — я сделаю простые…

Снова вибрация, но в этот раз я ей рада. Чуть было не ляпнула, что собираюсь блинов напечь. Блины же испортить невозможно? Правда… я их в последний раз делала ещё с бабушкой, но это… как кататься на велосипеде. Надеюсь.

— Да, Борь. Знаю… скоро приеду, — Максим обрывает вызов и поворачивает голову ко мне, — придумай, что хочешь. Вместе приготовим.

Звучит волшебно. Так бы и растеклась позорной лужей прямо тут, если бы он не ушёл. Целует на прощание и быстро исчезает.

Падаю в кресло. Ножки мои не держат настолько счастливое туловище. И голову. И трепещущее сердечко.

Обалдеть!

Интересно, как давно у нас серьёзно всё? По его мнению. С этого дня? Или с вечера после форума? Или с того момента, как он меня от Влада спас? Или…

— Василиса? — Вова заглядывает в открытую дверь.

— Заходи.

— Тебя Раевский хочет. Говорит, срочно.

Ух, как звучит страшно… Подумала бы я полчаса назад, а сейчас только улыбаться продолжаю.

Ну поорëт. Подумаешь. Контракт на три года. Сто раз ещё его ор слышать буду. Пора иммунитет вырабатывать.

По дороге к кабинету продюсера переименовываю своего мужчину в книге контактов. Повышен официально до "Мой Максим".

Пусть носит этот титул, пока в чувствах мне не признается, пока не скажет, что любит меня сильно-сильно, с первого взгляда и до… Ладно, об этом рано.

Вова весь путь рядом плетëтся. Бросает автоматную очередь кротких взглядов исподлобья.

Ни одного бородатого анекдота за сегодня не рассказал. Мемы смешные зажимает.

С тех пор, как Миллерова увидел, приуныл совсем.

Прости, Вова. Ничего не могу с этим поделать. Мой мужчина производит впечатление, да. На месте парней, я бы тоже держалась от меня подальше. Я — занята.

Как же это звучит!

Захожу в кабинет Раевского. Тот в своём кресле, развëрнут к окну. Пальцами перебирает кубик Рубика. Туда-сюда. Без цели.

— Проходи, садись, — удручëнно.

Как-то не по себе. Обычно я стоя его ругань выслушивала.

— Ты, Василиса Мартынова, — он откладывает игрушку, поворачивается и локти на стол кладëт, — просто… бестолочь. Ну как можно было? Ты ж… Э-эх, — рукой от меня отмахивается, — не сложно ж совсем. Тебе в ушко влетает, из ротика вылетает. Мы сколько раз репетировали. Зачем тебе треш-тесты устраивали? Можешь ведь. А сейчас что? Королеву драмы из себя разыгрываешь. Ну как с тобой работать?

Я не совсем понимаю… Меня увольняют? Кричал бы — поняла. Но он просто разочарованно растягивает слова. Лениво даже. Для галочки.

Даже шарфик не развязывает, чтобы кинуть.

— Давай, моя упавшая звезда. Время подниматься. Повторяй: извиняюсь, дядя Гриша, за то, что струсила, я больше так не буду.

Глазами хлопаю. Он ждëт.

Меня никак за мою выходку не накажут?

— Я… больше так не буду.

— И правильно! Смотри мне, — первая высокая нота, и пальцем грозит, — только что разговаривал с Птицыным. Он пустит наш пилот дублем у себя на канале в эту субботу вечером. Прайм тайм, девочка! Небеса ближе, чем нам казалось.

— Ничего себе, — выдыхаю.

"Птицын LIVE" — это же огромный канал, почти федеральный! Это очень круто!