Глава 49

Блэр

— Что ты тут делаешь, Бруно? — только думала о нем, а он уже тут как тут. Верила бы в волшебство, так бы и подумала, но в данном случае это полнейший бред. — И когда же Родриго тебе позвонил? — прищуриваюсь, разглядывая своего личного врача.

— Два часа назад, — от досады хлопаю себя по коленкам, так как это очень предсказуемо. Родриго подослал ко мне надзирателя, так как не поверил в хорошее самочувствие.

— Да, неспроста он спрашивал о моем здоровье, — качаю головой, немного поморщившись от резкой боли в пояснице, что, похоже, заметил Бруно.

— Блэр, послушай меня, — присаживается напротив и берет одну руку в свою, — я же пытаюсь тебе помочь, а никак не навредить. Ты же потеряла ребенка пять лет назад, не могла вновь забеременеть, а теперь носишь под сердцем свое персональное чудо. От такого могут быть проблемы со здоровьем, — вглядывается в черты лица, пытаясь на лжи меня поймать. Бруно умеет угадывать мое настроение. — Поговорите со мной, сеньора Морейра. Это же для твоего блага. Не дури, Блэр!

Просто отворачиваю голову, не в силах в глаза ему смотреть, да и положение тела немного меняю, чтобы не скривиться пополам от боли теперь уже по всему телу. Ноги это ерунда, а вот низ живота тянет… Тут и правда могут быть какие-то проблемы. О чем даже думать не хочу. Все пройдет само, мне помощь от доктора совсем не нужна.

— Можешь послушать меня, потрогать живот, — поднимаю вверх кофту, оголив округлое пузико. — В остальном же у меня все в полном порядке, мой дорогой доктор, — схватившись за подлокотники и не приняв руку Бруно, поднимаюсь на ноги, с трудом прохожу по комнате до шкафа и вынимаю оттуда махровый халат.

Хочется ванну принять с пеной, дабы расслабить все мышцы, снять эту усталость. Я хоть и беременная, но вовсе не инвалид. Не могу сидеть на одном месте, пренебрегая средствами гигиены. Не буду ждать возвращения Родриго, когда он поможет в ванну зайти, а потом достанет из нее, занеся на руках в спальню. Всегда так делает, но не в этот раз.

— И как ты, позволь узнать, — откидывается на спинку дивана и складывает руки на груди, ехидно при этом улыбаясь. Вот же засранец. — одна со всем управишься? Не боишься поскользнуться там или ударится обо что-то?

— А ты не каркай, Бруно, — прохожу мимо и замахиваюсь для удара, только вот он уворачивается и начинает громко смеяться, пугая тем самым вошедшую ко мне Сессилию.

Девушка застывает посреди комнаты, так как видит пригнувшегося Альвареса в защитном жесте из рук и нависшую над ним меня с явно агрессивным выражением лица. Такое не каждый день перед глазами предстанет. Она даже чуть не роняет папку с так необходимыми мне документами, но тут же ориентируется и кладет ее на стол.

— Ты же говорила, что с тобой все в порядке, Блэр, — и она туда же. Да что они ко мне все привязались? — Зачем тут доктор? Вновь что-то болит?

Твою же мать, Сиси! Затыкаться вовремя ты совсем не умеешь. Выдала мою тайну, даже Бруно перестал смеяться, встал с насиженного места и навис надо мной подобно скале, начав рассматривать со всех сторон.

— Что значит «вновь болит», Блэр? — чуть задирает мою домашнюю кофту и ощупывает живот, от чего непроизвольно морщусь, прикусив нижнюю губу. Сама же себя и выдала. — Давай-ка ты соберешь вещи, — забирает у меня халат и кидает его на кровать, — и мы поедем на обследование в больницу, иначе ты точно себя угробишь…работой в том числе, — показывает рукой на Сессилию, что глаза закатывает и показывает его широкой спине язык. — Блэр, — настаивает Бруно, подталкивая в сторону гардеробной.

Уххх, черт с ним! Раз хочет поехать в больницу, значит, так мы и сделаем. Соберу небольшой чемодан и отправлюсь в белоснежную палату для особых пациентов. Пусть меня там понаблюдают, дадут какое-нибудь лекарство, а потом отправят уже домой, где спокойно смогу проверить данные по модельному агентству, недавно купленному моим мужем.

Да только как оказалось, мне стоит пробыть в больнице дольше обычного. Анализы, что заставил меня сделать Бруно, не совсем хорошие. Поэтому я и чувствую всю эту тупую боль и ломоту в теле. Ведь по сути не могла родить после того страшного выкидыша, когда мне срочно сделали операцию, чтобы остановить кровотечение, а сейчас с ребенком в животе лежу в палате, окруженная личным врачом, медсестрой и Сессилией, поехавшей вслед за нами.

— Блэр, — сейчас Бруно начнет читать мне нотации по поводу трудной беременности. — Тебе необходимо побыть здесь вплоть до родов, так как возможен риск выкидыша. Твой организм ослаблен. Как ты сама говоришь, у тебя тянет низ живота, — показывает на мое круглое пузико. — Гипертонус матки может привести к тяжелым последствиям, и ты… — делает паузу, словно бы раздумывая над словами. Но меня уже ничем не испугать, — …вновь потеряешь ребенка. К тому же твой стресс, касающийся работы сказывается…

— Прекрати читать мне нотации, Бруно, — не выдерживаю этих его заумных фраз. Они мне сейчас ни к чему. — Видишь, — развожу руками в стороны, — я у тебя в больнице, а значит, вы с Родриго добились своего. Отдалили меня от работы в фирме, — недовольно складываю руки на груди, отворачиваясь к окну. Вот обида будет расти внутри, пока не произойдет взрыв.

— Блэр, не будь такой упрямой, — а вот теперь в ход идет Сессилия, говорящая со мной как с маленькой девочкой, ничего не понимающей в жизни. Тоже мне эксперт по ситуации с детьми. — Сеньор Морейра, — она так и называет моего мужа официальным именем, даже наедине в офисе, — волнуется, переживает за твое…

— Он не за мое самочувствие переживает, а за нашего сына, — сейчас во мне кипит злость на них всех, а особенно на Родриго, позвавшему к нам в особняк Альвареса. Да и Сиси так не вовремя приехала, раньше положенного времени, кстати. Проболталась врачу, предательница. — Думаешь, не будь я беременна, он бы проявлял ко мне заботу и внимание? — не могу остановиться, все выплесну на ее голову. — Да он бы выгнал меня из моего же собственного дома, пожелав счастливого пути.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я, конечно, кое-что утрирую, но это просто накипело. Причем так сильно, что держать себя в руках невыносимо. Пусть все слушают мою небольшую исповедь. Пусть знают все про моего мужа, где-то сейчас прохлаждающегося вместе с Эдуардо. Вот вернуться они, прибью обоих за всю их скрытность. Тоже мне тайны мадридского двора. Какого черта они так внезапно уехали?

Родриго

— У вас есть ровно двадцать минут, сеньор Морейра, — высокий охранник отходит на небольшое расстояние от стола, якобы оставляя нас с одним мудаком наедине.

— Все-таки приехал по первой моей просьбе, — усмехается Леандру, потирая руки, где совсем недавно были наручники.

Морщится, пытаясь на жалость надавить, но все, что он получает, это клубок сигаретного дыма в его сторону. Да, мне разрешили покурить прямо в этой комнате «для свиданий» с заключенными. Только вот я не к другу или брату пришел, а к соучастнику по похищению моего сына. Мерзавец вот уже пять месяцев сидит в одиночной камере, наверняка, медленно сходя с ума. А если это не так, то стоит поговорить с начальником тюрьмы.

Сеньор Вилкер должен страдать, моля о смерти, но не получая такой щедрый подарок. Его же сестричка Тереза ничего не говорит из-за тех методов лечения, что ей прописали не без моего вмешательства. Девка получает по заслугам. Хотела отомстить, но сама стала жертвой того, кого якобы убила выстрелом из пистолета.

— Снова хочешь подать апелляцию и выйти из этого чудесного места? — тушу сигарету в пепельнице и откидываюсь на спинку стула.

Даже в такой расслабленной позе я превосхожу этого мерзавца, ведь вся власть в моих руках. Засадил за решетку, позволив судье приписать ему еще десяток преступлений к уже имеющимся. Да, это незаконно и может кто-то скажет, что аморально, но таких людей я готов послать в одно место. Имею право поступать так, как хочу. Это ему за мою жену Блэр, к которой хотел втереться в доверие, но получил лишь отворот-поворот.

Едва подумав о ней, на лице появляется счастливая улыбка, ведь детка беременна моим сыном. Мальчиком, что мы вместе с ней зачали в день моего возвращения к истинной сущности. Почему-то мне так кажется. Настоящее чудо, которого мы так с ней ждали. В нашей же семье неожиданное появление. И это не только ребенок в животе у Блэр, но и прекрасная девочка Глория, у которой была не самая завидная судьба.

— Хотел узнать, — Леандру напоминает, что сидит напротив меня. Что я приехал в тюрьму, а не рядом с женой в положении сейчас нахожусь, — как дела у моей сестры? — вглядываюсь в его лицо, понимая, что он не лжет.

Действительно ему интересна эта стерва, вот уже пять месяцев сидящая под замком в психиатрической больнице, без права на свободное перемещение по территории здания. Ведь некоторых же психов отпускают погулять по зеленой лужайке, Тереза же всегда в четырех стенах сидит, как и ее братец. Одна судьба на двоих.

— У нее все просто прекрасно, — с долей сарказма, отчего у Вилкера ноздри раздуваются, а руки сжимаются в кулаки. Он на грани находится. — Та психиатрическая больница, где ее содержат, просто рай для таких как она. Настоящее место полного расслабления и отдыха. Не желаешь, — чуть вперед наклоняюсь, — там поселиться? Поверь, тебе очень понравится.

Краем глаза замечаю, как напрягается охранник, положивший руку на пояс. Должно быть там электрошокер находится. Нельзя же им носить пистолеты, хотя для некоторых буйных он очень даже нужен. Хотя, с другой стороны, преступники могут завладеть оружием, и тогда начнется захват заложников по-полной.

— А как твоя жена? — Леандру думает, что таким способом сможет меня вывеси из себя, да только я знаю, что ничего у него не получится. — Она хорошо себя чувствует? — похоже, мужика надо вывести ко всем заключенным и отдать им на растерзание. — Не боишься, что с ней…

— Рот свой закрой, Вилкер, — не намерен слушать его больше ни одной минуты, поэтому поднимаюсь на ноги, поправляю пиджак и киваю охраннику на дверь. Пусть уже выпускает.

— Подожди, Родриго, — слышу умоляющий голос за спиной, но даже не оборачиваюсь. — Сократи мне срок, — ублюдок еще и торгуется. Не на того напал. Ничего не сделаю ему по доброте душевной. — В одиночной камере можно с ума сойти, а на улицу меня…

— Скажи «спасибо», — уже выхожу в коридор, бросив ему через плечо, — что тебя не поместили к общую камеру, где твои соседи с радостью потреплют твою шкурку за похищение ребенка, Леандру, — отдаляюсь о комнаты, откуда доносятся слова проклятья вперемешку с матами.

Плевать! Пусть хоть голос сорвет, мне все равно. Главное, что он сидит в тюрьме, а его сестра Тереза сейчас выглядит хуже овоща от тех таблеток, что в нее пихают. Не будь она столь кровожадна и не реши отомстить за сестру, ничего бы в принципе не произошло. Никаких жутких событий, никаких смертей и похищений. Возможно, и она бы счастливо жила где-то со своим молодым человеком.

Но Тереза посчитала меня повинным в состоянии Стеллы и пошла на такой серьезный шаг. Продуманная месть, когда все по пунктам записываешь, когда ищешь людей, готовых тебе помочь, пойти на что угодно, когда мозг вообще не соображает. Не видела же девушка очевидных вещей. Ее сестра не из-за меня вновь в больнице оказалась, не я стал монстром, заставившим Стеллу вены перерезать и на людей кидаться с ножом. Она все делала сама, будучи в невменяемом состоянии.

Я даже попросил Бруно навести о ней справки несколько месяцев назад. Хотелось же узнать, что стало с той, в кого когда-то якобы без памяти влюбился. Но вот ждали меня далеко не утешительные новости. Стелла Ковалева, проведя много лет в психиатрической больнице, вроде бы пошла на поправку, даже получила долгожданную свободу, закончившуюся на дне резервуара с водой одного отеля Рио-де-Женейро.

Девушка, по словам очевидцев, сама бросилась в воду, дабы покончить жизнь самоубийством. А так как плавать не умела, да и спасать ее бросились слишком поздно, покинула этот свет самой страшной смертью. Сама утонула, захлебнувшись в воде.

— Родриго, — Эдуардо вырывает меня из грустных мыслей, позвав по имени и открыв дверь машины. Сам не заметил, как вышел с территории тюрьмы. — Куда теперь поедем? — сажусь на заднее сидение, на секунду прикрыв глаза. — Домой?

Просто киваю Лаго, уже трогающегося с места и увозящего меня прочь от этого жуткого места, куда никогда не попасть, так как человек тут может легко сломаться морально и физически. А вот Леандру Вилкер все это заслужил. Это его персональный ад.

— Ты узнавал насчет Блэр? — при звуках ее имени тепло наполняет все внутренности, аж некая радость появляется.

Нет, я не могу сказать, что люблю ее, но эта девушка мне очень нравится, я испытываю к ней некую симпатию. Она мне все-таки дорога, но вот трех слов точно от меня не услышит. По крайней мере, в ближайшее время. Хотя сеньора Морейра и не особо подталкивает к этому шагу. Сама к ним не готова.

— Доктор Альварес положил ее на сохранение в больницу.