Глава 76. Все пазлы сложились

Зимний Южноморск был совершенно иным, чем летний.

Как там сказала однажды Дарина? «Представляю, как „весело“ у вас тут зимой! Наверное, как после апокалипсиса: опустевшие улицы, безлюдная набережная, закрытые отели и рестораны…»

В чём-то, несомненно, она была права. И всё-таки Вита любила этот сезон затишья, словно специально созданный для таких интровертов, как она.

В детстве они с Дамиром всегда мечтали о чуде: чтобы на Новый год выпал настоящий снег. Чтобы навалило высокие-превысокие сугробы, в которые можно будет падать с разбега и весело хохотать… Но за всю свою жизнь в Южноморске снег как таковой Вита видела только три или четыре раза. Да и снег ли это был? Нечто невнятное, мокро-холодное, переходящее то ли в дождь, то ли в град… именно поэтому её так завораживали первые зимы после переезда в Москву.

И всё-таки зима в Южноморске имела свою прелесть. Из-за пронизывающего ветра, дующего с моря, Вита и Дамир меньше гуляли, зато проводили больше времени в гостях друг у друга. Так уютно было сидеть в большой и красивой гостиной Нигматулиных, есть сезонные хурму и мандарины, сладкие как мёд, любоваться мерцающей гирляндой на ёлке и пляшущими языками огня в камине…

— Вы прямо как Кай и Герда, — сказала им однажды бабушка Дамира. — Всегда вместе, всегда неразлучны, словно братик и сестрёнка.

Они немного смущённо переглянулись и засмеялись.

— Если моё сердце вдруг превратится в кусок льда, ты пойдёшь искать меня на край света босая? — прикалываясь, торжественно спросил Дамир.

Вита шутливо стукнула его очищенным мандарином по лбу.

— Ещё чего! Перебьёшься.

— Эх, ты, — вздохнул он с театральным укором. — А вот я за тобой — пошёл бы!..

Если же, наоборот, Дамир приходил к Вите в гости, то мама готовила для них безалкогольный глинтвейн из вишнёвого компота и пекла имбирное печенье, и чудесный аромат наполнял весь дом. Иногда к ним присоединялись Тимур, Димка и Сэмик. Это было невероятно счастливое и беззаботное время, любимая пора — зимние каникулы…

Вита почувствовала, что глаза снова набухли от слёз, и остановилась, запрокинув голову, чтобы они вкатились обратно. Она стояла посередине Поцелуйного моста и вдруг поймала себя на том, что прислушивается, ожидая услышать привычный оглушительный хор орущих лягушек. Ах, да, спохватилась она, какие лягушки — декабрь…

Уйдя с кладбища, Вита долго и бесцельно бродила по улицам. Странно было чувствовать себя гостьей в родном городе, но, тем не менее, своей она себя здесь больше не ощущала, хотя ещё летом всё было иначе. Однако, прежде чем уехать обратно в Москву, ей нужно было сделать кое-что ещё, очень важное и необходимое…

Проходя мимо бывшей парикмахерской «У Мануш», Вита замедлила шаг и недоверчиво уставилась на дверь. Оранжевую табличку сняли, зато появилась другая: «Помещение продаётся». Вита вспомнила, как разгневанные жители Южноморска чуть было не разгромили это заведение — честно говоря, сложно было представить, что после всего случившегося семейство Геворкян рискнёт по-прежнему вести здесь свой бизнес, так что появление объявления о продаже было вполне закономерным. И всё-таки сердце на миг сжалось, словно в её жизни перевернули ещё одну важную страницу.

Чтобы закрыть и этот гештальт, Вита поднялась по ступеням крыльца и толкнула дверь. Знакомо звякнул колокольчик — видимо, его ещё не успели снять, и ей на секунду даже показалось, что всё случившееся с Димкой — просто дурной сон. Вот сейчас приветливая и улыбающаяся тётушка Мануш радушно встретит её и угостит своим вкуснейшим кофе с пенкой по-еревански…

Однако в салоне не было Мануш. Зато были обе её дочери — Зара и Асмик. А ещё — упакованные в коробки вещи и полное отсутствие мебели.

Сёстры моментально узнали Виту. Зара скрестила руки на груди и вскинула подбородок, словно приготовилась защищаться, а Асмик смотрела настороженно и недоверчиво. Они были удивительно похожи, дочери Мануш, и Вита впервые подумала о том, что властная мать сломала им обеим судьбу своими принципиальными установками. Обе несчастливые, запуганные, шарахающиеся от мужчин, с печальным опытом за плечами…

— Привет, — нерешительно произнесла Вита, не зная, с чего начать.

— Чего тебе? — не слишком-то дружелюбно осведомилась Зара. — Пришла позлорадствовать?

Вита покачала головой.

— Злорадствовать — не в моих правилах. Просто заглянула… Увидела, что салон продаётся. Вы переезжаете?

— А ты как думала? — Асмик криво усмехнулась. — Нашу парикмахерскую теперь десятой дорогой обходят, как какое-то проклятое место. Даже брату в Сочи вся эта история аукается, племянников в саду и в школе дразнят, что их бабушка — убийца. А уж про Южноморск и говорить нечего, мы для всех как прокажённые.

Зара дёрнула её за руку, видимо, недовольная тем, что сестра так разоткровенничалась. Но Вита хотела, чтобы она продолжала.

— Может… поговорим? — предложила она.

Зара выразительно закатила глаза, а Асмик пожала плечами.

— Нам с тобой есть, о чём разговаривать?

— Думаю, да, — взгляд Виты упал на электрическую плитку на столешнице и на срджеп — медную турку. — Угостишь меня кофе?

— Слушай, — не выдержала Зара, — ты всегда такая наглая?

Вита подняла руки в примирительном жесте.

— Я пришла не ругаться, честное слово. Мне просто действительно надо поговорить с Асмик.

— Я пойду домой, — подхватывая под мышку одну из небольших коробок, заявила Зара, — а ты как хочешь, — и стрельнула выразительным взглядом в сторону младшей сестры. Та долго колебалась и наконец с явным усилием произнесла:

— Я, пожалуй, останусь.

— Как знаешь, — фыркнула та и, не удостоив Виту больше даже взглядом, вышла за дверь.

— Не обижайся на неё, — тихо сказала Асмик, доставая банку молотого кофе и коробку с сахаром. — Она просто защищается, не зная, чего от тебя ожидать. Но вообще-то она… то есть, мы ничего не имеем против тебя. Самвел говорит, что ты очень хорошая.

— Самвел?.. — переспросила Вита в замешательстве.

Асмик слабо улыбнулась краешками губ.

— Сэм.

— Сэмик? — ахнула Вита. — Вы начали общаться?!

Она прекрасно помнила печальную историю матери Сэма — тёти Наринэ, от которой отвернулась вся её многочисленная родня, когда она родила от чернокожего. А ведь Зара и Асмик были двоюродными сёстрами Сэма… Честно говоря, Вита никогда не понимала и не принимала этой категоричности. Глупо лишать ребёнка родственников только из-за того, что его отец был чёрным, да ещё и оказался первостатейным козлом.

— Да, — кивнула Асмик, и глаза её потеплели, взгляд смягчился. — Он был одним из немногих, кто защищал нас и не давал в обиду, когда тут всё… бурлило и гудело.

— Ничуть в нём не сомневалась, он замечательный, — Вита улыбнулась. — Так может, и не стоит уезжать из Южноморска? Видишь, у вас есть близкие люди, которые поддерживают… а шум мало-помалу уляжется.

Асмик медленно покачала головой.

— Думаешь, это так легко — жить рядом с матерью Димы? Она мне ничего не говорит, но, думаю, ненавидит… Я ей в глаза не могу смотреть.

— Ну как-то же смотрела все эти одиннадцать лет, — Вита передёрнула плечами.

Асмик ничего не ответила и, отвернувшись, принялась варить кофе.

— Как мама? — осторожно спросила Вита ей в спину.

— Нормально… насколько «нормально» может быть в местах не столь отдалённых, — мрачно сыронизировала Асмик. Вита знала, что тётя Мануш получила шесть лет колонии общего режима и сейчас отбывала наказание в женском исправительном учреждении в посёлке Двубратский.

— Как ты думаешь, почему она ляпнула мне про твои отношения с Димкой? Ведь если бы не это, всё так и могло бы остаться нераскрытым, про вас с ним не знал больше никто, — спросила Вита то, что давно её мучило. — Она тебе ничего не говорила по этому поводу?

Асмик резко обернулась.

— Мы с мамой вообще не обсуждали Диму. Никогда! Словно ничего и не было. Я иногда даже сама сомневалась, а не приснилось ли это мне. Но… стоило встретить его родителей и увидеть их тоскливые глаза… Господи, это просто разъедало меня изнутри. Думаю, и маму тоже, хоть она и держалась на людях как ни в чём не бывало и выглядела так, словно сразу же обо всём забыла. Но на самом деле, если бы полиция побеседовала с ней в самые первые дни после того, как… это случилось… думаю, она выдала бы себя. Нервы у неё всё-таки были не железные. Да и я не смогла бы смолчать в ответ на прямой вопрос.

— Кстати, полицейские ведь опрашивали соседей, — вспомнила вдруг Вита. — Почему они к вам-то не приходили?

— Приходили, — кивнула Асмик, — просто нас с мамой в тот момент не оказалось дома. Они разговаривали с папой, а он был вообще ни при делах и ничего не знал. Честно сказал, что соседи у нас дружные и между собой не ругаются, и от него отстали. Нас, можно сказать, пронесло, — горько усмехнулась она.

— И, тем не менее, спустя столько лет твоя мама вдруг заявила мне, что Димка встречался в то лето не только со мной, но и с тобой тоже, — напомнила Вита.

— Я правда не знаю, почему она это сделала, — Асмик пожала плечами и снова отвернулась, следя за тем, как на кофе медленно поднимается шапочка светлой пенки. — Может, подсознание выдало? Всё-таки, на неё это очень давило, хоть она и старалась делать вид, что жизнь идёт своим чередом. А потом, когда ляпнула — то спохватилась, но было уже поздно и глупо идти на попятный…

— Возможно, — задумчиво протянула Вита. — Во всяком случае, она упорно пыталась убедить меня в том, что Димка очень-очень плохой тип. Словно заранее неосознанно оправдывала себя.

Асмик разлила чёрный ароматный кофе по крошечным чашечкам и протянула одну Вите.

— Извини, ничего сладкого нет, мы почти всё упаковали, — сказала она виновато, и Вита вдруг увидела, какая она одинокая, печальная и несчастная. — Завтра приедет машина и вывезет отсюда остатки вещей.

— Ты действительно так сильно любила Димку? — спросила Вита.

Асмик заморгала и снова отвернулась.

— Он… заслуживал настоящей любви, как никто.

— Это правда, — тихо согласилась Вита.

— Ты ненавидишь меня? — прошептала Асмик, не поворачиваясь.

— Нет. Честное слово, нет, — отозвалась Вита.

«Мне просто тебя очень жаль», — подумала она, но ничего не сказала вслух.

***

Следующим местом, куда Вита направилась, был дом культуры, бывший дворец пионеров, а ещё раньше — особняк князя Тупасова. Только там она могла легально встретить Дамира, потому что идти к нему прямо домой и видеться с его матерью ей совершенно не хотелось. Несмотря на то, что тётя Гульнара довольно легко согласилась на развод с мужем, вряд ли она была бы так уж рада увидеть дочь его новой жены, не стоило лишний раз щекотать ей нервы.

Дом Тупасова представлял собой типичный старинный особняк девятнадцатого века — с лепниной, колоннами и арочными окнами, с огромным бальным залом, где воспитанники дома культуры устраивали свои грандиозные концерты и спектакли. Внутри были тихо и безлюдно, только сонная вахтёрша, она же гардеробщица, дремала над своим вязаньем.

Вита, которая в детстве частенько забегала сюда за Дамиром, чтобы встретить его после занятий танцевального кружка, даже растерялась: она запомнила атмосферу этого места совсем иначе. Туда-сюда сновали дети, из-за закрытых и полузакрытых дверей неслись звуки игры на различных музыкальных инструментах, слышны были вокальные распевки и строгие окрики преподавателей… А теперь дом культуры словно вымер. До зимних каникул оставалась ещё целая неделя, куда же все подевались? Как раз сейчас здесь должна была бурлить жизнь и идти подготовка к новогодним утренникам и выступлениям.

— Не подскажете, где проходят хореографические занятия у Дамира Нигматулина? — спросила Вита вахтёршу.

— В малом зале, — охотно откликнулась та. — Но сейчас там нет никого. Занятия только в январе начнутся.

Вита растерялась.

— Почему? Вроде, ещё не каникулы…

— Так почти все преподаватели разъехались, — пояснила та.

— Куда? — Вита всё ещё ничего не понимала.

— Как «куда»? В Анапу. Волонтёрами.

— Какими волонтёрами?

— Вы с луны, что ли, свалились? Вообще новости не смотрите? — почему-то обиделась вахтёрша.

— Я не понимаю, о чём речь, — честно призналась Вита.

— Всё побережье покрыло мазутом! — вахтёрша даже отложила своё вязание. — Птицы, рыбы, животные гибнут!

— Я… впервые об этом слышу, — растерянно пробормотала Вита.

— Короче, нету никого, занятия отменили, все наши преподаватели уехали, — сурово отрезала вахтёрша и снова взялась за спицы, давая понять, что разговор окончен.

Вита ошеломлённо вышла на крыльцо, достала телефон и открыла первый попавшийся новостной сайт. Заголовки заставили её охнуть.

«Экологическая катастрофа в Анапе и окрестностях», «На побережье обнаружены новые выбросы мазута», «Введён режим ЧС», «Сотни волонтёров спасают черноморских птиц»…²²

Она действительно ничего не знала! Не заходила в интернет, не читала новости… В Москве никто из её знакомых не говорил о случившемся, а здесь, в Южноморске, она успела пообщаться только с Асмик, но у них, понятное дело, была другая тема для обсуждения…

Она медленно спустилась по ступеням, не отрывая взгляда от экрана телефона. Опомнилась только тогда, когда прямо над её ухом раздалось:

— Виталина Меркулова?

Вздрогнув, Вита подняла глаза. На неё с любопытством таращилась незнакомая рыжеволосая девушка.

— Да… а мы знакомы? — уточнила она на всякий случай.

— Лично нет, только заочно, — усмехнулась девушка и протянула руку. — Яна. Яна Соболева, — и, видимо, так и не заметив в глазах Виты ни малейшего проблеска понимания, терпеливо разъяснила:

— Вы заменяли меня летом в лагере… я должна была поехать туда наставницей, чтобы руководить школой юных журналистов, но сломала ногу.

И тут до Виты, наконец, дошло. Ну конечно же, Яна — «Янка», как называл её Дамир! Его бывшая, с которой он продолжал время от времени спать. Она взглянула на девушку с ревнивым любопытством, пытаясь понять, чем в своё время та привлекла Дамира.

Яна была объективно хороша. Зеленоглазая, рыжеволосая, стройная и гибкая, как тростинка, с располагающей милой улыбкой и россыпью золотистых веснушек на лице.

— А… как вы меня узнали? — неловко спросила Вита, не зная, что ещё сказать.

— Дамир показывал фотки, у него их куча, — беззаботно отмахнулась та. — Он вообще о вас очень много рассказывал, чем изрядно меня бесил.

— Бесил? — подобная откровенность сбивала с толку, но в то же время и подкупала.

— Ага. Я раньше ужасно к вам ревновала, — Яна обезоруживающе улыбнулась с типичной южной открытостью, граничащей с бесцеремонностью.

— А теперь, стало быть, не ревнуете?

Яна пожала плечами.

— А толку? Мы с ним не вместе. Да мы никогда по-настоящему и не были вместе… Хотя, честно скажу, я надеялась, что когда-нибудь его отношение ко мне изменится. Я рассчитывала… на большее.

— Понимаю, — растерянно отозвалась Вита.

— Но именно этим летом он окончательно дал мне понять, что между нами не может быть ничего, — хмыкнула Яна. — Так что я зря надеялась… дура, прямо из больницы к нему поехала, с костылём!..

— Куда поехали? — Вита совсем потеряла нить беседы.

— Да в лагерь же!

— Вы… приезжали в лагерь?

— Ну да. Хотела сделать ему сюрприз, идиотка, — она фыркнула. — А он чуть ли не с порога развернул меня и отправил обратно, заявив, что никогда мне ничего не обещал, так что зря я раскатала губы. Ну, не так грубо, конечно, но суть сводилась к этому.

Вита похолодела.

— А… когда это было? Вы помните точную дату?

— Да, конечно. Это был день выписки из больницы, девятнадцатого июня… а почему вы спрашиваете?

Девятнадцатое июня. Тот самый день, когда Вита ездила в Сочи на фестиваль подростковой прозы, а вернувшись, услышала тот ужасный разговор между Дамиром и Карпекиным…

«Она прекрасно знает, что для меня это несерьёзно. Просто секс. Я ей никогда даже не обещал чего-то более серьёзного! Не признавался в любви, не строил планы на счастливое совместное будущее с детьми и всей этой хренью…»

Боже. Боже! Они говорили не о ней! Она всё-всё поняла неправильно!

Вот только почему Дамир сказал Тимуру: «Я знаю, что она значит для тебя больше, чем другие, но для меня нет никакой разницы»?

— А с Тимуром Карпекиным вы знакомы? — быстро и взволнованно спросила Вита у Яны. Та хмыкнула.

— Конечно. Именно он нас с Дамиром и познакомил. Тимка — мой давний ухажёр. Уже много лет на что-то тихо и покорно надеется, но я, увы, отношусь к нему исключительно как к брату… Он и опекает меня, как брат, и даже пару раз грозился набить Дамиру морду за неподобающее отношение ко мне, — Яна засмеялась, но смех замер на её губах, когда она увидела побледневшее лицо Виты. — Что случилось? Вам плохо?

Вита медленно покачала головой, с трудом приходя в себя. Осознание собственной тупости нахлынуло на неё, как цунами.

— Всё… хорошо, — прохрипела она и откашлялась, пытаясь взять себя в руки.

— А что вы здесь делаете? — с любопытством спросила Яна. — Дамир говорил, что вы живёте в Москве.

— Да, — она кивнула. — Приехала на один день… специально, чтобы кое-что ему отдать. Я не знала, что его нет в городе.

— Он уже почти неделю волонтёрит где-то под Анапой, — подтвердила Яна. — А почему вы ему не позвонили?

Вита нервно засмеялась.

— Тоже, как и вы, хотела сделать сюрприз.

— Так позвоните сейчас! — предложила Яна, глядя на неё наивными чистыми глазами.

Вита покачала головой.

— А смысл? Мой поезд в Москву — уже через пару часов. Мы в любом случае не успеем с ним встретиться.

— Но вы ведь хотели что-то отдать ему, — напомнила Яна.

— Да, — спохватилась Вита, — точно… Может быть, вы ему передадите, когда с ним увидитесь? Вы же увидитесь?

— Ну конечно, — кивнула Яна, — почему нет? Передам без проблем.

Вита достала из сумки книгу в яркой обложке.

— «Осколки нашего лета», — прочитала Яна название. — Круто! Это ваша новая история?

— Да. Это «сигнал», то есть, первый экземпляр, пришедший в издательство прямо из типографии, — пояснила Вита. — Полный тираж ещё даже не отпечатан, книга пока не появилась в магазинах. Я… просто хочу, чтобы Дамир прочитал это первым.

Они ещё несколько мгновений стояли молча, неловко переминаясь с ноги на ногу и глядя друг на друга.

— Я передам, — ещё раз пообещала Яна. — Может, что-то ещё сказать ему на словах?

— Нет, спасибо, — благодарно улыбнулась Вита. — Мне будет достаточно того, что он прочитает.