64

Василиса

Ой, ну и пожалуйста!

Бегать я за ним ещё буду! Прощенья выпрашивать. Ха. Не хочешь меня видеть — я тоже не хочу!

Строит из себя…

С порога: "Василиса Мартынова, у нас на Ваш счёт особые распоряжения…"

Надо было меньше ворованных денег через свою конторку прогонять, тогда бы не загремел! Сам виноват, сам себя подставил, вот и сиди сам в своей норе!

Эти эмоции мне больше нравятся. А то — расклеилась совсем. Из-за кого? Из-за очкастого… жулика!

— Домой поехали! — задней дверью машины хлопаю, на место своё протискиваюсь.

Какой же гад. Просто поговорить. Просто выслушать. Один раз. Один единственный раз. Точку поставить. Что в этом сложного? Тебе пару лет тюрьмы за это накинут? Нет! Ну так потерпи пять минут.

Нет же. Будем до победного строить грустного одинокого принца в высокой башне.

— Помедленнее до конца улицы, чтобы, как черепахи, два километра в час, — командую.

Пусть из окна смотрит. Передумает, а поздно! Выходить и догонять нельзя. Сиди там, на своём подоконнике, и думай о том, что потерял.

Останавливаемся у супермаркета, недалеко от моего дома.

Водителя отпускаю.

Дождь уже не льёт, но воздух всё равно сырой, липкий, как будто город обтягивает полиэтиленовая плёнка.

В магазине печально мажу взглядом по винным рядам. Жаль, что моя блондинистая мамашка уехала. Какой повод пропадает!

Но ничего не поделаешь. У неё месяц выдался не лучше моего. Мужа на измене поймала, бедняжка. Вот отчего он на работе пропадал, коллегу вечерами в курилке пëхал. И судя по всему, планирует пëхать и дальше. А воя-то сколько было! Аня то, Аня сë. Поправилась, подурнела, поскучнела, только и думает, что о ребëнке, а его-трудоголика не понимает.

Мужикам лишь бы женщину свою во всём обвинить! Сами косячат, а мы крайние!

Сейчас Анюта нервы на побережье Чёрного моря восстанавливает, у тëтки. Созваниваемся с ней, но, конечно, это не то. Да и по малютке её скучаю. Так, обычно, потискаешь, она засмеётся и вроде мир чуть милее становится. Наверное, мои невостребованные яйцеклетки стучат о том, что часики тикают.

Зато теперь официально могу заявить, что меня здесь ничто не держит. Присмотрюсь к новому ЖК около студии. С теперешней зарплатой могу себе позволить ипотеку с сумасшедшим процентом.

Бабушкину квартиру продам. Будет первоначальный взнос. Что я, в самом деле, как маленькая? Я — не дура, которую со всех сторон обманули и поимели. Я — беспринципная карьеристка. Пора вливаться в мир взрослых проблем и обязанностей.

И собаку заведу!

Но сегодня — тортик. Хватаю первый попавшийся медовик и иду к кассе.

Резко останавливаюсь.

Сердце сжимается, трусливо сползая к пяткам.

Господи, пусть это будут галлюцинации… Пусть…

— Малышка! Как я рад тебя видеть, — правда рад. Влад скалится так, что у меня мурашки по спине бегут.

Похож на бомжа пропитого. Хоть и в одежде нормальной. В руках корзинка, спину выпрямляет, чтобы больше казаться. Ноздри раздувает, до моего запаха дотянуться пытается.

Отворачиваюсь, но уже поздно.

И нафиг мне этот торт нужен был! Спокойно бы до подъезда доехала. Нет же…

— Как дела? Видел твою передачу, так классно получилось урода этого размотать. Бывшего же, да?

Сволочь.

Сворачиваю в ряд с бытовой химией. Он напористо за мной плетëтся.

Первая мысль — позорное бегство. Вторая — это общественное место, ничего он мне не сделает. Третья:

— Я вызываю полицию, — по венам разливается гадкий брезгливый страх.

Сказала так, чтобы он убежал, но он не бежит. Да и мне не спрятаться. Возомнила из себя воительницу, а по факту всё та же трусливая слабая идиотка. Плыву по течению и даже от слизняков увернуться не в состоянии сама.

Нужно было сразу на Влада написать заявление, ещё тогда. Но он надолго уехал, думала, обойдëтся… Слабачка. Лишь бы не делать ничего, лишь бы ответственность на себя не брать…

А сейчас телефон достаю. Печатаю короткий номер из трёх цифр.

— Ой, не сове-етую, — самодовольно растягивает он, — у меня там, знаешь ли, связи появились. С серьёзными влиятельными людьми подружился. Благодаря тебе, между прочим.

— Сейчас и посмотрим на твои связи, — понторез хренов. Мало его Максим в прошлый раз поколотил.

От воспоминания о нём, о том вечере, тошнотворный холодок подкатывает к горлу.

Влад плечами пожимает.

— Как знаешь. Мне бояться нечего. Думаешь, где я пропадал всё это время?

Палец зависает над кнопкой вызова.

— В Сочи?

— Пха! Гопники Миллерова отобрали мой телефон. Ну формально я сам его оставил, когда от них ушёл, но то, что они с мамкой моей переписывались, козлы, я им не прощу. Скоро получат все по заслугам.

— О чëм ты?..

— О том, малышка, что я, как нормальный человек, сразу после нашего фееричного с тобой расставания не стал дожидаться, пока меня прибьют, а пошёл в полицию. И правильно сделал.

Он плюхает руку на полку рядом с моей головой. Тот самый сумасшедший огонёк в глазах играет. Радуется, как малолетний маньяк, вырвавший крылышки мухе.

Позвоню обязательно, но сначала выслушаю. Тем более его самого распирает от желания рассказать.

— Дальше.

— Интересно? — улыбается. — Дальше моя исповедь попало кому надо. Оказалось, твой хахаль давно у них в разработке. Как и вся его вороватая семейка. Со мной встретились опера, попросили о помощи. И я помог.

— Как?

— Это было не сложно. Мне выделили квартиру, приставили охрану. Нужно было затаиться, чтобы твой подумал, что я скончался от нанесённых мне травм, — мимо покупатель проходит, Влад голос понижает, — я так полагаю, это было нужно, чтобы он дал показания против старшего. И судя по тому, что сегодня меня выпустили, всё получилось.

Я отстраняюсь.

Поэтому Максима под домашний арест перевели? Он всё это время думал, что Влад… Боже, да он же наверняка и сейчас так думает.

Этим ничтожеством его шантажировали?.. Но это… за гранью уже.

— Отойди, — толкаю бывшего и иду к выходу.

Заприметила у дверей соседа снизу. Как кстати, что он боксëр в прошлом. Вместе до дома доберемся.

— Васюш, ну ты чего?.. Ещё обижаешься?

С кретином этим юрист мой пусть разберётся. По пути печатаю ему сообщение о том, что мне угрожает сумасшедший фанат, контакты Влада отправляю.

Я до такой степени в шоке, что даже бояться перестаю. За себя. За Макса — я в ужасе просто.

И то, что до этого было — низко, а тут… не просто дно — ниже дна. И кто выдержать такое способен?.. Что за люди вообще?! Ничего святого.

Животные настоящие.

А я?..

Смеюсь. Устраиваюсь хвостиком за соседом и тупо хихикаю просто всю дорогу до дома. Потому что, наконец, поняла, кто я на самом деле.

Дошло, наконец!

Я — часть той своры, что сейчас грызёт Максима. Не лучше их. Не лучше Борисова, Раевского и не гнушающихся ничем прокуроров. Моралистов, которые смакуют тему справедливости и торжества закона, которым на правду плевать, лишь бы копеечка за охваты падала. Сколько угодно могу себя обстоятельствами оправдывать, но правда в том, что я такая же. Абсолютно.

И от падения Максима и его семьи поимела так много, как мне и не снилось раньше. Огромный сладкий кусок отхватила, утащила в свою пещеру, но при этом вою о том, что я особенная, что я тоже жертва, мне пришлось, меня обманули… Но свою часть добычи никому не отдаю. До конца жизни мне её хватит.

А самое смешное, наверное, во всём этом то, что я с первого дня знала, что сделать нужно.

Со дня выхода интервью. Когда Вова правду рассказал.

Потому что единственное верное решение — оно всегда очевидно. На поверхности. В моём случае, решение неприятное и болючее. И с последствиями такими, что мало не покажется.

А как иначе?

Как сейчас? Не-е-ет… Не жизнь это — как сейчас.

Жить начну после.

Самоубийства.

Дома я делаю всё быстро. Хватит время тянуть. Перед смертью не надышишься, как говорится.

Иду в душ, тщательно смываю макияж, выхожу и переодеваюсь в удобное. Надо бы перекусить, но кусок в горло не лезет. Поэтому просто пью крепкий чай с ударной дозой сахара.

Потом беру телефон, чтобы заказать билеты на поезд. В один конец, к Ане. Она говорит, что морским воздухом дышится легче.

Есть парочка поездов совсем скоро, но я не спешу. Покупаю место на том, что отправляется в полночь.

К полуночи всё успею.

Звоню Жанне. Договариваюсь о том, что буду делать после самоубийства. Она молодец, не отказывает. Без лишних вопросов соглашается мне помочь.

Теперь пора…

Выставляю свет — зрители любят красивую картинку. Ставлю телефон на подставку, выстраиваю ракурс. Включаю камеру.

И говорю.

Обо всём рассказываю. С самого начала. С того момента, как в начальница "Бизнес РФ" дала задание записать короткий блиц с Максимом и дальше, дальше, дальше… пока не врезаюсь в точку невозврата, то есть, в сегодня. День, когда чушь из склеенных кусочков голоса Максима в топе просмотров, а самому ему угрожают сроком за убийство, которого не было.

Больше часа выходит.

Я не пересматриваю. Только проматываю вперёд-назад, чтобы проверить, везде ли записался звук.

Получилось идеально.

Открываю "Телеграм".

Ну что, коллега! У меня для тебя подарок!

Тебе первой отправлю. По старой дружбе, считай. Успей воспользоваться.

Загружаю видео в личные сообщения Аксиньи Соболь, дублирую в предложку её же группы, а, немного подождав, отправляю ещё в несколько крупных "Телеграм"-каналов.

Ну вот и всё.

Запись улетает синими самолëтиками в трубу вслед за моей безбедной жизнью и карьерой.

Карьеристка, блин… Хреновая из меня карьеристка! Месяц медных труб всего выдержала, чуть не удавилась.

Да и ладно… Чëрт с ними.