Глава 74. Финал

Вита писала книгу.

Без сроков, рамок и дедлайнов — просто по зову души. Утром она открывала свой ноутбук и начинала печатать, как одержимая, потому что была не в силах остановиться. Она словно проваливалась в свою историю, выныривая только тогда, когда мама чуть ли не силой выгоняла её из-за письменного стола и заставляла перекусить.

Если же мама убегала на свидание со своим Ильдаром, Виту и вовсе было не удержать — строчила, как из пулемёта. Она старалась лишний раз не перечитывать написанное, чтобы не струсить и не начать всё безжалостно править. Новую историю словно сочиняла другая Виталина Меркулова — возможно, не та, к которой привыкли её преданные постоянные читатели. Ушли беззаботность и лёгкость, текст был рассчитан на более взрослую и более думающую аудиторию. Стиль повествования сделался полнее, глубже, драматичнее, не такой поверхностный и сладенький, как раньше, местами — даже весьма болезненный. Вита не знала, как воспримут эти изменения её поклонники, но она писала прежде всего для себя самой, ей необходимо было выговориться. Откровенно и без прикрас она описывала историю любви Ярика и Вари, которые были когда-то лучшими друзьями, а затем решили перешагнуть за черту и чуть всё не испортили. Вита выплёскивала в вордовском файле свои собственные чувства, сомнения и страхи, рассказывая обо всём, что произошло с ней самой. Ну… почти обо всём.

В августе рукопись была закончена. Поставив последнюю точку, Вита обессиленно уронила руки на колени и некоторое время сидела, бессмысленно таращась в пространство. Вычитка, редактура… всё это потом, а сейчас главным для неё было то, что история наконец-то обрела свой логичный и единственно возможный финал.

Ещё ни одна книга настолько психологически её не выматывала. Вите казалось, что она вывернула наизнанку не только душу, но и все свои внутренности. Страшновато было настолько открываться перед читателями, но иначе в этой истории не было бы той щемящей искренности и настоящести, которая отличает талантливый текст — от просто текста.

Итак, она сделала то, ради чего, собственно, изначально приехала в Южноморск. Её миссия была благополучно завершена. Можно было возвращаться домой, в Москву.

Домой?.. Странно, но за эти неполные три месяца у Виты абсолютно сместились ориентиры. Чувство дома теперь снова неразрывно было связано с Южноморском — несмотря даже на то, что дома как такового у неё здесь и не было, она продолжала жить в чужом съёмном коттедже. И всё-таки этот домик стал для неё куда ближе и роднее стильной отремонтированной однушки в столице…

Но в Москву необходимо было вернуться. Как минимум для того, чтобы решить вопросы с издательством. Кто знает, может, Виту давно уже списали со счетов и её рукопись там даром никому не нужна?..

Она в последний раз прогулялась по городу, словно прощаясь с ним. Бросила монетку в море, загадав возвращение, но, честно говоря, понятия не имела, приедет ли в Южноморск ещё раз, и если приедет — то когда. Её так и подмывало съездить напоследок на Русалочий берег, чтобы встретить рассвет и полюбоваться дельфинами, но Вита огромным усилием воли отказалась от этой затеи. Слишком острыми и жгучими были воспоминания, связанные с этим пляжем…

Дамира она больше так и не видела. Его вторая смена в «Звёздном» плавно перетекла в третью, но это было даже к лучшему. Во всяком случае, можно было не опасаться столкнуться с ним где-нибудь на улице, что в условиях их крошечного городка было вполне реально.

Мама пока оставалась здесь, но вскоре они с Ильдаром Нигматулиным должны были отправиться в Сочи. Бракоразводный процесс был запущен, и, если верить словам Нигматулина-старшего, жена не особо-то и сопротивлялась. Возможно, просто сама устала бороться за своё иллюзорное семейное счастье, то и дело натыкаясь с разбегу на глухую стену?.. Вита не слишком вникала в детали, гораздо важнее для неё было то, что мама счастлива.

Уехать с юга в конце августа, не имея билета, было весьма проблематично, но и здесь подключился Нигматулин: всего один звонок нужному человеку, и для Виты самым чудесным образом нашлось одно местечко в СВ.

Мама хотела вызвать такси и поехать на вокзал с ней вместе, но Вита отказалась.

— Мы с тобой и так скоро увидимся: в Сочи или в Москве, или где-то ещё — неважно, но обязательно увидимся. А сейчас я хочу прогуляться до вокзала пешком. Мне это очень нужно!

К счастью, мама не стала спорить или настаивать, просто крепко обняла её и расцеловала, подтверждая, что они непременно увидятся.

Это была та же дорога, по которой Вита шла почти три месяца назад, только теперь она шагала в обратном направлении, точно так же катя за собой чемодан. Сначала нужно было перейти по Поцелуйному мосту через Южанку и, оказавшись на том берегу, пройти по Сиреневому бульвару, на перекрёстке свернуть на улицу Ленина и двинуться в сторону площади при вокзале, которая так и называлась — Привокзальная.

И точно так же, как три месяца назад, Вита вдруг замерла перед знакомой оранжевой вывеской парикмахерской «У Мануш». Сердце забилось чаще, а руки похолодели и покрылись мурашками, несмотря на полуденную жару. Нет, всё-таки она должна была выяснить детали этой мутной истории с Димкой и Асмик до конца! Даже, чёрт возьми, если из-за этого она опоздает на поезд. И Вита решительно направилась к крыльцу.

Точно так же, как и в прошлый раз, звякнул дверной колокольчик, и Вита вдруг почувствовала вязкую дурноту. Почему-то показалось, что здесь и сейчас, в маленьком уютном салоне, её поджидает что-то страшное, и она с трудом подавила порыв трусливо сбежать.

На счастье, тётя Мануш была одна. Значит, никто не мог помешать предстоящему разговору.

— Виталиночка!.. — просияла она. — Какими судьбами? Стрижка-укладка? — но тут её взгляд упал на чемодан, и улыбка сменилась понятливым вздохом:

— Уезжаешь уже? Как быстро время пролетело… Ну давай хотя бы кофе тебе сварю на дорожку, красота моя.

Но Вите было совсем не до кофе.

— Тётя Мануш, — подавшись немного вперёд, произнесла она, — так всё-таки ваша Асмик встречалась с Димкой Шаповаловым или нет?

Пожилая армянка замерла на месте, не дотянувшись до чашки.

— Тебе это зачем, детонька? — осторожно спросила она. — Дело прошлое…

— Прошлое, да какое-то слишком противоречивое, — Вита прищурилась. — Вы мне говорите, что они были вместе. Ваша дочь уверяет, что нет. Получается, что кто-то из вас либо страдает амнезией, либо… врёт.

Мануш выпрямилась, не отрывая взгляда от Виты — сейчас он был таким же испуганным, как у Асмик, когда она разговаривала с Витой в столовой. Впрочем, в отличие от дочери, Мануш быстро справилась с собой.

— Ну, раз Асмик говорит, что нет, значит, я просто старая дура, которая всё напутала. С кем не бывает!

— Как можно напутать в таких вещах? — поразилась Вита. — Они либо встречались, либо нет.

— Да зачем тебе это, Виталиночка? — с искренним недоумением всплеснула руками Мануш. — Всё равно парня уже не вернёшь.

— И что теперь? — резко возразила Вита. — Пропал — да и чёрт с ним, давайте притворяться, что его никогда не было? А у его бедной матери даже нет возможности похоронить его по-человечески, если он всё-таки… — горло сдавило спазмом, и Вита так и не могла выговорить слово «мёртв». — Если с ним случилось самое плохое, то нужно найти и наказать обидчиков по закону. А вашу Асмик даже в полицию не вызывали, хотя, мне кажется, ей есть, что рассказать.

— Оставь мою дочь в покое, ахчик,²¹ — резко сказала Мануш. — Клянусь богом, она тут ни при чём!

— А кто при чём? — тут же уцепилась за эту фразу Вита. — Вы что-то знаете?

— Да тут и знать нечего. Непутёвый мальчишка, сектант… Наверняка сам нашёл на свою голову неприятности, — она издала нервный смешок.

— Это ложь! — жёстко осадила её Вита. — Он никогда не был непутёвым. Наоборот, более собранного и ответственного человека сложно себе даже представить. Я понимаю, вы сейчас пытаетесь выгородить Асмик, потому что она ваша дочь. Но у Димки тоже есть мать, которая его очень любит. Представляете, каково ей? Вот уже одиннадцать лет она медленно сходит с ума и заживо плавится в аду.

— Чего ты от меня хочешь? — в отчаянии воскликнула Мануш. — Честное слово, я не знаю, что с ним случилось и по чьей вине. Да и почему обязательно по чьей-нибудь вине? Дело молодое, мог сам напиться и упасть, никто его не толкал…

— Толкал? — похолодев, быстро переспросила Вита. — Что вы имеете в виду?

Глаза у Мануш забегали.

— Ну, это я просто предположила, что он мог упасть. Споткнулся, оступился и… — не договорив, она неискренне засмеялась.

Вита почувствовала почти физическую боль.

— Это не было предположением, — тихо возразила она. — Следствие выдвигало версию о том, что Димка утонул. Никто и никогда не говорил о том, что он упал, а вы точно знаете, что причиной его смерти послужило падение. А может быть… может быть, кто-то помог ему упасть? Например, ваша дочь?

Лицо Мануш посерело.

— Не трогай Асмик, — выдохнула она еле слышно. — Не трогай, слышишь? Это я его убила. Я!