61

Василиса

Шум прибоя. Тëплый солёный ветер в волосах.

Максим подхватывает меня на руки, и я визжу от неожиданности.

— Не бросай! — хватаюсь за плечи, но он уже смеётся, раскачивает меня, отпускает. Я лечу в тёплую лазурную воду.

Плюхаюсь, поднимая целую гору брызг.

Глубина принимает мягко. Восторг, как в детстве. Ни капельки не страшно.

Выныриваю, откидываю мокрые волосы, а он тут как тут. Сразу за мной прыгнул. Сильные руки обвивают талию под водой, притягивают ближе. Обнимаю его за шею, зарываюсь пальцами в чёрные влажные пряди.

— Люблю тебя, — говорит он.

Целую первая, на губах вкус его улыбки. Правда любит. И я люблю. Как же я счастлива.

— Поплыли к берегу? — спрашивает.

Да, но…

Я не умею плавать. А сейчас тогда что делаю?..

Сердце замирает. Вода становится густой. Под спиной что-то жëсткое.

Нет-нет-нет! Я не хочу просыпаться! Рано. Ещё немного, я так соскучилась, ещё чуть-чуть хочу с ним побыть…

Образ Максима неумолимо расплывается.

Я дёргаюсь на постели, хватая ртом воздух. Веки сжимаю, только бы не так быстро в реальности оказаться. Как же я ненавижу её… эту реальность…

Поздно.

Я снова дома. В своей постели. За окном тарабанит дождь. Мне зябко и до тошноты горько. Как и каждое утро.

Месяц без него.

Но это ничего. Я держусь. Знаю, что увижу его. Рано или поздно. Хотя бы на суде том же. Хотя бы мельком. И пусть в мою сторону не посмотрит, заслужила, но я-то на него смотреть буду.

И не через экран, а по-настоящему.

Этим и держусь. Ожиданием.

Соскучилась безумно.

На телефоне срабатывает будильник. Раньше имела привычку откладывать его по сто раз. Минутки сна у себя же выторговывать. Сейчас нет. А смысл?

Сразу встаю.

Иду в душ, потом кофе и завтрак. Нужны силы, чтобы перед камерой улыбаться.

Водитель приедет через час. Личный мой водитель. Раевский приставил.

Я же теперь — такая ценность…

Гусыня, золотые яйца несущая. Гусочка, как меня теперь ласково называют.

Первый выпуск "Точки опоры" побил все рекорды просмотров. На него реакций столько сняли… Сначала обзоры. Потом обзоры обзоров. Команду нашу по подкастам затаскали.

А главная инфо-бомба — я. Как и мечтала.

Смешно даже. Будто попалась на уловку хитрого джина. Желание моё исполнил, но только несчастнее сделал. С ног на голову мир мой перевернул и тряс, тряс, пока всю не вытряс.

Пустая оболочка.

Раевский психотерапевта мне приставил. Тот колëс навыписывал, но я не пью. Не хочу. Нет у меня депрессии. Просто хреново.

Продюсер трясется надо мной так, что аж бесит. Боится, что я из строя выйду. Дарьюшка-то его, золотце талантливое, не справилась.

Второй выпуск провела полностью самостоятельно. Я в это время в больнице отлëживалась. И очень слабо провела, надо сказать.

Лебезила перед гостем, глазки ему строила. Зависала надувной куклой, пока ей в наушник подсказки надиктовывали. Так налажала, что даже монтажёр не помог.

Вой в сети поднялся в мою защиту. Еле замяли. Наши сослались на то, что я просто недоступна, а как выпишут — сразу вернусь. На место главной звезды.

Звезда — я. Ура.

Надеваю джинсы, свитер. Расческу не нашла. Наливаю кофе в термокружку и выхожу.

Надоело дома. Лучше на дождь посмотрю, пока водителя жду.

Сегодня записываем ролик с топовым строителем. Там меня и расчешут, и накрасят, и оденут правильно.

Как ни странно, после скандала к нам очередь из бизнесменов стоит. Все понимают, что проект на самом верху курируется. Засветиться в "Точке опоры" — дело чести. Значит, скрывать нечего и можно рассчитывать на крупные госконтракты.

Холодно сегодня. Нужно было куртку надеть. Прижимаю тëплый кофе к груди. Сегодня я не плачу, только небо. Мне нельзя. Глаза опухнут — не замажут.

Я не хотела я возвращаться. Честно.

В больнице на повторе пересматривала раз за разом первый выпуск. Наизусть выучила. Ложь, грязь и провокация.

Вернуться? Да я убить их всех была готова!

Каждого, кто знал и молчал. А больше всех этого Борисова! Подлый злой старикашка! Я и сейчас, как вспомню, кулаки сжимаю непроизвольно.

Выяснила, чем ему Макс не угодил.

Как там у Минаева в Духлессе было? Бабки! Бабки! Сука, бабки!

Банальщина.

Не для себя, конечно. Ему зачем? Девятый десяток дед разменял. Помирать уже скоро.

Для внука любимого. Дашь на дашь получилось.

Там у Даниила грант весной из-под носа увели. Большой, жирный. Тот самый, на который он сейчас научные центры открывает. А как его вернули? Почему на конкурента дело уголовное завели? Проворовался? Или из-за шумихи, которую журналисты подняли?

Не-а.

Все так думали, но, оказалось, дедушка потыкал палкой старые связи, подсуетился.

За услугу обещал содействие в деле Миллеровых. Раевского подключил. Они как раз Максиму девочку искали, а тут я подвернулась.

Идеальный вариант же.

То, что, вообще-то, Хуарос и Миллеров младший в хороших отношениях, приятели, дедулю никак не смутило. Ну, посадят одного, ещё найдëт. Общительный же мальчик.

Часть этого треша мне рассказала Катя, жена Даниила. Часть накопала Рита. Раевский подтвердил и ещё накинул деталей, когда меня умолял работу не бросать.

К моменту выписки я уже вполне чëтко представляла, как, когда и что.

Хотела рассказать Максиму. Думала, мало ли, вдруг это чем-то поможет. И тогда, может быть… он поймëт. Остынет когда-нибудь.

Простит.

Наивная… нет. Наглая оборзевшая дурочка!

Ну какое к чертям прощение?

Я его обманула. Предала. Подставила. Чуть не убила!

Как же сильно я испугалась, проснувшись в больнице. Настоящий парализующий ужас. А потом, как сказали, в каком он состоянии — самой жить расхотелось.

Врачи чудо совершили. С того света его вытащили. Он же… машину тогда развернул, весь удар на его сторону пришёлся. Мы на огромной скорости на красный летели. А там грузовик.

Я легко отделалась. Врачи говорили, что Максим тоже. Большое везение. Несмотря на тяжёлое начало, восстанавливались мы быстро.

Но по-отдельности. В разных больницах.

Его перевезли почти сразу. Всего несколько дней прошло.

Меня тогда только перевели в обычную палату. Подхожу к окну и замираю. Внизу — он. На тележке, с аппаратами и капельницами. Загружается в реанимобиль, чтобы в частную клинику переехать.

Мой Максим.

С тех пор я его не видела.