Глава 25

Джованни

Сам не знаю, почему, но я выполняю эту ее просьбу. Покидаю кухню, оставив девушку совершенно одну, и захожу в ванную комнату, где довольно быстро избавляюсь от одежды, включаю душ и встаю под его прохладные струи, дабы придти в себя как можно быстрее, избавиться от состояния практически живого трупа, в которое сам себя вогнал. Но разве может человек, потерявший в жизни самое дорогое, чувствовать себя иначе, радуясь каждому мгновению?

И почему не я, а она, моя София, сейчас лежит в сырой земле? Почему? У нее же вся жизнь была впереди, а вот мне следовало погибнуть на той яхте пять лет назад. Лучше бы меня на свете не было, тогда бы ничего страшного не произошло. Тогда бы она сейчас стояла перед зеркалом, смотрела в свое отражение и улыбалась, готовясь выйти к своей семье. Я уверен в том, что все сложилось бы как нельзя лучше, что София была бы еще счастливей рядом с другим мужчиной, который стал бы самым замечательным отцом для Вито.

— Черт! — слышится звон разбитого стекла, а отражение вдруг показывает какие-то осколки.

В недоумении смотрю на собственную руку, кровоточащую, с парой мелких стеклышек в костяшках. Красные капли окрашивают края раковины причудливыми узорами, кажущимися мне сейчас очень даже милыми. Не обращаю внимания на ту боль, что охватывает руку, просто стою на одном месте и смотрю в одну точку, как завороженный, загипнотизированный дурак. Мыслей в голове никаких, за грудной клеткой так сильно печет, что сейчас заживо сгорю.

Вот сейчас бы вытащить все эти осколки, обработать рану, бинтом завязать, а я не собираюсь ничего из этого делать. Просто сильно сжимаю кулак, позволяя стеклышкам еще больше в кожу войти, а крови потечь по запястью вниз. Боль не имеет никакого значения, ее словно бы и нет вовсе. Тяжело дышу, подготавливаясь к тому, что нужно выйти из ванной комнаты и вновь столкнуться с Блэр, вновь с ней заговорить. Надо же узнать, что ей тут понадобилось.

Надеваю спортивные штаны и майку, не обращая внимания, что пачкаю их собственной кровью, открываю дверь и прохожу в гостиную. С кухни доносятся ароматы разогретой в микроволновке еды, ведь Блэр вряд ли бы сама стала готовить для мужчины. Такая, как она пользуется услугами слуг, личных помощников, готовых выполнить любое ее поручение. Это еще раз подтверждает то, что здесь ей не место, хотя бы ради небольшого разговора. Ей необходимо покинуть деревню и отправиться в свой идеальный мир города Сан-Пауло.

Заворачиваю на кухню, где застаю Блэр около стола, наливающую вроде бы чай. Тут же обнаруживаются и тарелки с едой, которые она достала из холодильника. Жаркое, какие-то пироги, что-то с курицей. В животе предательски урчит, с руки капает кровь, пачкая пол, а глаза все никак оторваться от девушки в моем доме не могут. В глубине души так прогнать ее хочется, просто выставить за дверь, приказав убираться из деревни. Но в ту же секунду я понимаю, что так не могу поступить, что совершенно не такой. Агрессия и жестокость не могут быть чертами моего характера. Только вот последнее время они чаще появляются.

— О чем ты хотела поговорить? — Блэр дергается от неожиданности, чуть не роняя горячий чайник. Глубоко вздыхает, убирает подальше опасную вещь (можно же легко ошпариться) и поворачивается ко мне, пристально разглядывая. — Говори, — немного повышаю голос, но все же сажусь на стул, положив руки перед собой. Белоснежная скатерть тут же впитывает ярко-алую кровь.

— Что это? — показывает наманикюренным пальцем на мою руку. — Что ты сделал? Разбил зеркало в ванной? — закатывает глаза, после чего ехидно улыбается, уперев ладошки в стол и слегка наклонившись вперед. — Как же это по-мужски, сеньор Бенисиу. Браво, — раздаются громкие аплодисменты. — Еще что-то подобное совершишь или же…

— БЛЭР! — ору на всю кухню, резко вскакиваю на ноги, от чего стул отлетает куда-то в сторону, а раненым кулаком ударяю по столу. — Немедленно отвечай, сучка!

Огибаю стол, встаю рядом с не дрогнувшей девушкой, смотрящей на меня с вызовом в ярко-голубых глазах, и резко хватаю ее за блузку, которая явно трещит по швам, так как раздается характерный звук. Воздух вокруг до такой степени раскален, что в любую секунду может все вспухнуть, поднеси к нам кто-нибудь спичку или же зажигалку. И если я сейчас же не отойду от девушки, все может закончиться не самым хорошим способом. Да только вот отпускать ее так не хочется. Наваждение какое-то.

— Если еще раз, — Блэр первой обретает дар речи, со страшной злобой смотря мне в глаза, — посмеешь так меня назвать, окажешься в могиле раньше времени, — резко отталкивает от себя, от чего не успеваю выпустить ее блузку из рук. Теперь она окончательно рвется прямо у нее на груди, явив моему взору красный кружевной лифчик, аппетитно обтянувший ее формы.

— Прости, я не…

— Замолчи, — взмахивает рукой вверх, призывая меня замолчать. Сама же скручивает ткань и завязывает лоскутки под грудью, получается подобие мини-топика.

Похоже, эту девушку ничем не смутишь, все стойко принимает. Чего не скажешь обо мне. Вновь испортил нормальный разговор своим вспыльчивым проявлением характера. Откуда только он берется? Неужели, я был таким в прошлом? Неужели, вел себя грубо по отношению к женщинам? Черт! Если не узнаю ответы на этот и все предыдущие вопросы, так и останусь в неведении на всю жизнь, ведь воспоминания не появлялись, лишь непонятные обрывки в голове.

— Ты в порядке? — пытаюсь подойти к ней, но Блэр отрицательно качает головой, и я застываю на месте.

Ни слов не говоря, вновь садится на стул, закидывает ногу на ногу и кладет локти на стол. Сейчас, думаю, она начнет свой разговор. Узнаю, для чего именно она приехала в деревню, что же ее сюда привело. Хотя вот прямо сейчас готов ее поблагодарить, что вытащила меня из той комнаты.

Не приди она в мой дом, точно бы долго там времени провел, оторванный от внешнего мира. Тем более без сына рядом с собой. Вито. Как там мой мальчик, интересно? Несколько дней его уже не видел, от чего вот лишь в это мгновение почувствовал себя чертовски плохим отцом, забывшим про собственного ребенка.

— У меня есть к тебе одно предложение, Джованни, — Блэр как-то по-особенному произносит мое имя. Так, словно оно ей совершенно не нравится, но сказать что-то против не может. — Почему бы тебе не продать этот дом и не переехать окончательно в Сан-Пауло? Для Вито там будет прекрасный детский сад, к тому же школ очень много в городе, здесь же…будущего у него не будет.

— Погоди-погоди, — по-моему, я ослышался сейчас. Гляжу на девушку и понимаю, что она не шутит, говорит правду. Такая уверенная в себе, вальяжно сидящая на обычном стуле в деревенском доме, но явно и здесь себя ощущающая настоящей королевой. — Хочешь, чтобы я уехал из места, таящего себе воспоминания о моей погибшей жене? Так что ли?

— Не стоит жить прошлым, сеньор Бенисиу, — убирает за ухо прядь светлых волос и облизывает аппетитные губки. Слежу за движением ее языка и пытаюсь не потерять суть разговора. — Мертвых уже не вернуть, а вот о будущем нужно думать с ясной головой.

— Ты кого-то потеряла? — вопрос вырывается сам по себе. Даже толком не успеваю подумать, прежде чем его озвучить.

— Отца, мать, мужа, — отвечает без какой-либо заминки. Так легко, без капли грусти или сожаления.

— Соболезную твоей… — не успеваю договорить, как она ехидно так смеяться начинает, чем сильно меня поражает.

От чего это у нее такая реакция на обычные слова соболезнования при потери близких ей людях? Неужели, совсем не переживала об их уходе из собственной жизни? Осталась же она совершенно одна. Возможно, даже в довольно раннем возрасте, так как обычно родителей теряют в детстве.

— Они давно умерли, — хмыкает, отведя глаза, — ни к чему произносить эти слова, к тому же не вся смерть стала для меня поводом выплакать море слез, — усаживается поудобнее, широко улыбаясь. Вот как она так быстро перешла из одного эмоционального состояния в другое? — Как тебе мое предложение, сеньор Бенисиу? — деловой тон. Может она еще и договор на продажу принесла с собой? — Если согласен, уже сегодня же сможешь уехать из деревни. Если же нет, — равнодушно пожимает плечами, — проведешь всю жизнь с людьми, так тебя и не принявшими.

Недоуменно смотрю на эту шикарную особу, представшую передо мной когда-то так неожиданно, что лишила дара речи. Ведь не так уж часто в твои руки падает симпатичная красавица, которая сейчас каким-то чудесным образом узнала обо всей ситуации в деревне. Что люди искоса на меня поглядывают, явно мечтая увидеть мой отъезд. Пообщалась что ли с местными жителями, пока я сидел в темной комнате.

— Легко принять такое решение я не могу, — она меня врасплох застала своим предложением. — Да и Вито нужно спросить. Не уверен, что сын захочет уезжать от своих друзей и знакомых.

— В свое время я с легкостью продала дом, таящий в себе множество воспоминаний, — поднимается на ноги и подходит ко мне достаточно близко. — И ничуть об этом не жалею.

Ощущаю приторно-сладкий запах чертовой ванили, что обостряет все рецепторы. Сжимаю руки в кулаки, чтобы не дай Бог не сорваться и не наброситься на нее, разложив на кухонном столе. Ведь именно такая картина сейчас предстает перед глазами, вынуждая член увеличиваться в размерах и образовывать внушительных размеров бугорок. Черт! Пусть она это не увидит, пусть не опускает глаза в пол, иначе…и правда осуществлю свои грязные фантазии по отношению к незнакомой девушке, которую довел до оргазма в кабинке кафе.

— Послушай, Блэр… — вновь не удается договорить, так как резко открывается входная дверь, принесшая легкий ветерок в комнату и двух неожиданных гостей.

— Папа! — звонкий голосок моего сына немного разряжает накалившуюся обстановку в комнате.

Сначала к нам вбегает Вито, тут же обхватывая меня за ногу, а потом уже заходят Энсо и…Лея. Вот только последней здесь и не хватало? Эта женщина ничего хорошего с собой не принесет, а начнет еще больше своей жалостью, соболезнованиями и бессмысленными советами из себя выводить. Главное вновь не сорваться, теперь уже в присутствии не только семейной пары, но и неожиданно приехавшей Блэр.