Глава 45

Была среда, середина недели, однако Анна засобиралась на дачу. Элис высказала желание поехать с бабушкой. Не могла находиться дома. С радостью она рванула бы в Лондон, репетировала нескончаемыми часами, жила только на кофе, пока Пол или Адела не разозлятся окончательно, заставят нормально питаться, грозя всеми карами мира на голову лучшей, обязанной всегда блистать, части дуэта. Но не хотелось объясняться с родителями, расстраивать бабушку, да и Пол, судя по последним сообщениям, улетел в тёплые края, ближе к горячему песку, свежим морепродуктам и загорелым потенциальным подружкам на одну, максимум пару ночей.

Погода на границе с Финляндией оказалась на удивление тёплой. Ни шквального ветра, ни проливных дождей. В сосновом бору пахло хвоей, сыростью, немного прелостью и грибами. Коттеджный посёлок разрастался год от года, но всё ещё оставался закрытой территорией, пожалуй, даже более закрытой, чем раньше.

Площадь посёлка окружил второй высокий забор, пресекающий потенциальные подходы к домам небожителей. На главной и прилегающих улицах вытянулись гладкие, как германские автобаны, дороги. Вдоль них бежала аккуратная велосипедная дорожка, будто песчаных тропинок, виляющих среди мачтовых сосен, стало мало. Слева, там, где раньше начинал тянуться цветастый по весне луг – прибежище маленьких детей, романтичных девочек и весёлых псов, – растянулось поле для гольфа, а вдали виднелось кряжистое, с претензией на неоклассицизм, здание закрытого гольф-клуба. Пункта охраны стало два, шлагбаум поменяли на высокие, автоматические ворота, сами же охранники курсировали по посёлку круглые сутки, следя за порядком на вверенной территории.

Неизменным оставался дом с кованым забором. Ухоженный газон напротив широких ступеней и веранды с панорамными окнами. Альпийские горки с улыбающимися фигурками улиток, гномиков и светящихся стрекоз. Клумбы осенних цветов, пахнущих горькой сладостью. Ряды подвесных белоснежных ящиков для необычайно пышных петуний вдоль забора и у калитки, напротив высокого забора дома родителей Саши. Тропинка в проулке между домами. Прошло почти десять лет с того момента, когда перспективнейший спортсмен, бесспорный красавец, любимец женщин и болельщиков, звезда прогремевшего на весь мир скандала, завёл к себе худенькую девушку, гонимый единственным желанием – успокоить её.

Подарил автограф, а взамен забрал сердце. Навсегда.

Элис оставалась с бабушкой, кажется, впервые по-настоящему наслаждаясь общением с ней. До этого года она знала достижения, факты биографии Анны Эмон, понимала глубину и силу её таланта, сейчас же впервые осознавала, насколько необычная, почти неземная женщина учила и продолжает учить её мастерству. Не только играть. Жить. Творить.

На выходных приехали родители и Сёмка с приятелями, такими же нескладными мальчишками, словно одолжившими тело не по размеру. Не понимающими, как обращаться со вдруг вымахавшими руками, ногами, появившимся лишним весом или наоборот – неуклюжей худобой. Парни шумели, носились по дому, как молодняк лосей, грозя снести на своём пути всё и вся.

Неизменная помощница по хозяйству сбивалась с ног, готовя и кормя ненасытные, растущие организмы. Бабушка приподнимала брови в наигранном удивлении, когда сталкивалась с галдящими мальчишками. Тогда шалопаи замирали, честно пытались вести себя пристойно. Рвения хватало на целых полминуты. Мама не выходила из комнаты – мигрень. Не помогала традиционная медицина, все известные виды массажа, иглотерапия и даже гирудотерапия. Папа, как обычно бывало, при плохом мамином самочувствии, ходил темнее тучи, однако находил время на поощрительное слово каждому пацану.

А Элис… Элис играла. Плыла на волнах скрипки, отгоняя всеми силами чувство тревоги, накатывающего несчастья, странного, болезненного предчувствия беды.

Наверное, просто осень. Наверное, просто мелкий, колкий дождь нет-нет, да срывающийся со смурого неба. Наверное, невыносимая тоска по Саше. Её Саше!

Беда пришла внезапно. Взорвалась мальчишеским криком сначала на улице, позже на лестнице гулкого от тишины дома. Родители отправились на барбекю к друзьям, живущим на другом конце посёлка. С гостями осталась бабушка, домработница и Элис. Мальчишки должны были уехать в город в воскресенье вечером, но уговорили родителей остаться ещё на один день в безопасном загородном доме друга. Действительно, начало сентября, последние тёплые дни перед тягучим межсезоньем. Многие их сверстники ещё не вернулись с каникул, грелись с родителями на Лазурном берегу или отдыхали в экзотической Азии, путешествовали по Мексике, торчали на виллах Хорватии с мамами, младшими сёстрами и братьями. Учителя всегда шли навстречу привилегированным ученикам такой же привилегированной, частной школы.

Элис подскочила с кровати, выныривая из магии стихотворных строчек volitare. В последнее время страница обновлялась регулярно, стихи становились пронзительней, ярче, безумнее. Стремились, неслись, ныряли в самую глубину страхов, отчаяния Элис. Не давая ответов на вопросы, не принося успокоения, не позволяя секундной передышки чувствам, мыслям, бьющимся, как венка у виска, желаниям.

– Там, там, там! – неслись сбивчивые объяснения долговязого парня по имени Валентин. Валя. Валик.

– Что? – Элис накинула первую попавшуюся толстовку поверх короткого домашнего синего платья. Кажется, носила его ещё на первом курсе академии, потом оно затерялось и вдруг нашлось здесь, на даче.

– Сёмка, Сёмка, Сёмка! – тараторил Валик, тараща огромные, как плошки, прозрачно-голубые глаза. Веснушки носились по лицу как блохи, настолько быстро менялась мимика парнишки.

– Ну? – Элис тряханула парня, побежала вниз по лестнице, поняв, что он прибежал с улицы.

Сумрачно, шквальные порывы ветра, низкие, тяжёлые тучи, закрывающие небо, насколько видно глазу. Двор пуст, всё на привычных местах, открытая калитка плавно покачивалась под ветряными порывами. Голые ноги обхватил холод от пронизывающего, влажного ветра. Элис рванула в проулок между домами и побежала вперёд, на улицу, в надежде понять, увидеть, предотвратить.

– На озере! – догнал её Валик. – Там, на озере!

Элис бежала, на ходу воображая, что могло случиться. Упал, сломал ногу, позвоночник, укусила гадюка? Тонет? Ну нет! Тонуть Сёмка не мог. Он плавал как рыба. Звезда юношеской сборной, любимец тренеров и наставников, тот, на кого поглядывают тренеры взрослой сборной Северо-запада. До сборной страны – меньше шага. Тонуть Сёмка не мог!