Глава 46

Неслась вдоль берега за шустрым Валиком, он махал руками, взвизгивал, подгонял и без того спешащую изо всех Элис. Наконец увидела. Увидела! Живого, здорового, с целыми руками, ногами… Невредимого!

Рядом с Сёмкой стоял его друг, невысокий, кареглазый, шустрый Бако с очевидными азиатскими корнями и что-то выговаривал, отчаянно жестикулировал, тащил упирающегося друга с болтающейся, как у тряпичной куклы, головой.

Сёмка резко поднял взгляд, недовольно мазнул по запыхавшейся сестре, Валику, отмахнулся с силой от Бако, тот покатился кубарем по сырой траве с примесью песка и хвойных иголок. Постоял с секунду, собираясь с мыслями, покачиваясь из стороны в сторону, потом эффектно, стремительно нырнул в озеро. Вошёл в воду красиво, а плыть начал неровно, шероховато, неуверенно. Хаотично взмахивал рукам, шлёпал по глади воды, взметая истеричные брызги, а потом замер, как поплавок. Над водой качалась светло-русая, выгоревшая за лето голова, пузырилась красная футболка на плечах.

Элис замерла, не соображая, что происходит. Бако прыгал на одной ноге, стараясь выпростать тщедушное тело из джинсов, на ходу стягивал футболку вслед за ветровкой. Валик шлёпнулся на пятую точку, тоже начал раздеваться. Всё происходило, как в немом, чёрно белом кино. Застыли облака, остановился ветер, даже дождь, казалось, замер на подлёте. Единственное, что видела Элис – светлую макушку брата, распластанные по воде руки и неизвестно откуда взявшийся серебристый автомобиль, остановившийся прямо у кромки воды, заехав до середины передних колёс.

Водитель – высокий брюнет в белоснежной футболке – прыгнул в воду прямо с сиденья, едва открыв дверь. Несколькими гребками добрался до болтающегося в воде Сёмки, дёрнул на себя и, спустя несколько минут, кричал в лицо Элис, чтобы та немедленно, сейчас же вызывала скорую помощь. Сейчас же!

Позже суетилась охрана коттеджного посёлка, всё-таки появившаяся на вверенном объекте. Толпились зеваки из местных отдыхающих. Мигали проблесковые огни автомобилей экстренных служб. Молчали, как партизаны, перепуганные друзья Сёмки. Курсировали сотрудники полиции, поочерёдно опрашивая свидетелей происшествия. Курил папа, держа за плечи стоящую прямо, словно проглотила кол, Анну Эмон.

Мама умчалась в карете скорой помощи с кричащей надписью «Реанимация», отказываясь покидать сына. Успешному бизнесмену Щербакову предстояло ответить на многие и многие вопросы, главный из которых звучал точно так же, как прозвучал в устах Александра Хокканена, обращавшегося к Элис Эмон:

– Откуда ребёнок взял наркотик?

Глупый мальчишка припрятал то, что оставила в их доме Марьяна. Не осознавая последствий, как часто бывает в возрасте, когда разум не успевает за телом, гормонами, желаниями успеть ухватить все аспекты взрослой жизни, он едва не погиб от передозировки.

Сёмка пробыл в палате интенсивной терапии трое бесконечно длинных суток, и неделю в токсикологическом отделении. Ему предстояло долгое лечение, реабилитация, домашнее обучение и прощание с большим спортом. Сердце подростка больше не могло справляться с высокими физическими нагрузками.

Щербаков-старший заплатил штраф, с огромным трудом удалось избежать разбирательства в рамках уголовного дела.

Отец Марьяны, прилетевший в Питер, в срочном порядке выслал дочь из страны, безапелляционно заявив, что отраву в дом Щербаковых привезла старшая дочь. Любому идиоту понятно – музыканты сидят на наркоте.

Имя Элис Эмон полоскали на все лады, не оставляя в покое ни на день. Статьи сыпались за статьями. Не было никаких сомнений, откуда дует ветер – манипулированию средствами массовой информации Марьяна обучалась в сильнейшем университете мира.

В разгар осени, когда листья окрашиваются в золото и багрянец, и бабье лето вдруг обрушивается теплом на дождливый Северо-Запад, не стало Анны Эмон. Сердце несгибаемой, талантливой, всемирно известной скрипачки не выдержало, оставив после себя шлейф не своих тайн.