63

Максим

Сутки после аварии

Дышу. Тупая боль разливается по телу, будто меня грузовик переехал… Ах, да. Так и было.

Пахнет больницей. Сквозь белый шум пробивается писк аппаратуры. Голоса. Мужской и женский.

Пытаюсь шеей пошевелить.

Голова раскалывается пополам. Походу хирург у меня в черепе топор забыл.

— Морфий, — хриплю, не открывая глаз, — Викодин. Что там у вас на ужин? Давайте всё и с добавкой.

Совсем рядом довольная усмешка.

Гору усилий трачу на то, чтобы глаза открыть.

Я в белой палате. Под завязку напичканной оборудованием. А Вася?..

— С вашей спутницей всё в порядке, — предвосхищает вопрос какой-то щуплый хер в халате.

Не доктор. Не хирург. По лицу понятно. По тому лисьему любопытству, с которым он меня оглядывает.

Рядом с ним настоящая медсестра, но она сразу же уходит.

— Как Вы себя чувствуете?

Он мне уже не нравится.

Приглядываюсь. Молодой вроде. Часы дорогие, спрятаны под манжетой. Костюмчик явно не на зарплату бюджетника.

— Как после встречи с фурой, — слова даются легко, выспался, — а ты кто?

Он щерится весело.

— Орлов, Олег Каримович.

Достаëт корочку и держит близко, но буквы мелкие. Нихуя не вижу без очков.

Заместитель… начальника следственного отдела… По особо важным делам.

— Нам есть, что обсудить, — убирает удостоверение.

Пиздец у нас следаки пошли охреневшие. Караулят прямо в реанимации.

— Я пришёл просто поговорить, неофициально, — заявляет.

— Нужен собеседник, иди поговори с моим адвокатом. Он у меня компанейский. Правда, за час дорого берёт.

Из крови походу не весь наркоз вымылся. Тянет похохмить.

Олежка смеётся. Какой-то табурет двигает ногой к моей койке. Плюхается.

— Я Вам не враг, Максим. На самом деле, я — Ваш ангел-хранитель. И сейчас Вы это поймëте.

Даже интересно.

По-хорошему, надо бы его сразу послать, но чутьё… Послушаю.

— Вы хороший человек, Максим. И занимаетесь хорошим делом. Мы вдоль и поперёк изучили ваш фонд. Восемьдесят процентов ваших сделок — чистые. Вы открыли дорогу в жизнь многим проектам, достойным…

Ну началось. Я надеялся, что он проявит больше фантазии. Сейчас включит плохого полицейского.

Три, два, один.

— Но остальные двадцать сделаны для прикрытия… — ноль.

— Дальше с адвокатом, — тянусь к кнопке вызова врача. Жму.

— Мы понимаем, что Вы не могли иначе. Долги за помощь на старте — такое дело… семейное.

Вот оно. Чёртова прослушка Василисы. Каждое слово моё будут использовать. Что ж я успел ей наговорить?.. Вроде, ничего важного.

— Вы не такой, как Ваш отец. У Вас мало общего. Незачем идти с ним на дно… Его и всех остальных уже задержали. У нас достаточно улик.

— Желаю удачи, — перебиваю, — сажайте его и всю его шоблу. Плакать не буду, но и помогать тоже.

Следователь вдруг меняется в лице. Дружеский тон исчезает, как будто его и не было.

— Вы сядете на двадцать лет, Максим. Строгого.

— Что? — усмехаюсь.

Они что там курят в своём отделении?

— Отягчающие обстоятельства.

— Какие обстоятельства? На меня ничего нет. Вам придётся сильно изъебнуться, чтобы приписать мошенничество, но и это — четыре года максимум.

— Мошенничество? Максим, я говорю об убийстве. Владислав Смирнов. Помните такого?

По коже ток простреливает. Лицо держу, но… блядь.

— Вы, как и обещали возлюбленной, закопали его тело в ближайшей лесополосе? Или решили проблему иным методом… семейным?

Адвокат. Хороший нужен.

— Организовали этот внезапный "отпуск", — кавычки показывает пальцами, — отлично убрали за собой. Однако… кое-что упустили, — экран его телефона загорается фотографией окровавленной тряпки, — в этом он был? Верно? На найденной одежде Ваша, Максим, ДНК. И у нас есть свидетель. Ваша девушка.

Вася? Свидетель? А я думал, что хуже быть не может.

— Надеюсь, не нужно объяснять, что теперь, после услышанного, ваша встреча с ней будет расценена, как попытка договориться? — подмигивает.

— Мне уже предъявили обвинение?

Этот гондон лучистой улыбочкой светит. Не пойму, его настроение по три раза в минуту меняется.

— Скажу честно. Обвинения нет и вероятность его появления зависит только от Вас. Судя по тому, что мы слышали в записи, этот Влад был настоящим отбросом. У нас и так достаточно работы.

В палате появляется настоящий доктор.

— Это реанимация! На выход!

— Конечно, конечно. Я зашёл только поздороваться, — Олежка напоследок наклоняется, голос понижает, — не усложняйте жизнь себе и нам, Максим. Сотрудничайте. И Владислав так и останется пропавшим без вести.