68

Утро.

Наше утро.

Чувствую, что проснулась и выспалась, хотя, судя по тому, что ещё только-только сквозь тучи начало пробиваться солнце, восьми ещё нет. Значит, спим мы всего ничего. Пару часов.

Сильные руки крепко обвивают мою талию, прижимаюсь спиной к его горячей груди. Приятно так. Ровное дыхание греет шею.

Тепло, уютно и совершенно правильно.

Мы, как две идеально подходящие друг другу детальки. Сложные, заковыристые, но при этом вместе — полная гармония.

Вот это я размечталась. Успех планку моего самомнения до самого неба запустил.

Всю ночь Максиму на практике показывала, как сильно люблю его.

Ему понравилось, как признание из моих уст звучит. Заставлял меня повторять, а ведь сам, гад, ни разу не сказал! Зато, что только не делал, чтобы я это и без слов поняла. Прочувствовала каждой клеточкой. Очень доходчиво. Много раз.

Конечно, любит.

Простил бы он меня, если бы не любил? Обнимал бы сейчас так бережно и крепко, как самое ценное сокровище?

Какое страшное слово на букву "Л". Ну и не говори. Главное, будь со мной… а по утрам целуй, как сейчас…

Он слегка касается губами моего виска. Еще не до конца проснувшись, ставит печать принадлежности.

Дождь за окно выстукивает неспешную мелодию по мокрым стёклам. Октябрь — такой прекрасный месяц. Особенно этот октябрь.

По ощущениям, мы валяемся ещё примерно минут двадцать. Только намечается интересное "доброе утро", как срабатывает мой будильник.

Подскакиваю на кровати. Вставать срочно!

Сегодня к Максиму проверяющие должны прийти. В любое время могут заявиться, а уже утро. Вдруг сейчас? Нельзя, чтобы меня здесь застукали. Ни в коем случае!

Раз уж телефон в руках, пролистываю пропущенные. Ого… Сообщений столько… А новостей…

Вот это люди по ночам эффективно работают! Уже нарезали моё видео на короткие ролики и растащили по каналам самые интересные куски. Оперативно.

Макс сгребает меня обратно, накрывает.

— Нет-нет, мне нужно… — жалобно пищу, выползая из-под одеяла.

— Не паникуй, рано ещё, — он вообще не волнуется, даже глаз не открыл.

Проверка при домашнем аресте — очень серьёзно! Если меня здесь найдут, то Макса могут отправить обратно в СИЗО до самого суда.

— Нет! Макс!

Умом я понимаю, почему он не спешит.

Записи с подъездных камер вчера зависли на моменте, когда мы с Жанной входили, потом отвисли, потом снова заглючили, когда она выходила одна. Техника ненадёжна, что с неё взять?

Если инспектор придёт слишком рано, то ему придётся подняться на лифте на четвёртый этаж. Тоже техника: может на минуту и застрять. Как раз на время, которое понадобится охране, чтобы позвонить и предупредить… А если проверяющий решит подняться по лестнице, то дверь на четвёртый вдруг забарахлит. А что вы хотели? Дому больше ста лет. Удивительно, как ещё в труху не рассыпался.

Всё вроде схвачено, но мне боязно. И так проблемы сплошные приношу, не хватало любимого за решётку опять отправить.

— Домой не возвращайся, номер в гостинице сними. Деньги есть? — его ладонь плавно скользит по моей коже, он проводит пальцами по следам, которые сам же мне этой ночью и оставил.

— Да…

Мы полностью без одежды.

Дурманящий воздух, пропитанный сладостью этой ночи, тем, что мы творили в разных местах квартиры, заводит дико. В момент.

— Мой адвокат с тобой свяжется, скажет, что дальше делать, — говорит хрипло, безумно сексуально. Так, что пальчики на ногах немеют и сжимаются.

Одним ловким движением оказываюсь на нëм сверху, обнимая ногами за талию и упираясь ладонями в твёрдую грудь. Прогибаюсь в пояснице, на секунду коснувшись лобком возбужденной твёрдой плоти. Губы пересыхают. Тело сладко ноет от предвкушения.

— А ближе к ночи — приезжай, — Макс впивается пальцами в мои бëдра, — охранник покажет служебный вход без камер.

Да-да-да-да-да!

Это я могу. Всегда за. Перспективы идеальные вырисовываются.

Он слегка приподнимает меня и аккуратно медленно насаживает. Сантиметр за сантиметром.

Тело простреливает волной кайфа. Растягиваюсь на ней, расплываюсь. А он не торопится совсем, смакует нашу близость, каждую её секунду. Покачивая меня на себе, но не опуская до конца. Нежно. И когда я только начинаю привыкать к неспешному темпу, наслаждаясь и двигаясь навстречу, он резко врезается до конца. Выбивает из моей груди громкий стон, губами своими сразу же его захватывая.

Целует жадно, переходит на шею и обжигающее втягивает кожу. Сильно. Дëргаюсь, и тогда он влажно скользит языком к ушку, чувствую, становится невыносимо остро.

Удовольствие слепит… Как же кайфово… У меня внутри будто факел разгорается. Искрит. Горячими потоками по ещё не остывшему с ночи телу расходится. А щемящая боль от его укуса вместе с тем глубоким сладким чувством наполненности, с ускорением и нарастающим ритмом, с требовательными ласками его рук на спине и груди, заставляют сознание потеряться совсем где-то в сладком красном тумане. Его жар, его запах, его власть… я — его…

Макс почти до самого пика доводит меня в этой позе, потом опрокидывает на спину, продолжает двигаться быстрее, любить меня, брать.

Ночи мало одной. Нам двоим еë мало было. Он не хочет меня отпускать, а я уходить не хочу…

Но надо.

На-до.

Сумку со своими дорожными вещами я вечером подняла в его квартиру. После душа одеваю тонкую красную пижамку из искусственного шёлка. Варю кофе и готовлю несложный завтрак. Продуктов у него почти нет… надо бы привезти.

Пританцовывая, тащу поднос в постель, с которой Макс так и не захотел вставать.

Не знаю, было ли у него вообще время во взрослой жизни, когда можно никуда не спешить… Он вечно занят, вечно на телефоне. Живëт во всех часовых поясах сразу. Пока мы с ним встречались, мог среди ночи сорваться на работу или на встречу какую-нибудь.

Как же классно, что это особенное время, я вместе с ним провожу.

После завтрака надеваю водолазку с высоким горлом.

На шею без слëз не взглянешь! Несколько мелких засосов, и просто огромный на самом видном месте! Свежий, только что, утром, оставленный. Насыщенного розового цвета. А Макс ещё… смотрит с такой наглой гордостью на меня!

Пометил, называется.

Хорошо, что я больше не планирую перед камерой появляться. Хотя… скорее всего, придётся в нескольких подкастах поучаствовать… Но виновато-извинительная водолазка даже в тему.

Максим упоминал ночью что, раз я сама пошла по пути публичности, отступать нельзя. Слабостью воспримут и затопчут. Только вперёд.

Под строгим надзором его команды, разумеется. Юристы, пиарщики. Больше никакой самодеятельности.

Хрен Раевскому, а не должность генпродюсера на телеке!

Подробностей пока не знаю, но вскользь Макс упоминал про незаконную прослушку, шантаж, распространение заведомо ложных сведений. И это только вершина айсберга. Только то, что меня напрямую будет касаться.

А так… не знаю, что у него за план, но там всем причастным достанется…

В реальный мир вылетаю на крыльях. Жёлтый парик под мышкой. Его нужно вернуть. Жанна из театрального реквизита прихватила.

На улице натыкаюсь на мужчину в форме. Глазки в пол. Бутафорские очки на нос повыше.

Фух… Вовремя сбежала, конечно.