Глава 19

Инесса

Мир вокруг меня на мгновение перестает существовать. В ушах стоит странный гул, а воздух в тесном коридоре коммуналки становится таким густым, что его приходится проталкивать в легкие силой. Я стою, вцепившись в дверную ручку, и моргаю, не в силах состыковать картинку перед глазами с реальностью.

Дамир.

На коленях.

Прямо здесь, на грязном линолеуме, среди запахов старой пыли и соседской зажарки.

Человек, который держит в страхе конкурентов, который привык отдавать приказы одним движением брови, сейчас выглядит так, будто его вывернули наизнанку. Его дорогое кашемировое пальто касается грязного пола, но он, кажется, этого даже не замечает. Весь его мир сейчас сосредоточен на мне, а в его глазах такая пугающая искренность, что у меня перехватывает дыхание.

– Дамир… – выдыхаю еле слышно.

Шок сменяется паникой. Краем глаза вижу, как из соседней двери высунулся еще один любопытный нос тети Гали, а в самом конце коридора притих дядя Коля. Это же катастрофа. Быстро, почти грубо хватаю Дамира за плечи, пытаясь подтянуть вверх.

– Встань. Дамир, немедленно встань, – шепчу, чувствуя, как вспыхивают щеки. – Что ты делаешь? Встань сейчас же!

Он медленно поднимается, не сводя с меня взгляда. Его движения лишены какой-то прежней грации хищника. Сейчас он больше похож на человека, который только что пережил крушение. Я хватаю его за руку и буквально затаскиваю в свою крошечную комнату, захлопывая дверь перед носами любопытных соседей.

В комнате воцаряется тишина. Мы стоим друг напротив друга и мне кажется, что от нас обоих исходит электрический треск.

– Инесса, – голос Дамира звучит низко, с хрипотцой, которая заставляет мое сердце предательски сбиваться с ритма. – Вернись. Пожалуйста.

Отвернувшись, увеличиваю между нами расстояние и прижимаю ладони к лицу. Пальцы дрожат, когда я тру лоб, пытаясь собрать мысли в кучу. В голове пульсирует понимание: то, что он сделал – это не просто красивый жест из мелодрамы.

Дамир – мужчина восточного склада, кавказская кровь, воспитание, где достоинство и гордость стоят выше жизни. То, что он опустился на колени перед женщиной, которую сам же выгнал, было для него актом саморазрушения. Он растоптал собственное «Я», чтобы достучаться до меня. Это был невероятно дорогой и почти непосильный жест.

Но мне все еще больно.

Рана от его слов в кабинете не затянулась. Она все еще кровит, напоминая о том, как легко он превратил нашу близость в финансовую сделку.

– Ты не представляешь, как мне было плохо, – срывающимся тоном произношу я, не оборачиваясь. – Ты просто… ты просто уничтожил меня в тот день. Я чувствовала себя вещью, Дамир. Грязной использованной вещью.

За спиной раздаются шаги Дамира. Он подходит сзади бесшумно, как тень. Я чувствую его тепло еще до того, как руки осторожно ложатся на мои плечи. Вздрогнув, не отстраняюсь. У меня просто нет на это сил. Он обнимает меня, прижимаясь лицом к затылку, и я ощущаю, как его тяжелое дыхание обжигает шею.

– Я знаю. Я подонок, Инесса, – шепчет он, и его голос вибрирует у меня в позвоночнике. – Я испугался. Впервые в жизни я не знал, что делать с тем, что чувствую к тебе. Но больше этого не будет. Я хочу, чтобы ты вернулась. Но не в ту комнату для персонала. Я хочу, чтобы ты переехала ко мне. В мою спальню. Как хозяйка. Не как няня, слышишь? Ты мне нужна вся.

На глазах проступают слезы. Они жгут, затуманивая зрение. Слова Дамира – это то, что я хотела бы услышать в сказке, но реальность намного сложнее.

Я думаю о Руфине, о той маленькой девочке, которая сейчас, возможно, сидит у окна и ждет. Я полюбила ее. Полюбила так сильно, что эта привязанность стала моей ахиллесовой пятой. Я не могу ее оставить, но и потерять себя тоже не могу.

Медленно повернувшись в объятиях Дамира, заставляю его отстраниться на пару сантиметров. Его лицо совсем рядом – осунувшееся, с темными кругами под глазами.

– Я вернусь, – соглашаюсь, и вижу, как в его глазах вспыхивает молния облегчения. – Но у меня есть условия, Дамир.

Он хмурится, но молчит, готовый слушать.

– Первое – я буду жить в своей прежней комнате. Мы не будем торопиться. Я не хочу переезжать «как хозяйка», до тех пор, пока не буду уверена, что ты снова не выставишь меня за дверь, когда тебе привидится очередной призрак прошлого. И второе… – делаю вдох, глядя ему прямо в глаза. – Мне важно, чтобы между нами не стояло ничего из прежней жизни. Я понимаю, что ты потерял жену, а Руфина потеряла мать. Я никогда не пыталась и не буду пытаться заменить Заиру или вычеркнуть ее из вашей памяти. Она была и остается частью твоей жизни. Но я не хочу соревноваться с портретом на стене. Я не таблетка от тоски. Я – Инесса, живая женщина, которая хочет, чтобы ее видели такой, какая она есть.

Дамир долго молчит, вглядываясь в мое лицо. Потом он медленно кивает, и в этом жесте я вижу согласие, закрепленное чем-то более важным, чем юридический договор.

– Инесса, – произносит он мое имя так, будто в этом коротком слове теперь заключен весь смысл. – Живая, упрямая и единственная, кто мне нужен. Ты не замена. Ты – мое настоящее. Поехали домой?

Кивнув, начинаю собирать свои немногочисленные вещи, ощущая на себе его пристальный взгляд. Мы выходим в коридор, где на нас пялятся любопытные соседи, пока я дрожащими пальцами запираю дверь на ключ. Дамир молча забирает мой чемодан и ведет меня вниз по лестнице.

Закинув чемодан в багажник, он помогает сесть в машину и мягко прикрывает за мной дверь. Дорога кажется бесконечной. Зима в Петербурге в этом году суровая: за окном машины мелькают заснеженные улицы, обледенелые фонари и спешащие люди, укутанные в шарфы. В салоне автомобиля тепло и пахнет кожей, но между мной и Дамиром все еще висит напряженное молчание. Он сосредоточенно ведет машину, вцепившись в руль, а я смотрю на свои руки, лежащие на коленях.

Я возвращаюсь. Но это уже не та Инесса, которая пришла в первый раз. Та была просто няней, искавшей работу. Эта – женщина, которая рискнула своим сердцем и едва не потеряла все.

Когда мы сворачиваем в знакомые ворота особняка, мое сердце начинает биться чаще. Дом кажется еще более массивным на фоне темного неба, но теперь в окнах горит свет, который не кажется мне холодным.

Мы выходим из автомобиля, Дамир открывает дверь и пропускает меня вперед. Не успеваю переступить порог, как слышу шум со второго этажа.

– И-ня! – разносится крик на весь дом.

Стянув сапоги, прохожу вглубь и вижу Руфину. Она несется по лестнице так быстро, что у меня замирает сердце от страха, что она упадет. Ее маленькие ножки топочут по ступенькам, личико раскраснелось, а глаза сияют.

– И-ня пЛи-шла!

Бросив сумку на пол, приседаю, раскрывая объятия. Она влетает в меня со всего размаха, обхватывая шею своими крохотными ручками. Сердце сжимается от волнения, а грудь будто переполняется. Зарываюсь лицом в ее волосы, ощущая тепло и мягкость. В этот момент эмоции берут верх, и слезы сами текут по щекам.

– Я здесь, малышка. Я здесь, – бормочу, качая ее.

Слышу, как по холлу раздаются мягкие шаги. Открываю глаза и наблюдаю, как к нам приближается Айшат. Она выглядит так, будто с ее плеч сняли огромный груз, а на лице появляется добрая и понимающая улыбка.

– Наконец-то, – говорит она тихо. – Мы так ждали тебя, Инесса. Руфина совсем не кушала, места себе не находила. Я очень рада, что ты вернулась. Дома снова есть душа.

Перевожу взгляд на Дамира. Он стоит неподалеку, наблюдая за нами, и я замечаю, как в нем окончательно ломается лед. В его глазах появляется что-то новое – смесь облегчения, осторожной радости и, кажется, страха снова быть уязвимым.

Я дома. Сломанная и израненная, но все-таки дома. И впереди у нас долгий путь, чтобы этот замок из льда окончательно превратился в место, где можно просто любить, не оглядываясь на тени за спиной.