Глава 66. Тёмные дни

Одиннадцать лет назад

Исчезновение старшеклассника Дмитрия Шаповалова потрясло весь их маленький городок. Южноморск гудел, словно растревоженный улей. Как это — пропал? Просто бесследно исчез, среди бела дня? Разве такое возможно?

Помимо полиции, к поискам Димки подключились также волонтёры. Повсюду были развешаны листовки с ориентировками: на остановках, стендах для объявлений, заборах… Всякий раз, натыкаясь на серьёзный взгляд Димки с фотографии, Вита буквально цепенела, а затем её глаза съезжали ниже — на тревожную надпись: «Пропал подросток! Нужна ваша помощь!» Она до сих пор отказывалась верить в то, что с Димкой случилось что-то плохое, и всё-таки ей было очень страшно.

В этой жуткой ситуации для Виты нашёлся один плюс, как бы кощунственно это сейчас ни звучало: случившийся кошмар отвлекал её от мыслей о своей беспутной матери и о ссоре с Дамиром. Вся её жизнь превратилась сейчас в одно сплошное ожидание — ожидание новостей. Их отсутствие пугало, но при этом и вселяло крохи надежды. Как там говорится? Отсутствие новостей — уже хорошая новость. Хотя чего уж там могло быть хорошего… Виту буквально трясло. Иногда в приступе отчаяния она кидалась за моральной поддержкой к Карпекину или Сэму, но они и сами были растеряны и напуганы не меньше неё.

На Аллу Петровну было больно смотреть — особенно после того, как возбудили уголовное дело по статье «убийство».

— Это не означает, что ваш ребёнок обязательно погиб, — успокаивали родителей в полиции. — Просто так у нас будут максимальные полномочия при поиске.

Спустя несколько дней на одном из диких пляжей обнаружили кепку. Когда её показали Димкиной матери, с ней случилась истерика. Тогда все вокруг осторожно, вполголоса, заговорили о том, что парень утонул. Но Вита всё равно не верила. Как такое могло произойти? Он же отлично плавал. И где, в таком случае, были остальные Димкины вещи? Не полез же он в море одетым…

Водолазы с утра до ночи обследовали акваторию, а береговая территория прочёсывалась спасателями в надежде на то, что тело могло вынести на берег. Затем Южноморск накрыли ливни, и водолазные работы были приостановлены, однако патрульные группы и катера продолжали мониторить побережье.

Допрашивали всех, в том числе и родителей, поскольку Алла Петровна с мужем не исключались из списка подозреваемых, как бы ужасно и дико это ни звучало. Выпытывали у соседей, какая обстановка была в семье, не ссорились ли они в день исчезновения сына, не поднимал ли отец на него когда-нибудь руку, не злоупотреблял ли алкоголем.

Чтобы выяснить все обстоятельства исчезновения, в доме был проведён обыск. Полицейские не нашли ничего интересного, кроме Димкиной последней рукописи, но она, в свою очередь, вызвала много вопросов. Версия с сектой была принята как рабочая. А что, если всё, рассказанное в якобы вымышленной истории — чистая правда? Что, если парень и сам состоял в такой секте и описывал царящие там нравы и порядки «изнутри»? Что, если он тоже получил задание свести счёты с жизнью?

— Это полная чушь! — твердила Вита, как заведённая. — Ни в какой секте Димка не состоял!

— Откуда ты можешь знать наверняка? — осторожно уточнил у неё однажды Тимур. — Говорят, что там всё описано слишком реалистично для вымысла. Ты же, вроде, читала?

— Да, реалистично. Но это лишь потому, что Димка талант! — рассердилась Вита. — Он запросто мог придумать и описать вымышленный мир так, что в него невозможно было не поверить! Но он сам — не сектант, и никогда им не был!

Ненадолго оставив в покое и так убитых горем родителей, полиция переключилась на одноклассников и друзей. До Виты очередь дошла одной из первых: все знали, что она была Димкиной девушкой, и подозрения, так или иначе, падали и на неё тоже — хотя бы косвенные. Что, если влюблённые поссорились, и Шаповалов не смог это пережить?

Виту, как несовершеннолетнюю, допрашивали в присутствии психолога и мамы, которая была её законным представителем. Но, откровенно говоря, это мало помогало, к ней всё равно цеплялись больше других, потому что с пропавшим её связывали особые отношения. Каждый такой допрос выматывал Виту до основания, она приходила домой и просто молча валилась на кровать, потому что у неё не было сил ни поесть, ни принять душ, ни даже просто раздеться. В глубине души она чувствовала свою вину — она ведь относилась к Димке как к спасательной жилетке, прекрасно зная о его чувствах к ней… Не была ли она с ним слишком жестока? Не связано ли его исчезновение именно с этим фактом?

В один из дней, когда в полиции Виту снова довели до слёз наводящими вопросами, мама не выдержала.

— Я позвоню отцу Дамира! — заявила она.

— Зачем? — вяло уточнила Вита, не улавливая логической связи.

— У него есть… влиятельные знакомые в нужных кругах, — туманно откликнулась мама. — Если он намекнёт кому надо, тебя оставят в покое. Ну в самом деле, сколько можно тебя мучить?

Вита лишь равнодушно пожала плечами.

Мама сдержала слово. После того, как вмешался Нигматулин-старший, о Вите действительно как будто забыли. Её больше не вызывали на допросы и вообще не тревожили. Наверное, она должна была испытывать благодарность по отношению к отцу Дамира, а она презирала его ещё больше, чем раньше. Точно так же, как и собственную мать…

***

С каждым днём оставалось всё меньше и меньше надежды на то, что Димка найдётся живым. Вита до последнего верила, что он вот-вот вернётся — целый и невредимый. Но когда минул почти месяц с его исчезновения, надежда начала таять даже у неё.

Тем временем по городу поползли шепотки и грязные слухи о матери Виты и отце Дамира. Шила в мешке не утаишь — люди шушукались, многозначительно переглядывались за спиной, украдкой хихикали в кулачок. Волнения по поводу пропавшего подростка всем наскучили, нужен был новый скандал. Вита то и дело ловила на себе чужие взгляды: иногда сочувствующие, из серии «ну и мать тебе досталась, деточка», иногда — откровенно презрительные.

Шепотки набирали силу и становились всё громче. «Меркулова проститутка! — доносилось до Виты со всех сторон. — Шалава! Шлюха! Да, это её дочь… видимо, тоже будущая потаскуха». На заборе их дома кто-то вывел ночью красной краской: «ЗДЕСЬ ЖИВЁТ БЛ… ДЬ».

Вита почти перестала выходить на улицу. Она плакала ночами — из-за мамы, из-за Димки, из-за… Дамира. Гипнотизировала взглядом окошко скайпа. Пользователь damir_dancer96 не появлялся онлайн уже несколько недель. Как же ей нужна была сейчас его поддержка!..

Периоды острой тоски по другу сменялись приступами такой же острой ненависти и обиды. Однажды, психанув, Вита просто закинула его всюду в чёрный список, надеясь, что ей станет хоть немного легче. Она ещё не знала, что вскоре её жизнь радикально изменится.

Однажды вечером мама пришла домой взволнованная, взбудораженная, непохожая сама на себя. Её трясло, а глаза были красными, словно заплаканными.

Прислонившись к дверному косяку, она долго смотрела на дочь, не говоря ни слова, а затем глухо произнесла:

— Я нашла покупателей на дом.

— Чего? — ошалело и непонимающе переспросила Вита.

— Мы уезжаем из Южноморска.

— Зачем? Куда?

Игнорируя первый вопрос, мама ответила только на второй:

— В Москву. К Тане.

— Надолго?

И мама выдохнула обессиленно и безысходно, словно подписывала им обеим смертный приговор:

— Навсегда…

***

Некоторое время Дамир шёл вслед за вагоном, не отрывая взгляда от Виты. Поезд набирал ход, и Дамир тоже побежал.

— Ты даже не представляешь, как сильно я люблю тебя! — крикнула ему Вита, высовываясь из-за плеча проводницы и опять заливаясь слезами.

— Я тоже тебя люблю!.. — крикнул он.

Наконец Дамир обречённо остановился, уперевшись руками в колени и пытаясь восстановить дыхание. Его фигура стремительно уменьшалась и вскоре окончательно исчезла вдали, навсегда оставшись где-то там, в родном Южноморске…

О том, какая непреодолимая пропасть была между словами «как сильно я люблю тебя» и «я тоже тебя люблю», знала только Вита.

К счастью или несчастью, Дамир об этом даже не догадывался.