Глава 22. Ничего нет

Заботу в частной клинике невозможно сравнивать с тем, что было во всех больницах за мою недолгую жизнь. И накормили вкусно, и осмотр провели деликатно.

Аркадий Михайлович закрыл за медсестрой двери и сразу перешёл к делу.

— У вас несколько синяков от падения, плюс на голове небольшая гематома. Вид у неё безопасный, но это может быть иллюзией. МРТ бы стоило сделать, чтобы исключить неприятные секреты. Всё остальное стандартно, УЗИ, анализы. Проследим, чтобы последствий после падения не вылезло случайных.

— А МРТ ребёнку не повредит?

— Понаблюдаю вас день-другой, определюсь, если симптомы останутся, то придётся делать. Вам и без МРТ досталось. И кратковременная потеря памяти меня более всего напрягает в вашей ситуации.

— Да память вернулась через несколько минут после того, как очнулась.

— Ладно, ориентироваться теперь придётся по ходу танцев. Надеюсь, что всё у вас сложится наилучшим образом. Поверьте, ударься вы головой основательно, то лежали бы сейчас пластом. А вы даже поели с аппетитом.

— Да, аппетит у меня хороший, — у меня ещё беременности-то неделя, но я уже ощущаю себя мамочкой, это развеселило врача.

— Оставлю вас на неделю минимум, понаблюдаем. А там видно будет, — повторил врач.

— Алина дома одна, скучаю по ней. Можно её сюда, хоть на день? — вдруг придумываю на ходу идею.

— Ну, это не запрещено, простите, но она же не ваша дочь, а Гордея и Людмилы, а вы по ней уже скучаете?

— Скучаю и переживаю, что она одна дома.

И тут до меня доходит, вот же он, тот самый человек, который может мне рассказать про то, что случилось с женой Гордея.

Я в нерешительности прикусываю губу. И всё же решаюсь задать вопрос.

— Расскажите, что случилось с Людмилой, хоть в общих чертах. Пожалуйста?

— Это не моя история, в смысле не я её лечащий врач, но немного в курсе, по дружбе. Если коротко, что-то у них не заладилось с Гордеем последний год её жизни, а посмертный диагноз ишемия. Большего я сказать не могу, не хочу, да и не знаю.

— Спасибо, мне и этого достаточно. В жизни бывает всякое, но хотелось понять, что в их истории нет ничего криминального, несчастных случаев.

— Забавная вы Дарья Олеговна, нет, проклятий на их роду нет, это я вам как врач говорю!

Мы засмеялись. Тонкая врачебная ирония, как всегда.

Придётся мне тут остаться на одну-две недели. Место спокойное, красивое, кормят хорошо, одна беда: телефона нет!

— Хоть бы Гордей сообразил и привёз мне какой-то телефончик! — шепчу, листая программы телевизора. Нашла мелодраму и решила посмотреть.

До следующего вечера у меня никаких вестей о Гордее не появилось. Я вроде волнуюсь. Но волнения странные, не накручиваю себя, как это обычно бывает. Потому что понимаю, этот мужчина силён, умён, и сам разрулит все ситуации.

Волнуюсь в большей степени о нас. Сложно объяснить, потому что для него МЫ — вполне конкретное понятие. А для меня всё слишком сложно. И я понимаю, что кажусь безразличной, он сомневается, боится меня потерять и потому давит.

Начни я играть роль влюблённой, он сразу поймёт и станет только хуже. Страсти нет, но уважение есть. Благодарность за заботу и любовь. Но ему нужна страсть! И это всё портит. Особенно сейчас.

И всё же самое неприятное, что я помню мою страсть к Гордею, она была, я вздрагивала каждый раз, когда он произносил моё имя, когда случайно или специально прикасался ко мне. Между нами горел огонь. А теперь всё потухло. Именно это больше всего и пугает.

Решила, что просто останусь естественной, сейчас я должна думать о ребёнке.

После ужина двери в мой «номер» тихо открылись, и я увидела довольную Алину.

— Алинка! Как же я по тебе соскучилась! — невольно вырвался у меня радостный вопль.

— А я по тебе, Даша! Так испугалась, папа умеет нагнать панику. Он как раненный зверь метался в поисках тебя, — Алина вошла одна, мы тут же обнялись, и она села ко мне на кровать.

— Не обманывай, ты специально меня пугаешь? — я смотрю на неё, улыбаясь, но, похоже, что улыбка у меня кривая и недоверчивая. Потому что Алина покачала головой, словно хотела пристыдить меня.

— Ты не поняла, он без ума от тебя, любит так же, как меня. Он правда обзванивал всех, потом ездил по городу, искал. И вчера твои дела решал, он сам расскажет.

Она говорит как-то слишком по-взрослому. Я решила поменять тему.

— А ты как, я волновалась о тебе? Еды не осталось, я потерялась. Вот, наверное, тебе пришлось страдать. Прости, ладно! — слегка сживаю её руку и улыбаюсь.

— Да, испугалась!

— Всё будет хорошо, папа сильный и умный, он всё знает.

Не успела я договорить, двери в палату снова открылись и вошёл Гордей с пакетом. Привёз фрукты, соки и прочие вкусности. Как же приятно, когда кто-то проявляет заботу.

— Привет, Даша. Только вырвался весь день в делах, хотел набрать, а у тебя телефона нет.

— Да, это просто беда, — вспоминаю о проблеме.

— Мы сегодня купили новый, сейчас всё покажу, наши номера в контактах уже есть, маму сама добавишь.

Началась суета, Алина тут же открыла сок, достала вкусное печенье. А мы только рады, что она сама ест и просить не надо.

— Алина, мне с Дашей надо поговорить. Там есть зона отдыха с аквариумом, сходишь?

— Целоваться хотите? — хитрая улыбочка.

— Если бы! Про дела надо рассказать. Всё, иди! — отец легонько вытолкнул дочь и прикрыл за ней дверь. Его лицо помрачнело.

— Не пугай меня, что-то случилось? — шепчу и чувствую, как напрягаюсь, как бы снова не свалиться.

— Долгие сутки у меня получились. Романов пропал. Без твоего заявления и паспорта в банке не могу запросить распечатки, похоже, что он забрал с твоих карт деньги и уехал. Его мать ничего не знает. К этому приложила руку Эвелина, сама мне призналась, наверное, заплатила козлу за побег. Она специально злит меня, старается выбить почву из-под ног, чтобы я потерял ориентиры и сделал глупости, например, избил Романова, и не багетом, — он улыбнулся, ребром ладони погладил ручку кресла, на котором сидит.

— Надеюсь, что ты до этого не опустишься, руки марать об этого морального урода? И развод, его же можно через суд? — шепчу, до меня уже начинает доходить план мести Эвелины и Романова.

— Постараемся его найти, но дело не скоро заведём, он же на тебя напал, но ты заявления не написала пока. Да и нет ни единой записи с камер, что это именно он тебя толкнул. А у него есть двое свидетелей, что он во время несчастного случая находился на складе. Мой товарищ ездил и расспрашивал неофициально. Как специально выбрал место для нападения. Повторю, факт воровства денег тоже пока не доказан. Он через пару дней уедет в Грузию или Латвию, да хоть куда. И всё. И это самый простой вариант, сбежать и затянуть нам процесс.

— А Эвелина, видео и её угрозы?

— У неё всё хорошо, пошла на повышение, уже с кем-то договорилась и по административной части её переведут. Мы не успели даже претензию ей выкатить, а она сделала гадость и довольная.

На Гордея больно смотреть, тут не только дело во мне. У него это и рабочий интерес, перфекционизм, неприятно, когда какой-то мудак тебя обставляет. Но Эвелина оказалась сильным противником, ей проиграть не стыдно, но опасно и неприятно.

Я решила приободрить, но получилось как-то не очень:

— Вот пусть ей это аукнется. Романов просто прячется от тебя, я его знаю, он никуда из Москвы не уедет. И пока не достанет меня, не успокоится.

— Руки короткие у него, как и член, не достанет! — злая ирония Гордея заставила меня улыбнуться. И всё же спрашиваю его о нас:

— Но как же мы? Если с разводом не получится. Ребёнок и наши отношения? — только думала про это самое «Мы». И вот уже задаю этот вопрос, полный противоречивых чувств. Мы!

— Будем жить в гражданском браке, я тебя люблю, ты беременная от меня. Рано или поздно Романов объявится, а нет, так придумаем что-нибудь. Ты моя любимая, и штампы — чистая формальность.

— А как Алина без меня? Ест? — всё равно печальные новости не решить, не стоит о них и думать. Захотелось поговорить о более важном.

— Да, нормально, снова в кафе ходит, ждёт тебя.

— Аркадий Михайлович разрешил ей приезжать на день ко мне, если вы не против.

— Матвей через день приезжает. Так что они друг за другом присмотрят.

— Матвей? — я вдруг вспомнила, что есть же ещё взрослый сын. Теперь мне снова стало плохо. Алина ко мне хорошо относится, и мы как подруги, а с Матвеем придётся как-то выстраивать отношения. Что-то в этот момент мне расхотелось возвращаться в квартиру Гордея.

— Он нормальный парень, отдадим гостиную ему, всем места хватит, а потом как-то разберёмся. Не переживай.

— Постараюсь, — ответила я без энтузиазма.

— Ты как себя чувствуешь? Надо было с этого начать, — он заглядывает в глаза, взял меня за руку. А электрического разряда так и не случается. Мы как кровные родственники, очень близкие, но без всей этой романтики. И это ужасно.

— Не очень хорошо, но врачи сами разберутся, — повторяю я мантру, что врачи разберутся.

Он молча встаёт с кресла, подходит и целует меня в губы, не спрашивая разрешения. Отстранился, помог мне лечь на постели и снова поцеловал. Нежность уступила страсти, его язык настойчиво проникает в мой рот, и я ответила. Пижама не преграда для соскучившегося мужчины, его руки ласкают мою грудь. Поцелуй, нет, это уже секс, и я понимаю, что, именно сейчас отвечая ему, убеждаю в своих чувствах. Ему нужно только это, уверенность, что я его люблю. Обхватываю его шею, прижимаю к себе и целую как в первый раз.

Я пытаюсь сыграть страсть…

Но все мысли сейчас о том, что же задумал мой бывший придурок-муж. Один он бы сделал гадость, деньги украл и успокоился, но если его нашла Эвелина и научила новым трюкам, то мне конец…