Эпилог

Москва, 14 февраля 2025 года

Февраль неожиданно вспомнил, что он зима, и подсыпал снега, ещё и заполировал его лёгким морозцем. После аномально тёплых декабря с январём было непривычно вновь сменить куртку на пуховик, а осенние лёгкие сапоги — на зимние, с мехом внутри. Но про шапку Вита благополучно забыла, так что, выскочив из такси, моментально замёрзла, а когда добежала до книжного магазина — брови и ресницы у неё покрылись инеем, а нос с ушами покраснели.

В этот пятничный вечер Москва в едином романтическом порыве праздновала День влюблённых. От обилия плюшевых сердец, красных воздушных шаров, букетов и разновозрастных парочек на квадратный метр рябило в глазах. Даже в книжном был растянут огромный баннер: «СКИДКИ В ЧЕСТЬ ДНЯ СВЯТОГО ВАЛЕНТИНА НА ЛУЧШИЕ РОМАНЫ О ЛЮБВИ!», а стойка с открытками, изображающими целующихся голубков и плюшевых медвежат с сердечками в лапках, и вовсе занимала чуть ли не полстены.

Оказавшись в тёплом помещении, Вита с облегчением вздохнула и огляделась. Неподалёку две старшеклассницы перебирали книги в завлекательных кричащих обложках, изучая ассортимент полок с молодёжной прозой, и негромко переговаривались:

— А если он не поймёт, что открытка от меня?..

— Значит, намекнёшь ему сама.

— Стра-ашно… а вдруг он будет меня рофлить?

— Да господи, тогда просто скажешь, что разыграла его в честь праздника. Типа, хотела посмотреть на его реакцию. Он же ещё и дураком будет выглядеть…

Вита негромко усмехнулась и, достав телефон, набрала номер Ирины.

— Ты уже приехала? Отлично, поднимайся, я тебя перехвачу прямо у лестницы, — затараторила та, но Вита уже и сама увидела большой рекламный плакат на стене:

«14 февраля в 19:00 — встреча с писательницей Виталиной Меркуловой. Презентация новой книги! Вход бесплатный. „Книжный город“, 2 этаж, зал 9».

Ирина действительно ждала её наверху.

— Всё уже готово, — подхватив Виту под руку, защебетала она. — Народ потихоньку собирается, занимает места. Думаю, к семи ещё подтянутся. Кто-то даже цветы принёс, я видела. Книгу покупают весьма бодренько, так что готовься давать автографы. Думаю, всё пройдёт очень душевно, — она ободряюще улыбнулась.

Ирина работала пиар-менеджером издательства, в котором теперь публиковалась Вита — в том, где вышел её роман «Осколки нашего лета». Старое издательство предсказуемо дало ей от ворот поворот, как и грозился Славик. Пользуясь своим влиянием на главного, он убедил всех в необходимости закрыть Витину серию как бесперспективную и порядком поднадоевшую читателям. Договорился даже до того, что якобы больше половины книг Виты он лично переписывал чуть ли с нуля, насколько они были ужасны. Вита не знала, плакать ей от такой наглой откровенной лжи или смеяться. Ну, спасибо хоть, Димкины книги взяли в печать, а она… она как-нибудь переживёт.

Ещё когда она валялась в больнице с пневмонией, ей позвонила Уля.

— Скинь мне на мыло свою рукопись, плиз. Я, конечно, ничего не обещаю, но всё-таки попытаюсь…

— Спасибо, но не стоит из-за меня искать себе на задницу неприятности, — благодарно прохрипела Вита. — Раз Артемьевич послал меня прямым текстом, неужели ты думаешь, что сможешь его переубедить? Да и Слава этого не допустит, он бдит.

— Да я не к нам! У меня знакомая работает в «Велте», — назвала Уля одно из популярных российских издательств — пусть не такое крупное, как бывшее Витино, но всё же имеющее солидный вес в книжном мире. — Короче, я намекнула ей на то, что ты написала новую историю, она заинтересовалась и просит посмотреть. Можно, я ей отправлю?

Вита почувствовала, как моментально пересохло у неё во рту. Как бы она ни храбрилась перед собой, что ей всё равно, издадут новую историю или нет, а всё-таки в глубине души она мечтала подержать книгу в руках в печатном виде.

Она отправила рукопись, и Уля пропала на целую неделю. Вита боялась ей звонить, чтобы не разочаровываться. В конце концов она решила, что им не зашло. Но, когда она уже почти совсем смирилась с этой мыслью, раздался звонок с незнакомого номера.

— Добрый день, Виталина, — услышала она в трубке приятный мужской голос. — Вас беспокоит главный редактор издательства «Велта» Георгий Медников. Нас заинтересовала ваша рукопись. Как вы смотрите на то, чтобы опубликовать её в нашем издательстве?..

Надо ли говорить, что Вита смотрела на это с абсолютным восторгом?

Да, тираж был поменьше, чем в её старом издательстве, и гонорар чуть скромнее. Но всё-таки это было реальное успешное издательство, и шанс, что её книга увидит жизнь, больше не казался призрачным, обретая всё более чёткие очертания.

Теперь её редактором была женщина. Ею оказалась Адиля Сафина, милейшей души человек. К Вите она относилась почти с материнской нежностью. «Ну и текст у тебя, Виталиночка! — часто говорила она. — Как будто ручеёк льётся. И ошибок нет, одно удовольствие с тобой работать!»

То, что Адиля татарка, как-то особенно радовало Виту. Грело душу, хоть это было и глупо…

После того, как она отвезла сигнальный экземпляр книги в Южноморск, Дамир не давал о себе знать. Он ничего не написал ей про эту историю, не позвонил… и вообще никак не проявился. Сначала Вита ждала, сама не зная чего. Наверное, хоть какой-то реакции, пусть даже негативной. Потом это щенячье ожидание стало казаться ей глупым и унизительным. Затем в душу стали закрадываться сомнения. Она ведь даже не знала, передала ему Яна книгу или нет. А вдруг та только прикидывалась добренькой и понимающей, а на деле затаила за пазухой камень?..

В любом случае, она сделала всё, что могла и что от неё зависело. Снова ехать в Южноморск, искать с ним встречи… нет уж, спасибо. Хотя, конечно, она соврала бы самой себе, если бы сказала, что судьба Дамира ей безразлична.

В первое время Вита с волнением отслеживала новости о работе волонтёров на черноморском побережье, искала Дамира на снимках и видеозаписях, но все волонтёры были одеты в специальные защитные костюмы, скрывающие фигуру, респираторы с фильтрами и очки, так что узнать его среди остальных было весьма затруднительно.

Она смотрела репортажи с места событий, видела, как сотрудники МЧС и волонтёры пытаются очистить берег от загрязнений. Животные и птицы были буквально вымазаны в мазуте, тысячи пернатых погибали от интоксикации, лужи жирной тёмной жидкости покрыли большую часть побережья. Техники не хватало, и волонтёры прямо лопатами собирали мазут в полиэтиленовые мешки, отмывали птиц с помощью специального физраствора… Экран не передавал едкого запаха испарений и ощущения рези в глазах, но Вита с её богатым воображением живо всё это себе представляла.

***

До начала встречи с читателями осталось десять минут. Вита торопливо глотнула воды, листая ленту ВК: практически все её друзья и знакомые отмечали День Святого Валентина — как московские, так и южноморские. Сэмик с Дариной ужинали со свечами в каком-то пафосном ресторане. Тимур выложил селфи — принаряженный, торжественный, с букетом красных роз. Интересно, уж не Яну ли он в очередной раз собирается пленить? Вита мысленно пожелала ему удачи. Даже мама с Нигматулиным-старшим не остались в стороне от всеобщей любовной лихорадки и полетели на несколько дней в Дубай.

— Пора, — поторопила Ирина, и Вита, одёрнув юбку, вышла к ожидающим её поклонникам.

Её появление встретили дружными аплодисментами. Вита села за столик, улыбнулась в сторону тут же наведённых на неё камер телефонов и поздоровалась.

— Спасибо всем, кто пришёл! Давайте сделаем так: сначала я скажу буквально пару слов о новинке, а потом вы сможете задать мне интересующие вас вопросы. Поехали?..

Вита с радостью узнавала в толпе знакомые лица — многие из читателей, точнее, читательниц, были настоящими фанатами и не пропускали ни одной встречи с любимым автором, некоторые даже приезжали из других городов. К счастью, им не было дела до всех этих внутренних издательских разборок и конфликтов, и уж тем более их не заботило, где именно вышла книга обожаемой Виталины Меркуловой — главное, что они могли купить эту историю в бумажном виде и с наслаждением погрузиться в чтение.

Вопросы были довольно предсказуемы, Вита подсознательно ждала чего-то подобного.

— Скажите, это произведение автобиографично?

— Да, — честно призналась она, — во многом я писала о себе.

— В вашей жизни тоже есть такой Ярик? — спросила девчушка в курточке с ярко-розовым искусственным мехом, и Вита узнала в ней старшеклассницу, которая получасом ранее обсуждала с подругой открытку для парня.

— Есть… точнее, был, — поправилась она. — Он был моим лучшим другом… а потом стал больше, чем другом. Но, к сожалению, как в книге у нас с ним не получилось, как бы мне этого ни хотелось.

— Вы до сих пор верите в дружбу между парнем и девушкой? — задали ей следующий вопрос.

— Верю, — твёрдо ответила Вита. — Но если однажды вы переступите эту грань, пути назад уже не будет. Так что… решайте сами, что для вас важнее.

***

За автографами выстроилась небольшая, человек в тридцать, очередь. Вита привычно расписывалась на своих книгах, уточняя, кому именно подписать, оставляла каждому читателю небольшое доброе пожелание из пары слов — «счастья», «удачи», «всех благ» или «приятного чтения», фотографировалась…

— А можно мне тоже автограф? — услышала она негромкий голос.

Вита узнала бы его из миллиарда других.

Узнала, но, всё ещё не в силах поверить собственным ушам, боялась посмотреть наверх. Сидела, оцепенев, и тупо пялилась на книгу и руку, которая эту самую книгу держала. Знакомую до боли руку с длинными сильными пальцами, крепким запястьем, мускулистым предплечьем и смугловатой кожей.

— Кому подписать? — вмиг охрипшим голосом спросила она, так и не поднимая взгляда.

— Напишите… «Ярику от Вари».

Она, наконец, рискнула поднять глаза — и тут же утонула в других глазах, любимых до дрожи, тёмных, чингисханских. Они долго смотрели друг на друга — она снизу вверх, Дамир сверху вниз — и ничего не говорили.

— Эй, вы скоро там? — поторопили его, тронув за плечо. — Тут вообще-то очередь.

— Извините, — смутилась Вита, хотя претензию высказали не ей, и быстро написала на книге именно то, что Дамир попросил.

А потом к ней подошёл очередной читатель с книгой, затем — другой, третий, четвёртый… Она беспокойно завертела головой в поисках Дамира, но он как сквозь землю провалился. Ей хотелось встать и побежать за ним, разыскать, задать ему миллион вопросов, но она не могла бросить своих читателей.

Ещё добрых пятнадцать минут Вита раздавала автографы, изнемогая от нетерпения и постоянно оглядываясь по сторонам. Едва последний читатель ушёл, она пулей подорвалась с места и бросилась искать Дамира. Неужели он ушёл? Не подождал её? Она металась по залу, сбегала на первый этаж, вернулась на второй, вглядываясь в лицо каждого покупателя, но Дамира нигде не было.

Губы обиженно задрожали. Что это было — такое изощрённое издевательство? Почему он приходил? Зачем в принципе показался ей на глаза? Господи, а не сходит ли она с ума — был ли Дамир вообще здесь? Может, ей просто показалось? Вита прижала ладони к пылающим щекам, чувствуя, как звонко колотится сердце, и понимала, что выдержка ей изменяет, ещё чуть-чуть — и она разрыдается, как маленькая.

Распрощавшись с немного удивлённой Ириной, которая так и не поняла, почему она носилась по всему книжному, расстроенная и совершенно опустошённая Вита вышла из магазина.

И в тот же миг кто-то быстро подошёл со спины и закрыл ей глаза ладонями.

Губы опять задрожали — на этот раз от облегчения. Вита снова готова была расплакаться, но теперь уже от счастья и осознания того, что Дамир здесь. Она не спешила убирать его горячие ладони со своего лица, стояла и с наслаждением вдыхала обожаемый запах: свежесть ментола, морского бриза, горького лайма…

Он сам опустил руки и развернул Виту лицом к себе. Она жадно вглядывалась в знакомые черты, машинально отмечая, как он изменился за те долгие, бесконечные восемь месяцев, что они не виделись. Как будто даже похудел — резче обозначились скулы, под глазами залегли тёмные круги… И всё-таки это был он, её Дамир. Здесь, в Москве. С ней рядом.

— Как ты тут оказался? — спросила она.

Уголки его губ тронула лёгкая улыбка.

— Взял билет сразу же, как только дочитал твою книгу.

— А когда ты её дочитал?

— Позавчера. Кстати, по ней у меня есть к тебе парочка вопросов, но сначала о другом… — он сжал её плечи. — Почему ты наврала мне про своего Славика? Ведь ты же наврала? Ты сейчас не с ним. И вообще ушла из своего старого издательства, как оказалось…

— Это не я ушла, а меня «ушли», — усмехнулась Вита. — А наврала… потому что дура, — откровенно признала она. — Испугалась, что не нужна тебе, и решила на всякий случай бросить тебя первой.

— На всякий случай… — повторил он с непонятным выражением.

— Я уже устала надеяться и ждать, — честно сказала ему Вита. — Мне казалось, раз ты никак не отреагировал на мою книгу — это и есть твой ответ. Я всегда сомневаюсь в том, что нужна тебе, понимаешь?!

Он легонько встряхнул её за плечи.

— Хома, Хома… не было и дня, чтобы я о тебе не думал. Я вернулся в Южноморск несколько дней назад, понятия не имея, что ты приезжала, что разговаривала с Янкой и оставила для меня книгу… Наоборот, это мне казалось, что я тебе не нужен.

— Где ты был всё это время? В Анапе?

Он кивнул:

— В волонтёрском лагере.

Вита подняла руку и несмело коснулась его щеки, провела пальцем от скулы до подбородка.

— Было… сильно страшно?

Он немного помолчал, сжав зубы. Вита заглянула в его глаза и испугалась — в них была чёрная бездна.

— Знаешь, большие мальчики не плачут и всё такое, — медленно выговорил он, — но когда на берег выбрасывает мёртвых дельфинов… В последний раз я так плакал, когда ты ушла.

— Ты плакал? — поразилась Вита.

Он неловко улыбнулся.

— Теперь, чтобы ты никому не выдала эту тайну, мне придётся тебя убить. Кстати… угадай, кого я встретил там, в Анапе, среди волонтёров?

Вита пожала плечами.

— Понятия не имею.

— Павла Калинина и его жену.

— Да ладно? — ахнула Вита.

— Они тоже приехали помогать. Его жена из этих краёв, кажется, из Геленджика, так что всё это приняла очень близко к сердцу…

— И ты подходил к нему? Разговаривал с ним? — выпалила Вита, страшно волнуясь.

Дамир кивнул.

— Подходил. Представляешь, он тут же понял, кто я такой. Вспомнил, что смотрел моё видео… удивился, что я так и не позвонил.

— Дурак, потому и не позвонил! — сердито сказала Вита с застарелой обидой в голосе. — И… что?

Дамир, видимо, решил не мучить её больше.

— Паша взял меня в своё будущее шоу, — заявил он, широко улыбнувшись. — Репетиции начинаются в марте.

— Шутишь?! — взвизгнула Вита и повисла у него на шее. — Господи, я не верю… Ура! Поздравляю! Ты этого заслуживаешь, как никто!

— Я буду танцевать в спектакле «Лабиринт Минотавра», — сообщил Дамир, довольно улыбаясь.

— Кого, Тесея?²³

Он помотал головой.

— Неа. Самого Минотавра!

Вита округлила глаза.

— Как это? Он же… чудовище.

— В постановке Калинина будет совсем другой контекст, иные акценты. Он хочет рассказать трагическую историю судьбы Минотавра, его одиночества… короче, это будет бомба! — глаза его лихорадочно блестели — впрочем, как всегда, когда он говорил о танцах.

— Я очень-очень рада за тебя, Дам, — сказала Вита с улыбкой, любуясь его счастливой физиономией. — Так значит, тебе придётся переехать в Москву?

Он кивнул.

— Да, как минимум на год.

Вита затаила дыхание.

— А дальше?

— А дальше… — Дамир взял её лицо в ладони, — если ты опять не убежишь от меня, то, наверное…

Он не договорил.

— Ты так и не понял, почему я убегаю? — спросила Вита с оттенком горечи. — Потому что до сих пор не уверена в твоих чувствах.

— Не уверена? — его брови иронично взлетели вверх. — Даже после того, как я пришёл за тобой за тридевять земель, как Кай за Гердой? Помнишь, я обещал когда-то…

— Помню. Но вообще-то в сказке Герда пришла за Каем, — напомнила Вита.

— Ага. Но у кого из нас ледяное сердце — это ещё вопрос, — поддел её Дамир. — Ты так долго скрывала от меня свои чувства…

— А ты — свои?! Ты хоть раз сказал мне о них прямо?!

Он пожал плечами.

— Ты и так знаешь. Я… боюсь мира, в котором нет тебя. Ты для меня — всё.

— Я ни черта не знаю! — Вита начала заводиться. — Хоть раз скажи мне это словами через рот, Дам! Вы, Нигматуллины, вообще страшные тормоза — наверное, это у вас семейное.

— Зато мы однолюбы, — резонно возразил он, продолжая улыбаться. — Это у нас тоже семейное.

— Ты ни разу не говорил мне, что любишь, — упрямо возразила Вита.

— Разве? Да я делал этот миллион раз!

— Как друг, — безжалостно напомнила она.

— А разве после того, как я перестал быть тебе просто другом, в моей любви что-то изменилось? Наоборот, её стало ещё больше. Я танцевал и ставил танцы только для тебя. Больше ни для одной девушки на свете, никогда! Даже когда ты не рядом, я всегда танцую для тебя. Ты — единственный зритель, в одобрении которого я действительно нуждаюсь. Для меня это равноценно сотням признаний в любви…

— Господи, какой же ты трудный! — Вита закатила глаза. — Просто. Скажи. Это.

На самом деле, отчасти она понимала его затруднения. В семье Дамира не принято было признаваться в любви — именно в любви мужчины и женщины. В адрес детей и родителей эти слова говорились постоянно, но Ильдар Нигматулин всегда был очень прохладен с женой и никогда не проявлял нежности на людях. Раньше Вита думала, что мусульмане в принципе более сдержанны в публичном проявлении чувств. Но среди её знакомых было немало мусульманских пар, которые выражали свои чувства открыто, не стесняясь своей любви друг к другу! Так что дело было не в этом. Просто отец Дамира никогда не любил его мать. Поэтому и сам Дамир, не имея перед глазами достойного примера для подражания, так и не научился любить и признаваться в любви правильно. Пока он относился к Вите как к сестре, как к другу, ему легко было говорить ей о том, что он любит её. А потом… она изменилась, и его отношение к ней тоже изменилось.

Скулы Дамира заалели, как в юности, подтверждая её догадку.

— Блин, Хома… я стесняюсь!

— Давай-давай, тебе давно не семнадцать, чего ты ломаешься, как девственник, — подбодрила она.

Дамир сконфуженно взъерошил свои волосы.

— Ну… да.

— Что «да»? — Вита не знала пощады.

— Люблю тебя, — буркнул он.

Подражая Орнелле Мути в фильме «Укрощение строптивого», она коварно усмехнулась:

— Не слышу.

— Я тебя люблю, — повторил он обречённо.

— Всё равно не слышу, — Вита откровенно наслаждалась его смущением, хотя давно уже поняла, что он не лжёт, и проверять его чувства дальше не было необходимости.

— Ну, знаешь… — Дамир набрал в лёгкие побольше воздуха и заорал:

— ЛЮБЛЮ!!!

К счастью, подобная сцена в День влюблённых никого не удивила и не шокировала. Прохожие либо не обращали на них внимания, спокойно проходя мимо, либо одобрительно и понимающе улыбались.

Кажется, вместе с этим признанием из Дамира ушли все силы. Он притянул к себе Виту, прижался своим лбом к её и прошептал:

— А ты меня всё ещё любишь?

Вита улыбнулась и легко коснулась губами его напряжённых губ.

— Потанцуешь со мной? — тихо попросила она.

О, это была уже его стихия!

Через секунду одна рука Дамира уверенно скользнула ей на талию, а другая завладела её ладонью. Глаза в глаза, губы в губы… Его горячее дыхание опаляло ей кожу. А ещё через секунду Дамир уверенно повёл Виту в танце под музыку, которую слышали только они двое.

Они танцевали.

Танцевали так, как могут танцевать только два самых близких человека. Родственные души. Две половинки, разлучённые когда-то и наконец-то встретившиеся…

Они танцевали.

Танцевали как друзья. Как любовники. Как возлюбленные. И каждый был друг для друга целым огромным миром…

Они танцевали.

А сверху на них крупными-крупными, совершенно сказочными хлопьями медленно падал пушистый снег.

Конец