Глава 27. Неудачница

Через два дня после моей выписки случилось первое семейное торжество — 1 сентября, но на линейку я не попала по состоянию здоровья, хотя и просилась. Матвей сам отвёз сестру в гимназию.

Вечером мы все ездили в кафе попробовать то самое мороженое. Оказалось, что Гордей даже не в курсе этого значимого для семьи места.

— Это моё любимое место и мамы. Ты тогда уходил от нас! — как бы между прочим заметил Матвей. И я сразу всё поняла. Вообще всё.

Мальчик не так прост. У него есть скрытые мотивы. И он ещё себя проявит. Скорее всего, он так и не простил отца за проступок, о котором мне срочно нужно узнать, иначе я не могу доверять Гордею. Аркадий Михайлович что-то говорил, насчёт испортившихся отношений в семье Черновых.

И вот отголоски тех событий сидят напротив нас и вгоняют под ногти иглы, чтобы больнее было.

— Алина, подружки все остались в классе или кто-то новенький, может, кто-то ушёл? — задала первый пришедший на ум вопрос, чтобы сменить тему.

— За нашу гимназию держатся. Все старые, — Алина разговаривает со мной. Пока мужчины переглядываются, причём не по-доброму. Делаю вид, что не замечаю, наслаждаюсь вкусом десерта.

— А учителя? Новые предметы назначили или в седьмом классе все те же, что и в шестом? — не обращаю внимание на помрачневшего Гордея, и довольного Матвея, продолжаю разговор с Алиной.

— Да, кажется, три предмета добавят. И факультативы.

— Тебе помогать нужно, с уроками или сама делаешь? — продолжаю допрос.

— Иногда! А ты можешь? — Алина оживилась, прошлый год проболела и очень отстала, как теперь выяснилось.

— У меня золотая медаль, и диплом инженера, но по специальности устроится не получилось. Могла бы, но в Иркутске. А я морозы ненавижу, — улыбаюсь.

Замечаю, что мужчины узнали про меня неожиданную информацию, они думали, что я глупенькая дурочка? Вот, удивляйтесь теперь!

— Ну, слава богу, хоть кто-то умный в нашей семье, — взмолилась Алина и улыбнулась!

— Очень круто! Но пример плохой! — вдруг заметил Матвей.

— Почему это, плохой? — дерзко ответила сестра и посмотрела на меня с непониманием.

— Ну, обычно говорят, что нужно учиться хорошо, чтобы стать успешным, а в результате и специальность, и медаль, а что толку, это не помогло тебе в жизни? — развернул свою беспощадную версию Матвей.

У отца желваки начали играть, выдавая раздражение. Напряжение накаляется, сейчас взорвётся.

— Видишь ли, мальчик мой, — улыбаюсь и начинаю менторским тоном учить его уму-разуму, — проблема не только в знаниях, но и в умении разбираться в людях. К сожалению, этому меня не научили. Скажу больше, этому учит не школа, а жизнь и всю жизнь. Прости за каламбур. Последние мои уроки дали гораздо больше опыта, чем вся школа. Так что ирония принимается, сарказм — нет!

Проговорила свою тираду и, не глядя на мужчин, подцепила вишенку в своей порции мороженого и с наслаждением съела.

Матвей сидит, широко раскрыв глаза, словно впервые меня увидел. Гордей не выдержал, засмеялся, взял мою руку с ложечкой, подтянул к себе и нежно поцеловал. Мне ничего не оставалось, как ответить ему улыбкой!

Уроки жизни закончились. Мы с Алиной ещё болтали о женских проблемах, типа сменная обувь, куртка и джемпер нужного цвета. Я тут же достала телефон и записала себе в планы её пожелания.

Вышли из кафе. Дети поспешили вперёд. Я сбежала в туалет, а когда вышла, попала в объятия Гордея. Не стесняясь окружающих, он нежно обнял меня и поцеловал, едва коснувшись губами.

— Прости за всё это. Он ещё глупый. А ты мудрая, хотя и старше него на каких-то пять лет. Люблю тебя, спасибо.

Слёзы на глазах моих не позволили посмотреть на него так, как хотелось. А хотелось постичь его тайну, что же всё же случилось в прошлом. Не в кафе об этом говорить.

Мою бы мудрость, да в позитивное русло. Мало она мне по жизни помогает. Гордей взял меня за руку и повёл в машину. Теперь ощущаю, что он вцепился в меня как в последнюю соломинку стабильности. Но он так ошибается на мой счёт, или я ошибаюсь? Не такая я опытная матрона, чтобы с его детьми проблемы решать. А проблемы есть.

Алина и её нервные срывы.

Матвей и его негатив к отцу, за старый проступок, ценой которого стала жизнь матери. Я теперь должна узнать всё. И это непраздный интерес, в следующий «спарринг» мне придётся или защищать Гордея или уговаривать Матвея простить отца, это две не большие, а огромные разницы.

На улице тепло, сентябрь как август, однако запах осени уже присутствует. Всюду весёлые стайки нарядных школьников. Всегда хотела детей. Я рада, что в моей жизни есть Алина. А теперь и тайная беременность.

Алексей Романов когда-то признался, что ненавидит детей. Вот так просто, на дух не переносит. Поэтому решительно сделал себе эту нелепую операцию. Думаю, что он наврал мне, ничего не восстанавливал. Не пойдёт он на такие жертвы ради меня. А после нападения я его опасаюсь и ненавижу. Мы враги, причём заклятые, боюсь, что он не остановится. Даже сейчас небольшая стычка с сыном Гордея, неестественная ситуация, а у меня сразу в памяти муж и его злоба в последнюю нашу встречу. Нескоро меня отпустит.

На фоне моих проблем, неприятно, что и Матвей не так однозначно относится к отцу. И деньги отказывается брать не потому, что гордый, а потому что обижен. Посмотрим, что у них случилось, и после этого сделаю выводы. Наверное.

Алина ушла к подружке, Матвей уехал по делам и предупредил, что будет поздно.

Мы, наконец, остались одни дома.

— Так соскучился по тебе, — он снимает с меня плащ, и тут же целует.

— Секунду, сейчас умоюсь, пойдём в спальню…

— И я тебя…

— Нет, я тебя начну допрашивать. Потому что ношу твоего ребёнка, дорожу Алиной и хочу знать, что значат эти нападки Матвея. И честно, потому что всё серьёзно!

Не дожидаясь, пока Гордей снимет с лица маску удивления, ушла умываться, переодеваться. И через несколько минут, уже лёжа на кровати, жду правду.

— Тебе не понравится то, что я расскажу.

— Но выбора у меня нет. Радуйся, что Матвей мне вообще ничего не рассказал. Значит, тебе будет проще. Вот и пользуйся моментом.

— Я уходил из семьи…

У меня появилось невыносимое чувство холода в животе, не спазм, а холод. Страх невозвратности.

Вот сейчас мы ещё стоим у края пропасти, потом шаг и наши отношения рассыпятся вдребезги, разобьются, на тысячи осколков. Как мои и Лёши, будь он неладен…