Глава 27

Блэр

Находиться рядом с Вито наедине подобно самому сложному для меня испытанию. Он ребенок. Сын моего якобы погибшего мужа. То маленькое чудо, которое похоже я никогда самостоятельно не получу, если не соглашусь на предложения Бруно по поводу суррогатной матери. Да, я думаю об этом. Изредка, но все же думаю, взвешиваю все «за» и «против», чтобы решиться на такой смелый шаг. Но всегда что-то меня останавливает. А именно мысли, что хочется все самой испытать, каждую минуту беременности.

Вот многие женщины со мной не согласятся. Любая бы все отдала, чтобы их мужчины испытали все «прелести» девяти месяцев, но вот только не я. Со мной все в точности да наоборот. Отличаюсь ото всех остальных. Хоть и очень сильно хочу ребенка, свое маленькое чудо, которое может появиться благодаря той девушке, что Бруно привел. Сплошная ирония — решение моей проблемы, которого я совершенно не хочу.

— Блэр, — детский голос Вито отрывает меня от грустных мыслей, и я поворачиваю голову в его сторону.

Малыш сидит на белом ковре, держа в руках красную машинку, нажимает на ней какую-то кнопку, и комнату заполняют звуки зажигательной мелодии, подходящей для быстрых танцев. Так еще она и сама ездит по полу без пульта управления. От чего на лице ребенка расплывается такая счастливая улыбка, что невольно ему улыбаюсь. Без труда, не напрягая губы. Просто искренне и с открытой душой, а возможно и сердцем, которое давно охладело к любым чувствам, а тут тянется к сыну моего мужа, который и не знает, что ждет его в Сан-Пауло.

Не просто так же я ему предложила отсюда уехать, есть у меня такие коварные мысли по поводу дальнейших действий, приготовленных специально для Джованни Бенисиу с лицом Родриго Морейра. И это хорошо, что он ничего не помнит, а иначе пришлось бы отвечать перед грозным мужиком, превратившим когда-то мою жизнь в ад. Да только вот сейчас я самого дьявола могу с трона сбросить и легко занять его место, управляя его «народом». Даже бы адское место мне покорилось безо всяких проблем.

— Что такое, малыш? — не совсем понимаю, что делаю, но все-таки опускаюсь перед ним на колени, беру в руки мягкого медведя бурого цвета и протягиваю Вито. — Кто тебе его подарил?

— Мама, — с грустью произносит мальчик, пряча от меня глаза. Зря я задала ему этот вопрос. Он может и маленький и не так сильно осознает потерю матери, но все-таки внутри у него пустота образовалась от того, что одного близкого человека рядом с ним нет. — Давай поиграем немного, — тянет ко мне свои миниатюрные ручки, которые я тут же вкладываю в свои ладони.

Сажусь около него, намереваясь посвятить время мальчику, потерявшему совсем недавно свою маму. Вот чтобы я не хотела сотворить с его отцом, все же для Вито хочу светлого будущего, а тут он его вряд ли получит. Не вижу для него никаких перспектив. Да, мальчик тут вырос, здесь его дом, друзья, могила матери, но…отчего-то у меня сложилось странное впечатление, что те люди, что его привели к отцу, были очень рады от него избавиться.

Ведь за все эти годы я очень хорошо научилась разбираться в людях, чуть ли не каждый для меня как открытая книга, которую могу читать между строк и находить скрытые тайны или секреты. Должно быть, от Родриго такая черта досталась, он же тоже постоянно повторял, что даже если тебе в лицо улыбаются, говорят приятные вещи, за спиной уже мысленно нож поглубже вонзают и наслаждаются твоими мучениями.

И если раньше наивно полагала, что не все люди способны на такое, то теперь отчетливо вижу настоящее лицо каждого, не скрытого под маской добродетели и дружелюбия. Лишь единицы могут быть рядом со мной. Те, кому доверяю свою жизнь. Те, кто не предаст при первой же возможности. Ну, а если такое случится, то им земля адом покажется. Это я обещаю!

— Отпусти! Мне больно! — громкий женский голос заставляет нас с Вито синхронно дернуться и повернуть голову в сторону закрытой двери.

— Не смей так о ней говорить, тварь! — Родриго. Это именно его грозные нотки, не милого Джованни, а именно настоящего обладателя человеческой оболочки.

— Вито, посиди пока что здесь, — он, молча, качает головой, придвигая поближе к себе железный поезд, который я ему подарила. Все-таки сеньор Бенисиу принял мой подарок, отправленный с курьером в их деревушку.

Поднимаюсь на ноги, покидаю детскую, миную небольшой коридор, после чего оказываюсь в гостиной, где…совершенно пусто. Никого не наблюдаю, ни одной живой души. Даже Родриго куда-то исчез. Если уж Энсо и Лея явно сбежали к себе домой, почувствовав на себе жесткий характер хозяина дома, то его самого я тут не наблюдаю. Ни на кухне, ни в спальне. Да куда делся этот мужик? Куда он мог сбежать?

Входная дверь открыта настежь, а значит, он мог выйти куда-то на улицу. Недолго думая, оставляю Вито одного в комнате (мальчик точно ничего плохого не совершит за несколько минут), спускаюсь по небольшим ступенькам во двор, выхожу за территорию калитки и оглядываюсь по сторонам. Даже представить себе не могу, куда мужчина отправился. Незнакомое для меня место, хоть и не такое большое, как Сан-Пауло. И для него я чужая.

Недаром две проходящие мимо меня женщины явно старше сорока укоризненно головой качают, останавливая свои недовольные взгляды в районе моей груди. Ах-да, на мне же практически изорванная блузка, переделанная в очень короткий топик. Плоский живот полностью открыт. Хорошо хоть, что джинсы сидят на бедрах, а не шорты, не то эти дамы бы рты свои открыли, чтобы позором меня облить.

Да только вот плевать я на них хотела, мне сейчас другое важно. С удовольствием бы спросила у жительниц деревне о том, где сейчас Джованни Бенисиу, но вряд ли они положительно мне ответят. Скорее всего, промолчат, а потом будут по всем домам сплетни разносить, что вдовец уже нашел себе утешение в объятьях вульгарной блондинки. Поэтому просто язвительно, издевательски машу им рукой и иду в сторону берега. Отчего-то меня именно туда ведет интуиция.

Разгоряченный песок тут же касается ступней, пробираясь в босоножки, вызывая неприятный дискомфорт. Все-таки обувь в нем утопает и становится немного трудно идти. Наплевав на дорогие туфли, купленные у именитого дизайнера, расстегиваю их и оставляю лежать одиноко на песке. Мне даже все равно, если их кто-то возьмет. Есть еще пара таких в машине, стоящей на входе в деревню. Но вот они резко отходят на второй план, стоит лишь увидеть одиноко сидящего мужчину на берегу.

Сглатываю образовавшийся в горле ком, отчего-то не решаясь подойти к нему, словно бы невидимая стена не дает мне этого сделать. Просто со стороны наблюдаю, как он перебирает песок сквозь пальцы, глядя на бескрайний океан, простирающийся впереди. На секунду, на одну гребаную секунду задумываюсь, а правильно ли я поступаю с человеком, не помнившим совсем ничего из своей жизни. Да он же уже наказан Богом за то, что творил. Он уже получил возмездие от высших сил.

Его компанию теперь возглавляю я, сам же Родриго живет в деревне на другой стороне материка, один, с маленьким ребенком, в окружении тех, кто явно на него теперь смотрит с сожалением. У всех это в глазах написано. Такое выражение я видела и после смерти отца, и после смерти мамы. Близкие люди нашей семьи со всей искренностью поддерживали меня, а вот те, кто якобы всегда были им друзьями, лицемерно приобнимали, как бы пытаясь боль унять. Многие из них делали это ради каких-то своих целей, о чем лишь потом я узнавала.

— Джованни, — все-таки подхожу к нему и присаживаюсь рядом.

Мужчина даже головы ко мне не поворачивает, продолжая вперед смотреть. Почему-то мне кажется, что он сейчас думает про ситуацию в доме. Должно быть, причинил вред этой Леи, недаром же она кричала, что ей больно. Не муж же ее схватил за руку и потащил из дома, да и его голоса не было слышно. Только лишь женщина и Родриго.

— Я ее чуть не придушил, — нарушает тишину, берет в руки маленький камень и кидает прямо в воду. Прослеживаю его движение, после чего вновь смотрю на мужчину. — Лея высказалась нелестно про Софию, а я схватил ее за шею и сжал так сильно, что если бы Энсо меня не оттолкнул, сломал бы…просто сломал… — одной рукой в воздухе показывает, что как будто бы что-то сжимает. — Что-то внутри меня надломилось, — поворачивается ко мне. В его глазах вижу полное отчаяние, боль и стыд за то, что он совершил.

Усмехаюсь про себя на такую его реакцию. Ох, милый мой, знал бы ты, что творил со мной пять лет назад, сейчас бы еще в сильнейший ужас пришел, не веря в услышанное. Ну, схватил Лею за шею, бывает и хуже. К примеру, угрожать, броском с лестницы, где или инвалидом будешь на всю жизнь, или же сразу умрешь, покинуть мир в двадцать лет. Постоянно страдала моя одежда, волосы, руки. Будь он монстром без каких-либо человеческих чувств, давно бы до полусмерти меня избил и выбросил как ненужный мусор.

— Ты немного вспылил, — пытаюсь казаться дружелюбной. Пусть видит во мне своего друга, а никак не врага. — С кем не бывает?

— Со мной, — крепко кулаки сжимает. — Со мной такого не бывает! — бьет ладошкой по песку, поднимая пыль и оставляя небольшую ямку. — И меня это чертовски бесит, Блэр!

Не успеваю отсесть от него, как он резко нависает надо мной, заставляя от неожиданности упасть спиной на песок и взглянуть на его разъяренное лицо. Глаза совсем черные стали, в них даже какой-то адский огонь гореть начал. Тело все напряжено, желваки на скулах ходуном ходят, а руки тянутся к моей разорванной блузке. Мне бы его оттолкнуть, крикнуть, чтобы не прикасался, но я лишь послушно лежу, мазохистки наслаждаясь той аурой, что от него идет. Сумасшедшая. Я просто разума лишилась, раз, видя перед собой вдруг «проснувшегося» Родриго Морейра, покорно ожидаю его дальнейших действий.