Глава 18

Дамир

Адрес, указанный в паспорте, приводит меня в один из тех спальных районов, где дома похожи на серые бетонные надгробия, выстроенные в бесконечные шеренги. Припарковав машину, чувствую, как внутри все стягивается в тугой узел. Это не тот мир, к которому я привык. Здесь нет заборов, видеокамер и закрытой территории. Только обшарпанные подъезды, тусклый свет ламп и стойкий запах сырости, к которому, кажется, все давно привыкли.

Я поднимаюсь на четвертый этаж. Стук моего сердца перекрывает шум лифта. Нахожу нужную квартиру и жму на звонок. Дверь открывает полная женщина в застиранном халате. Она смотрит на мой дорогой костюм и пальто с такой опаской, будто я пришел описывать ее имущество за долги.

– Мне нужна Инесса Шулова, – чеканю, стараясь сохранять самообладание.

Женщина фыркает, вытирая руки о подол.

– Инесса? Да она здесь не живет уже года полтора или два. Только прописана по старой памяти, – она оглядывает меня с ног до головы еще раз. – А вы кто будете? Коллектор? Или из полиции?

– Я ее… работодатель, – слово «мужчина» или «любимый» застревает в горле. – Где она может быть? У вас есть ее адрес? Контакты?

– Слушай, милок, мы с ней больше года не общались. Девка она гордая, помощи не просила, уехала куда-то в центр, комнату то ли снимала, то ли в ипотеку взяла. У нас тут своих проблем хватает, – она начинает закрывать дверь. – Ищи в другом месте.

Дверь захлопывается перед моим носом. Я остаюсь стоять на темной лестничной клетке, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Расстроенный? Нет, это слишком слабое слово. Я потерян и опустошен. Ощущаю себя охотником, который потерял след в густом тумане.

Выхожу на улицу и медленно оглядываю двор. Холодный ветер швыряет мне в лицо колючий снег. Сев в машину, бью кулаком по рулю, не обращая внимания на боль. Где она? В этом огромном, безразличном Питере тысячи таких серых домов и коммуналок. Я мог бы позвонить ей, но понимаю, что она просто не возьмет трубку. Или, что еще хуже, услышав мой голос, сбросит вызов. Она вычеркнула меня так же эффективно, как я выставил ее за дверь.

Я судорожно перебираю в голове варианты – связи, ресурсы, деньги. Мне нужен кто-то, кто видит этот город насквозь. Барабаню пальцами по рулю и вдруг замираю.

Вспоминаю про Сашку Румянцева. В Махачкале мы учились в одном классе. Он всегда был хитрее всех, знал все лазейки. Теперь работает в управлении собственной безопасности МВД, занимает приличный пост и имеет доступ к таким базам данных, о которых простые смертные даже не догадываются.

Достаю телефон и, сняв блокировку с экрана, быстро нахожу контакт. Кликнув по имени, слышу несколько длинных гудков, перед тем как он отвечает.

– Внимательно.

– Саша, привет, это Дамир.

– О, Дамир! Привет!

– Слушай, мне нужна помощь. Срочно. Очень срочно.

Я не объясняю причин. В нашем мире лишние вопросы стоят слишком дорого. Просто пересылаю ему фото паспорта Инессы и данные, которые у меня есть.

– Найди ее, Саш. Где она живет фактически, где засветилась ее сим-карта, где она совершала последние покупки. Любая зацепка.

– Сделаю, Дамир. Жди, – коротко отвечает он и отключает звонок.

Я остаюсь один в салоне автомобиля. Один бесконечный час сижу, глядя на экран телефона, боясь пропустить звонок. Еще никогда я не был так напуган. Даже когда рушились мои первые сделки и даже когда я терял миллионы. Потому что те потери были восполнимы. А Инесса… если не найду ее сейчас, я никогда себе этого не прощу.

Наконец, телефон издает короткий звук о входящем сообщении. Сняв блокировку, бегло читаю текст. Адрес где-то в районе Лиговского проспекта. Коммунальная квартира.

Переключив передачу, срываю машину с места. По дороге ловлю себя на том, что думаю не о дороге и даже не о скорости, а о ней. О том, что могу приехать зря. Что Инессы может уже не быть там: собрать вещи, уехать, исчезнуть, как исчезают люди, которых слишком сильно задели. Снег летит навстречу, будто кто-то нарочно бросает его в лобовое стекло. Под ребрами тяжелое и вязкое чувство, похожее на страх – опоздать, услышать тишину за дверью, и еще один, самый неприятный, что даже если она откроет, может меня не простить.

Адрес приводит меня к старому дому с облупившейся лепниной и тяжелой дубовой дверью. Поднявшись на нужный этаж, останавливаюсь у двери с десятком звонков и, не разбираясь, жму на первый попавшийся.

Дверь открывает пожилой мужчина в тельняшке и трениках. Он смотрит на меня растерянным взглядом, явно не понимая, откуда в их «дворянском гнезде» взялся этот господин из другой жизни.

– Где комната Инессы Шуловой? – задаю вопрос, запыхавшись.

Он неопределенно машет рукой вглубь коридора.

– Последняя дверь по правой стороне. Только не шуми там, у нас люди спят.

Пройдя внутрь, иду по узкому, заваленному хламом коридору. Из приоткрытых дверей выглядывают соседи. Женщина в бигудях, какой-то парень с электронной сигаретой и девушка с ребенком на руках. Они все смотрят на меня как на инопланетянина. Дорогой костюм, начищенные туфли, пальто без единой складки – все здесь кричит о том, что я чужой.

Остановившись у последней двери, делаю глубокий вдох. Сердце колотится где-то в самом горле, мешая дышать. Подняв руку, стучу по дереву костяшками пальцев пару раз.

Дверь со скрипом приоткрывается. Инесса появляется на пороге, и в эту же секунду меня обдает волной невыносимой тоски. Она выглядит такой беззащитной на фоне этих обшарпанных стен. Ее лицо мгновенно вытягивается и каменеет. Брови сходятся на переносице, и в этом жесте столько холодного отчуждения, что мне становится физически больно.

Она пытается закрыть дверь, одним резким движением, словно хочет навсегда отсечь меня от своей жизни. Но я успеваю подставить ногу. Тяжелый ботинок глухо ударяется о косяк, и она шумно выдыхает.

– Тебе придется меня выслушать, Инесса, – произношу хрипло.

Она недовольно поджимает губы, бросая короткий взгляд через мое плечо вглубь коридора. За моей спиной явно включился режим «соседского сериала» – все притихли и слушают. Вижу, как на ее скулах проступают пятна гнева и стыда за то, что я притащил весь свой пафос и проблемы в ее единственное убежище.

Смотрю на нее и понимаю: слова больше не работают. Все те рациональные доводы, которые я репетировал в машине, все обещания и оправдания – это просто мусор. Я причинил ей такую боль, которую невозможно загладить красивой речью. Я растоптал ее достоинство, и теперь никакие деньги мира не купят мне прощения.

И тогда я делаю то, что переворачивает все мое представление о себе.

Мои колени касаются грязного пола коммунального коридора.

Гулкий звук удара отдается в ушах. Внутри меня нет криков о том, что это унизительно и нет паники. Вместо этого в голове пульсирует одна-единственная мысль: я бы никогда не сделал этого ни для кого в этом мире. Ни ради миллионов, ни ради спасения своей компании, ни ради одобрения.

Гордость была моим позвоночником, моей религией. Но сейчас я осознаю, что готов раздробить этот позвоночник в пыль, лишь бы Инесса увидела, что она выше моей гордости и ценнее моего эго.

Я стою перед ней на коленях, глядя снизу вверх. Для Дамира Ахмедова, которого знал этот город, это было бы равносильно смерти. Для меня нынешнего – это единственный способ выжить. Я добровольно отдаю ей всю власть над собой.

Когда Инесса видит меня в таком положении, ее глаза широко распахиваются. В них вспыхивает целый вихрь эмоций: неверие, шок и почти испуг. Она невольно отступает на шаг назад, вцепляясь в ручку двери так сильно, что костяшки ее пальцев белеют. Думаю, она не ожидала этой капитуляции, потому что знала меня как ледяного хозяина жизни, но не как мужчину, который готов ползать по грязному полу ради ее взгляда.

– Инесса, – осторожно беру ее за руку, а она не одергивает ее, словно застыв от моих слов. – Я был трусом. Я испугался той жизни, которую ты принесла в мой дом, и спрятался за призраками прошлого. Так было легче, чем признать, что я дышу тобой.

Сжав ее холодные пальцы, ощущаю, как у меня самого перехватывает дыхание. Весь мир сейчас сузился до этой маленькой комнаты и женщины, которая держит в руках мое будущее.

– Руфина не ест. Она зовет тебя каждую минуту. И я… я схожу с ума в этой тишине. Я не прошу тебя забыть то утро. Я не прошу простить меня сейчас. Но я умоляю тебя…

Я смотрю ей прямо в глаза, вкладывая в этот взгляд все то, что не умею выразить словами.

– Вернись, Инесса. Пожалуйста, вернись домой.