70

От волнения сжимаю большие пальцы. Там, по краю кутикулы, кожа чувствительная. Если ногтями надавить, мелкая щипучая боль, будто иголочкой, простреливает. Очень отвлекает. На мгновение мысли из головы выгонят, но те, что им на смену идут — не лучше.

Случилось так, как я и предполагала.

Максим решил встретить бой курантов с родными. И я его понимаю, конечно… Сложный год, сложное положение, а перспективы ещё сложнее. Семья и так изрядно поредела, половина мужчин под следствием, подписку о невыезде дали только Максиму.

Сплочённость остальных очень важна.

Ему нужно там быть. Да.

— А я… может, в другой раз? — с ужасом оглядываюсь на гору коробок на заднем сиденье машины. Подарки на полу и на креслах, и это только те, что не поместились в багажник.

— Привыкай.

Сказал, как отрезал. Только газа немного поддал. Аккуратно. Сегодня он на дороге сосредоточен, как никогда.

Если честно, ноги немного опасались к нему в машину садиться. А, когда он сказал, куда едем, так вовсе всю затрясло.

Едем в особняк.

Тот самый, в который я на гендер-пати так и не попала. Ох… Это… Я не ожидала, что это случится так скоро.

Я тогда готова была, а сейчас что-то не очень.

Рука Максима на рычаге переключения передач. Накрываю её холодной ладошкой.

Смотрю, как мелькают пëстрые витрины и вдруг вспоминаю:

— Нужно ко мне! Переодеться.

День же ещё. Думала, что рано. Нужно переодеться, волосы хотя бы подкрутить, ресницы накрасить.

Максим бросает на меня короткий оценивающий взгляд.

— Ты прекрасно выглядишь.

Мило, что он так думает, конечно… но я так не могу. Если его мама решит плеснуть в меня шампанским, то пусть оно прольëтся на вечернее платье, а не на свитер с принтом смешного новогоднего гуся.

Делаем небольшой круг до моего отеля.

Вылетаю из машины первая, он за мной, не спеша.

Я умею быстро собираться. Нужно двадцать минут, ну тридцать…

Из номера мы выходим через три часа!

На праздничный обед точно опоздали, теперь планируем опоздать ещё и на ужин.

Максим меня практически на руках выносит. Изнеженную ласками, удовлетворенную до последней нервной клеточки.

В шикарном платье из тонкого бархата, между прочим. Очень красивом.

— Всё ещё страшно? — спрашивает Макс.

Я отрицательно качаю головой.

— Хоть с английской королевой меня знакомь, — улыбаюсь.

В крови столько дофамина, что для гормонов стресса места нет. Тело будто наполнено тëплым мëдом, сладкая тяжесть до кончиков пальцев. Полежать бы ещё, на кровати понежиться в его руках.

Но и так классно.

В особняк мы приезжаем последними и сразу же на себя всё внимание забираем. Гостей много. Большая семья и, судя по всему, очень дружная.

В основном — дети и женщины. Мужчины тоже есть, но по большей части — молодые. Те, кто не захотели или попросту, в силу возраста, ещё не успели втянуться в семейный бизнес.

Максима первым делом ловит его бабушка. Затискивает, зацеловывает. Она хорошо выглядит, в элегантном типично шанелевском костюме с современной стрижкой, очень удачной подтяжкой лица.

Сетует на то, как сильно он похудел.

Это так мило. Все бабушки одинаковы. В её тонких руках сложно выглядеть взрослым и суровым, как бы Максим не старался.

А со мной все предельно… вежливы. Даже слишком. Как-то от этого не по себе. Я к другому морально готовилась. Родственники с перебором играют. Обнимают так, что рëбра трещат. Мама его первая подошла, выдавила фальшивую улыбку, но глаза… брррр… холод по спине.

Только его беременная племянница, которая, кстати, правда на Жанну по типажу похожа, искренне мне обрадовалась. Но у беременных такое бывает, сентиментальность зашкаливает.

— Дай им время, — шепчет Максим наедине, показывая мне дом.

— Стерпится-слюбится? — кокетничаю.

— А тебе мало моей любви?

— Ну конечно, — смеюсь негромко, — ты меня разбаловал. Теперь всех очаровать хочу.

Он загадочно улыбается, поправляя прядь у моего лица.

Что? Думает, я слишком размечталась? А как тут не размечтаться, когда такие чудеса происходят? Он здесь, и сегодня впервые сказал, что любит меня. Сказка настоящая.

Ближе к полуночи мы проходим в большой зал. Здесь живая музыка. Аниматоры в костюмах Деда Мороза, Снегурочки и, почему-то, хромающих пиратов, развлекают детей. По центру — большой стол, на котором масса угощений.

Так и не скажешь, что этой семье личные счета заблокировали.

Господи, это что… олень?! Ну да… Тазиками с чёрной икрой уже никого не удивишь.

Максим садится во главе. Я так понимаю, это место раньше его отцу принадлежало. Теперь за ним Миллеров младший. А по левую руку — я.

Непривычно и очень волнительно.

Выпрямляю спину. Плечи тяжёлые становятся, как будто на них груз ответственности ложится.

Любимая девушка Максима Алексеевича Миллерова… Звучит, как важная перспективная должность. Нужно соответствовать.

— А это?.. — указываю на листочек с золотыми вензелями и строчками, лежащий около моего бокала.

— Для желаний, — обыденно отвечает Макс и принимается что-то писать на своём.

Не знала, что богачи таким занимаются. Может, поэтому они и такие богатые?

Оглядываюсь по сторонам. Все пишут. Мальчик, которому на вид года три, держит стакан сока и диктует маме длинный список игрушек.

А я раньше никогда ничего не загадывала на Новый год. Точнее, загадывала, но не таким методом… Чего бы пожелать?.. В голове моментально вспыхивает образ. Ну конечно! Чего же ещё? Только это.

Вывожу карандашом мелкие буквы, прикрывая листик ладонью, чтобы кое-кто не подглядывал.

Зажигалки тут же лежат.

Десять!

Куранты уже. Нужно поторопиться.

— Что ты написала? — спрашивает Макс.

Девять!

— Не скажу, секрет.

Восемь!

— Ты скажи первый, — добавляю.

Семь!

— Секрет.

Шесть!

Какая хорошая бумага. Быстро догорает.

Пять!

Пепел падает в шампанское.

Четыре!

Пузырьки ударяют в нос.

Три!

Пью, быстро пью, залпом, но тут…

Два!

Что-то твëрдое ударяется о губы.

Один!

Резко отрываю ободок. Приглушенное звяканье о стекло. Смотрю внутрь.

— С Новым годом!!! — со всех сторон разом переливисто.

Но я продолжаю смотреть на дно бокала.

Не понимаю. Нет, понимаю, но поверить не могу… Опрокидываю содержимое на ладошку.

— Ты выйдешь за меня? — совсем рядом голос Максима.

Взгляд от кольца отрываю, перевожу на него. Улыбается. А я, кажется, расплачусь сейчас.

Стоп! Нельзя!

Здесь же столько людей. И все на нас смотрят. На меня. Ответа моего ждут, притихли. А у меня от волнения дыхание перехватило. Я ком слезливый сглотнуть не могу, не то что сказать что-то вслух.

Пауза тянется, тянется и тянется. Бесконечно. Кольцо на ладони. Красивое, просто невероятно какое-то красивое! С ума сойти насколько. Нежное. Изящное.

Не вычурное нисколько, напротив!

Сдержанная роскошь, как она есть. Такие кольца в наследство потомкам оставляют. Из поколения в поколение передают. Невероятное просто. Я таких раньше не видела.

— Вась, тебе нужно ответить, — над ухом шепот слышу.

— Да, — выдыхаю, снова подняв голову, — да, выйду.

Он забирает моё колечко… Эй, куда?!

А.

На палец мне его нужно надеть. Конечно. Что-то я растерялась совсем.

Максим берёт мою руку. Кольцо скользит по безымянному пальцу на своё, теперь уже, законное место.

Сердце в груди неистово бьётся, колотит по рëбрам, не жалея. Будто гулом в ушах крича: "Нет, ну ты слышала? Слышала? Понимаешь, что это значит?"

А я понимаю.

И закрываю глаза, когда его губы приближаются к моим. Под аплодисменты на заднем плане, под шум салютов за окном. Под мысли о только что загаданном желании.