Глава 14

Дамир

Утро безжалостно врывается в спальню. Я просыпаюсь рывком, как будто от удара, еще не понимая, где нахожусь. Первое, что я чувствую – это тепло. Непривычное, живое, исходящее от человека рядом.

Я поворачиваю голову. Инесса спит, уткнувшись лицом в подушку. Ее светлые волосы рассыпались по моей простыне хаотичным, нежным облаком. В этом приглушенном свете она кажется почти прозрачной и неземной. Я замираю, боясь шелохнуться. Боясь спугнуть этот момент абсолютного спокойствия. Ее ресницы подрагивают во сне, а на губах едва заметная тень вчерашней улыбки. Внутри меня что-то ворочается – тупое тягучее чувство, похожее на нежность, которую я запретил себе испытывать давным-давно.

Она спасла мою дочь. Она сотворила невозможное – разрушила немоту Руфины и вернула мне ее голос. И вчера… вчера она вернула мне меня самого.

Медленно переворачиваюсь на спину, закидывая руки за голову, и мой взгляд непроизвольно поднимается вверх.

Там, в массивной позолоченной раме, висит портрет. Наш свадебный портрет. Заира смотрит прямо на меня. Ее глаза полны того самого торжествующего блеска, который я когда-то принимал за любовь. Мы стоим рядом, рука в руке, идеальная пара, воплощение успеха и семейного благополучия.

Меня обдает ледяным холодом. Кровь в жилах будто превращается в густую известь.

Что я натворил?

Чувство вины вгрызается в грудь острыми зубами. Оно не приходит постепенно. Оно обрушивается на меня всей своей массой, заставляя задыхаться. Я предал память. Я впустил в нашу святыню, в нашу спальню, женщину, которая здесь никто. Я разрушил тот хрупкий, болезненный мир, который строил по кирпичику эти месяцы, чтобы просто выжить. Заира смотрит на меня с холста, и в ее взгляде мне чудится немой упрек, почти брезгливость.

Резко откидываю одеяло. Тело ломит от вчерашнего напряжения, но сейчас это кажется грязным, неправильным. Быстро натягиваю одежду, стараясь не смотреть на кровать, где лежит Инесса. Каждый шорох ткани звучит как оглушительный. Я не хочу, чтобы она проснулась. Не сейчас. Я не смогу смотреть ей в глаза, когда внутри меня бушует этот липкий и ядовитый коктейль из злости на самого себя и страха перед тем, что я наделал.

Выхожу из комнаты, плотно прикрыв дверь, и почти бегу в свой кабинет.

За закрытыми дверями начинаю мерить комнату шагами. Я ненавижу себя. Ненавижу за слабость, за то, что поддался импульсу, за то, что позволил этой женщине пробраться под мою кожу.

Ты просто хозяин, Дамир. Она просто няня.

Повторяю я себе эти слова как мантру, но они звучат пустыми.

Сев за стол, сжимаю голову руками. Прошлое нельзя просто так вычеркнуть одной ночью. Заира – это фундамент, на котором стоит этот дом. А Инесса… Инесса – это случайный пожар, который обещает тепло, но в итоге оставляет только пепелище. Если я оставлю ее здесь, то потеряю контроль. Я уже его теряю. Я поехал за какой-то тряпичной куклой и копался в мусорном баке! Я запер дверь на ключ! Это не я. Это какой-то другой человек, слабый и ведомый гормонами.

Снизу доносится шум. Дом проснулся. Прислушиваюсь и слышу звон посуды на кухне, а затем – смех. Чистый, звонкий смех Инессы и радостный лепет Руфины. Они играют. Они счастливы. И этот звук режет меня по живому, потому что он не вписывается в ту тихую, скорбную жизнь, которую я себе предписал.

Я должен закончить это сейчас. Пока не стало слишком поздно, пока корни не проросли слишком глубоко.

Спустившись вниз, нервно сглатываю. Я вижу их в гостиной: Инесса сидит на полу, Руфина разглядывает декоративную пуговицу на ее свитере. Увидев меня, Инесса расцветает. Ее глаза светятся таким искренним и теплым светом, что у меня на секунду перехватывает дыхание. Она верит, что наша ночь все изменила. Она верит, что теперь мы – это «мы».

– Доброе утро, – улыбается она, и в ее голосе столько нежности, что мне хочется закричать.

Не ответив, прохожу мимо, чувствуя, как внутри все каменеет.

– Айшат, – сухо зову домработницу. – Забери Руфину на кухню. Нам нужно поговорить с Инессой.

Айшат появляется в гостиной, бросает на меня быстрый понимающий взгляд и без слов уводит дочку. Руфина машет мне ручкой, но я не машу в ответ. Я просто не могу.

– Инесса, в кабинет.

Разворачиваюсь и иду наверх, не оборачиваясь. Я чувствую ее недоумение за спиной. Слышу ее мягкие шаги. Ощущаю запах мяты.

– Дамир, что-то случилось? – пытается она заговорить со мной. – С Руфиной все в порядке? Ты какой-то… – она делает шаг ко мне, пытаясь коснуться моей руки.

Резко отстраняюсь, подходя к сейфу. Мои движения отточены и механистичны. Я набираю код, щелчок, и дверь открывается. Достав заранее приготовленный конверт с деньгами, стискиваю челюсть.

В кабинете повисает тяжелая тишина. Инесса стоит посередине комнаты. Ее улыбка медленно гаснет, сменяясь выражением растерянности. Она все еще в том самом свитере, а ее волосы все еще хранят следы подушки… моей подушки.

– Вот, – протягиваю ей конверт. – Здесь оплата за этот месяц и полная компенсация за следующий.

Инесса не двигается. Она смотрит на конверт, потом на меня. Ее глаза медленно и широко распахиваются.

– Я не понимаю… Что это?

– Это плата за твои услуги, Инесса, – чеканю каждое слово, выжигая в себе остатки жалости. – Мы приняли решение. Больше мы в твоих услугах не нуждаемся.

Она шумно вдыхает, словно я только что дал ей пощечину. Рука, которую она полуавтоматически протягивает за конвертом, дрожит так сильно, что бумага шуршит в воздухе.

– Но… почему? – задает она вопрос тихо. – Вчера… Дамир, вчера ты говорил совсем другое. Ты сказал, что ты что-то чувствуешь…

– Вчера была ошибка, – перебиваю ее жестко, обрубая любые пути к отступлению. – Минутная слабость, вызванная усталостью и обстоятельствами. Ты хорошая няня, ты сделала для Руфины много, и я это ценю. Но на этом все. Вещи соберет Айшат, или ты можешь сделать это сама в течение часа. Машина будет ждать у ворот.

Вижу, как с лица Инессы уходят последние капли красок. Она становится мертвенно-бледной. Медленно взяв конверт, ее пальцы сминают край бумаги. Она больше не улыбается. А смотрит на меня так, будто я только что убил ее на месте.

– Ошибка? – переспрашивает она, и в этом слове столько боли, что я на секунду зажмуриваюсь. – Значит, все, что было… кукла, твои слова, то, как ты смотрел на меня ночью… это просто часть оплаты?

– Считай, как хочешь, – пожимаю плечами, сажусь за стол и открываю ноутбук, делая вид, что погружаюсь в работу. – Сумма в конверте более чем достаточна за твой дискомфорт.

Слышу, как она делает рваный вдох. Тишина в кабинете становится невыносимой, она давит на перепонки. Я жду, что Инесса начнет кричать, обвинять меня, бросит эти деньги мне в лицо. Но она молчит.

– Я поняла, – произносит она наконец. – Я все поняла, Дамир.

Она разворачивается и выходит за дверь. Я остаюсь один. В кабинете пахнет ее духами – легким ароматом мяты. Я смотрю на экран ноутбука, но чертежи расплываются перед глазами. Внутри меня пустота. Огромная и черная дыра, которую я сам себе вырыл.

Но я сделал то, что должен был. Я защитил память Заиры. И вернул «порядок».

Только почему же мне кажется, что я сейчас совершил самое страшное преступление в своей жизни?