Глава 53. Мама, я скучаю…

Внешне между нею и Дамиром всё оставалось по-прежнему. Но Вита знала, что это затишье обманчиво, а на самом-то деле он просто ждёт — ждёт, какое решение она примет. И вот эта необходимость принять решение нервировала Виту больше всего! Она не знала, что ему сказать, но то и дело ловила на себе его взгляд — вопросительно-выжидающий. «Хорошо, я потерплю несколько дней, — как бы говорили эти невыносимые чингисханские глаза, — но не думай, что я от тебя отстану».

Единственное, что спасало от всех этих эмоциональных качелей — занятия с ребятами. Вита даже не заметила, как втянулась в них с небывалым энтузиазмом, которого и сама от себя не ожидала.

Дети буквально заглядывали ей в рот. Она постоянно придумывала для них что-нибудь интересное: то устраивала конкурс на лучшую сказку, басню или страшилку, то объявляла, что всё занятие они будут общаться друг с другом былинным стилем, и они выдавали такие перлы, что Вита не могла удержаться от хохота.

Вита, конечно, понимала, что позволять ребятам использовать в общении с наставником слово «поджопник» не слишком-то прилично и совсем непедагогично, но, пленясь красотой слога, всё им прощала. Она обожала своих воспитанников, и они искренне платили ей тем же.

Книга?.. Про книгу, Вита, конечно же, помнила, но пока не продвинулась в написании ни на йоту. Зато она носила с собой блокнот с ручкой и то и дело записывала туда какие-нибудь забавные словечки или выражения детей, занятные эпизоды, которые происходили с ними в лагере, набрасывала интересные диалоги и ситуации.

Младшая сестра Дамира смотрела на неё, точно на какое-то божество. Вите и льстило подобное отношение, и немного смущало. Она и сама незаметно привязалась к этой забавной девчонке, хотя в первые дни её очень беспокоило, что у Амины красные — явно заплаканные — глаза. Она даже попыталась вывести её на разговор по душам.

— Тебя кто-нибудь обижает здесь? Скажи мне, не бойся, — подбодрила она.

— Нет, — покачала головой Амина, — а если будут обижать — я Даму пожалуюсь, он с ними разберётся.

— Тогда в чём дело? Почему ты так часто плачешь?

Амина покосилась на неё, словно на глаз прикидывала степень возможной откровенности, и наконец нехотя призналась:

— По маме очень скучаю…

В общем-то, именно это Вита и подумала. Первый отъезд из дома, да ещё и так надолго — всегда нехилый стресс для ребёнка.

— Понимаю, — вздохнула она с сочувствием. — Но тебе ведь нравится в лагере? Или ты так сильно скучаешь, что хочешь вернуться домой?

— Нравится, — тут же сказала Амина. — Я не хочу домой, тут правда здорово! Просто сегодня ночью мама мне приснилась, я проснулась и расстроилась, что она сейчас не со мной. Так хочу её обнять! — она шмыгнула носом.

Вита успокаивающе положила руку ей на плечо.

— Не переживай, уже послезавтра будет родительский день. Уверена, твоя мама к тебе обязательно приедет… и привезёт что-нибудь вкусненькое, — она хитро улыбнулась.

— Послезавтра — это же ещё так нескоро… — тихонько вздохнула Амина и перевела взгляд на Виту.

— А вы скучаете по своей маме?

Вита на миг запнулась.

— Д-да… да, конечно, скучаю.

— Она в Москве живёт, да?

— В Москве.

К счастью, в этот миг у детей началось построение на обед, и Амина убежала. А Вита ещё некоторое время сидела, уставившись в одну точку, и размышляя над этим простым, казалось бы, вопросом, который задала ей сестра Дамира.

Скучает ли она?

Вита настолько привыкла жить в обиде на мать (пусть глубоко запрятанной, но всё же пустившей крепкие корни), что за все эти годы даже ни разу не подумала о ней в таком контексте: «Я скучаю». Но ведь, наверное, это было… неправильно?

История непростых взаимоотношений своей матери и отца Дамира, которую она узнала на днях, не давала ей покоя. Так ли неправы были эти оба? А что, если между ними действительно была та самая настоящая любовь — которая даётся один раз и на всю жизнь? Любовь, которую невозможно перебить ни другими отношениями… ни даже официальным браком.

Повинуясь сиюминутному порыву, Вита схватила мобильный и набрала номер матери. Анализировать этот поступок она себе запретила — иначе сбросила бы звонок, она знала это совершенно точно.

— Виталина? — голос матери звучал испуганно. — У тебя что-то случилось?

Оно и понятно, что мама встревожилась — обычно они созванивались только по праздникам, никогда не набирая друг друга без повода. Эту модель поведения установила Вита, и матери оставалось только безропотно подчиниться.

— Всё в порядке, — неловко откликнулась Вита. — Просто… решила вот тебе позвонить. Узнать, как дела… и всё такое.

— Ты точно здорова? — продолжала допытываться мать. — А с работой как?

— С работой всё хорошо. И со здоровьем тоже, честное слово. А… ты сама как?

— Я? Нормально, — из голоса матери всё ещё не исчезла удивлённая настороженность.

— Вообще-то я сейчас в Южноморске, — призналась Вита. — Точнее, не совсем в Южноморске… я в лагере. В «Звёздном». Помнишь его?

— А что ты там делаешь? — опешила мать.

— Работаю наставником у первой смены, представляешь? Веду у детей литературный кружок.

— И как же тебя туда занесло?

— Дамир предложил, я согласилась.

Мама громко сглотнула.

— Вы… общаетесь с Дамиром?

— Совсем недавно начали общаться, буквально считанные дни назад. С тех пор, как я сюда приехала.

— Как у него дела? Всё хорошо? — неуверенно спросила мать.

— Да, всё отлично.

Повисла неловкая пауза, и, решившись, Вита всё-таки сказала главное:

— Его отец почти не живёт дома. Они с тётей Гульнарой давно стали друг другу чужими людьми. Официально не разводились, но всё равно фактически уже не вместе.

Она услышала в трубке, как мать сделала глубокий вдох.

— Ты… зачем мне всё это сейчас говоришь?

— Не знаю, — честно призналась Вита. — Просто подумала, вдруг тебе будет интересно узнать.

— Интересно… — отозвалась та с непонятным выражением. Голос у неё при этом звучал так жалобно, что Вита почувствовала себя настоящей сволочью. По какому такому праву одиннадцать лет назад она взяла на себя роль судьи? Кто позволил ей обвинять и клеймить мать позором? Ведь там была настоящая трагедия двух любящих людей, а не их преступление против моральных принципов…

— Знаю, это не телефонный разговор, но… ты его сильно любила? — выпалила Вита, уверенная, что мать сейчас просто пошлёт её куда подальше с этими бестактными вопросами.

— Я его, наверное, и сейчас люблю, — просто сказала та.

Вита стиснула трубку.

— Почему ты не боролась? Если это настоящая любовь… Может, не стоило так торопливо уезжать из Южноморска? Мы ведь буквально сбежали. Ну, пошептались бы соседские кумушки — и утихли бы через месяц… Стоило ли оно того, мам?

— Ко мне приходила Гульнара, — помолчав, сказала мать.

— Мама Дамира? — бестолково переспросила Вита.

— Да.

— Что она тебе наговорила?

— Сначала умоляла, плакала, пыталась упасть в ноги, упрашивая, чтобы мы с тобой навсегда покинули Южноморск. Потом начала угрожать связями и положением своей семьи. Сказала, что весь город будет показывать на меня пальцем, что на меня будут смотреть, как на шлюху… а на тебя — как на дочь шлюхи. Я… испугалась, Виталина. Испугалась не за себя, а за тебя, потому что именно по тебе это ударило бы больнее всего.

— И ты просто так позволила ей собою манипулировать? — возмутилась Вита. — Да она же блефовала, это очевидно! Никто в Южноморске не посмел бы называть тебя шлюхой.

— Даже ты меня так назвала, — тихо сказала мать. — Помнишь?..

Виту словно ударили. Как же ей хотелось сейчас провалиться сквозь землю! К счастью, мать не могла сейчас видеть её пылающего лица.

— Прости… — выдавила из себя Вита.

Это было её первое «прости» за одиннадцать лет. Вита понимала, что у него давно уже истекли все сроки годности, что сейчас оно звучит жалко и попросту глупо. Но не сказать этого она не могла.

Мать поспешила сменить тему, даже сейчас помогая ей выкрутиться из неловкой ситуации.

— А как там Южноморск? Сильно изменился за это время?

— И да, и нет, — Вита с благодарностью перевела дух. — В целом всё такой же. А хочешь… хочешь — приезжай! У меня коттедж оплачен до конца месяца, а потом, если я захочу, можно будет продлить. Ты можешь пока пожить там.

— Зачем? — еле слышно выдохнула мать. — Что я буду там делать?

— Разберёмся, — уверенно заявила Вита. — Когда закончится смена, я вернусь. Возможно… возможно, мы с тобой неплохо проведём время вдвоём. Как раньше, — голос вдруг дрогнул и сорвался. — Мы будем ходить вместе на пляж, готовить всякие вкусняхи — ты же нажаришь для меня своих фирменных блинчиков? А ещё мы будем пить домашнее вино и разговаривать. Много-много разговаривать!

— Вита… — в голосе матери явственно звенели слёзы. — Я… малышка моя, я подумаю…. возможно, я и в самом деле приеду. Господи, как же я по тебе скучала!

Вита шмыгнула носом.

— И я скучала. Я очень сильно скучала по тебе, мам. Пожалуйста, приезжай!