ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
Утром в четверг Денис вновь попытался дозвониться Лизе, но с рабочих телефонов. И у пары коллег попросил на пару минут, но безрезультатно. Трубку она предусмотрительно не брала.
И, рассудив, что терять всё равно нечего, он решил всё-таки вечером поехать к ней на работу, покараулить возле выхода осторожно — так, чтобы не заметила. Подходить, может, и не станет, но хоть увидеть её… понять, что всё в порядке…
В сердце разливались любовь и нежность, и Денис покачал головой, подумав – как же это глупо, больше десяти лет быть неспособным разобраться в своих чувствах к женщине. И разобраться только после того, как потерял её. И ещё как потерял…
Если бы можно было повернуть время вспять. Если бы…
Но время движется только вперёд — и вместе с ним, с каждой прошедшей секундой, от Дениса всё дальше и дальше уходила Лиза.
***
– Лиза, вставай. Половина восьмого, пора.
Она открыла глаза и подумала, что, кажется, начинает привыкать к тому, что её будит именно Володя. Хотя на всякий случай она и будильник ставила, но он ещё ни разу не понадобился.
Володя на кухне явно жарил колбасу – Лиза чувствовала характерный запах, – и он по-прежнему был в штанах и футболке. Удивительно, но теперь ей хотелось, чтобы он снял футболку. Чтобы не думал постоянно о том, как бы не смущать. Чтобы расслабился.
Когда она вышла из ванной, Володя ещё ел, и на кухне просто убийственно пахло яичницей с колбасой и сыром.
— Очень вредная еда, – сказал Володя, поймав Лизин удивлённый взгляд. — И я, как врач, постоянно говорю пациентам, что такое есть нельзя. Но… грешен, грешен…
Она не выдержала и засмеялась, садясь напротив.
— Я и на твою долю пожарил. Будешь?
— Да, – Лиза кивнула, и Володя сделал вид, что расстроился.
– Жаль, жаль… А то я бы и вторую половину съел.
Она опять засмеялась.
– Ешь, если хочешь. Я могу не завтракать.
— Не завтракать нельзя, – произнёс он наставительно, поднимая палец вверх. — Завтракать надо обязательно.
– Яичницей с жареной колбасой?
— И ею в том числе. Иногда. Очень-очень редко.
На работе Лиза никак не могла сосредоточиться – всё думала о том, знает Володя или не знает, говорила ему Маша или нет? Или он просто сам догадывается? Косилась на подругу, но спрашивать напрямую пока не решалась.
Было страшно. Страшно, потому что любой ответ казался плохим. Говорила и знает -- плохо, не говорила, но он догадывается – тоже плохо. Может, лучше вообще не знать, в курсе он или нет? Пусть останется тайной?
А ещё ей было стыдно. Не хотелось говорить об этом даже с Машей. Хотелось быть обычной девушкой, никогда не переживавшей изнасилование, шутить и смеяться, обсуждать шмотки и книжки, а не это вот всё.
Но во время обеда Лиза всё-таки не выдержала – плюнула на страх и спросила:
– Маш… а ты рассказывала Володе, что со мной случилось?
Подруга покачала головой.
– Нет. Я просто сказала, что тебе нужна помощь и тебя обидели. Но, честно говоря, я думаю, он и сам догадался. Тут надо быть полным дебилом, чтобы не догадаться.
Лизу бросило в жар.
– Да… ты права.
Ей стало невыносимо тошно, когда она представила, что Володя догадался. Она ведёт себя не как нормальная девушка, шугается всего на свете – конечно, он догадался… Жалеет теперь, словно несчастную бездомную собачку.
Лизе совершенно не хотелось быть бедной псиной, которую приютили из жалости.
Мысли давили к земле, слёзы подступали к глазам, и Лиза спросила, чтобы не заплакать:
– А ты знаешь его девушку? Которая в Таиланде. Катя.
– Угу, – Маша перемешивала вилкой салат из морской капусты – явно искала камни, пару раз чуть не сломала себе зуб, – и не смотрела на Лизу. Поэтому и не заметила, как сильно она расстроена. – Я от неё не в восторге. Так что если ты его у Катьки отобьёшь, я буду рада. Благословляю.
От неожиданности подобного заявления Лиза даже перестала переживать. А ещё сердце вдруг забилось, будто она только что пять километров пробежала.
– Почему?
– Что – почему? – Маша закончила перебирать салат и решительно начала его есть.
– Почему не в восторге.
– А-а-а. Ну Володя у нас спокойный, уравновешенный малый, а Катя – взрывоопасное вещество. Психует постоянно и по любому поводу. Его это пока не парит, но… это пока. Если он на ней женится, она за несколько лет брака выест ему весь мозг. Сейчас-то у них всё хорошо, потому что Катя второй год тусит в Тае, но как только вернётся… Не хочу я, чтобы Володька психом стал, как она. Ему бы девчонку более эмоционально устойчивую.
– Ты считаешь, я эмоционально устойчива? – протянула Лиза с сомнением.
– Конечно. Ты сейчас находишься в стрессовой ситуации, но когда ты в норме, ведёшь себя нормально. А Катя псих по жизни.
– Как же Володя тогда с ней общается?
– Он на эти психи внимания не обращает. Но это всё тоже до поры до времени. Одно дело – когда тебе пилят мозги, находясь в Таиланде, и пару раз в неделю, и совсем другое – каждый божий день. Это утомляет. И кстати, по секрету… – Маша усмехнулась и вытаращила глаза, выдавая страшную тайну: – Володя сам не уверен в будущем их с Катей отношений. Когда она уехала в Тай, они встречались только месяц, он разобраться не успел, а потом уж решил подождать, пока вернётся – нехорошо, говорит, бросать людей по интернету. Да и, может, всё-таки сложится. Но я что-то не верю – слишком уж они разные.
– Противоположности притягиваются…
Маша фыркнула.
– Бредятина, Лиз. Сначала противоположности притягиваются, а потом отталкиваются так, что искры летят и здания падают вместе с фундаментом. Помнишь, как там у Пастернака? «Жизнь прожить – не поле перейти». И вот по жизни надо выбирать себе не противоположность, а того, с кем тебе будет комфортно. Война каждый день – это некомфортно.
Интересно…
А они с Денисом? Подходили ли они друг другу?
Лиза закрыла глаза, ощущая себя так, словно падает в пропасть.
Какая разница? Какая разница…
***
Без пятнадцати шесть Денис подъехал к Лизиной работе. Припарковал машину в соседнем дворе, а сам встал неподалёку, за углом, но так, чтобы видеть вход в здание.
В шесть ноль пять Лиза вышла, и сердце у него заколотилось так, что казалось, сейчас из груди выпрыгнет. И заболело, и заныло в груди – до дрожи и тошноты.
Она была в лёгком белом платье, с распущенными светлыми волосами – Лиза почти всегда ходила с такой причёской, – и в белых балетках. Маленький ангел, которого он…
Дениса тошнило от самого себя, пока он шёл за Лизой. Никогда в жизни его так не тошнило, даже когда он в детстве отравился арбузом. Сейчас было гораздо хуже, потому что тошнота эта была внутренняя, она шла от сердца и души, а не от желудка. Они и болели. И он ненавидел себя за тот поступок, которому не было оправдания.
Очень хотелось подойти и взять Лизу за руку. Пообещать, что больше никогда он её не обидит, и пить не будет ни за что, ни капли в рот не возьмёт до конца жизни. И на руках носить будет, только бы простила. И женится. И платье у неё будет таким же белым и чистым, как и сама Лиза…
Но Денис не смел. Он просто шёл следом, шагах в десяти, замирая от нежности и желания всё исправить. Если бы можно было отдать жизнь за возможность исправить – он бы отдал. Отрубайте ноги, руки, отрывайте голову – только бы ничего подобного с Лизой никогда не случалось.
И вдруг она остановилась, не дойдя буквально двадцати метров до автобусной остановки. Денис заметил, что руки её сжались в кулаки… а затем Лиза обернулась.
Глаза её испуганно расширились – в них он увидел панику и страх. Лицо побелело, и Лиза, всхлипнув, со всех ног рванула прочь…
***
Выйдя на улицу после работы, Лиза сразу почувствовала себя странно. Чесалась спина, и виски ломило так, что в голове стоял гул. А ещё почему-то хотелось бежать. Быстро-быстро бежать, чтобы её никогда и ни за что не догнали.
Но никто ведь и не гонится. Зачем бежать?
Или?..
Лиза сглотнула. А вдруг ей не кажется, и Денис действительно… сзади?
Надо проверить. Обязательно надо проверить. Лизе ведь сейчас садиться в автобус, но какой автобус, если Денис может её выследить?
Она остановилась, резко развернулась – и сразу заметила его. Недалеко, совсем рядом!
Лизе показалось, что её треснули железной лопатой по голове – так плохо стало. Вот только падать в обморок она не собиралась. Вместо этого Лиза рванула с места на полной скорости, благодаря Бога за то, что сегодня надела именно эти туфли, и молясь – только бы не догнал, только бы не догнал, только бы не!!!!
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!!!! Только бы не!!!!
– Лиза!
Услышав этот отчаянный крик позади себя – а следом топот ног, – Лиза припустила ещё быстрее, не соображая, куда именно бежит. Пересекла проезжую часть на красный свет – машины истошно засигналили, кто-то завизжал, – и помчалась дальше.
В школе и институте по физкультуре у неё всегда одни пятёрки были. Давай же, давай! Грош цена этим пятёркам, если ты не сможешь от него убежать!
Назад Лиза не смотрела – только вперёд. Но нервничала, переживала и паниковала так, что всё же проглядела небольшую ямку на асфальте – и полетела носом вперёд, едва успев выставить руки.
Ладони и обе коленки обожгло болью, но она тут же вскочила и, не обращая внимания ни на что, сломя голову побежала дальше.
Какой-то двор… стоянка, гаражи… щель между гаражами…
Лиза забилась в эту щель как можно дальше, понимая, что Денис не сможет её оттуда достать – он слишком большой. Да и её не должно быть видно – гараж был длинным, и Лиза, достигнув забора в дальнем конце щели, села на корточки и сжалась в комочек. Свет сюда почти совсем не проникал. Значит, он не разглядит её. А если разглядит, не достанет. Она лучше умрёт тут, чем выйдет и столкнётся с Денисом!
***
Денис оставил попытки догнать Лизу почти сразу – как только увидел, что она чуть не попала сразу под две машины, перебегая оживлённую улицу на красный свет. Похолодел весь, покрылся паническим потом, и ноги остановились сами.
Она так убьёт саму себя из-за него. Нельзя за ней бежать. И вообще не стоило приходить, мама была права. Его появление вызвало у Лизы приступ сильнейшей паники, и это было опасно прежде всего для её жизни.
Денис никогда ещё не ненавидел себя настолько сильно. По правде говоря, он вообще никогда не ненавидел себя… А сейчас был готов взять палку и начать самоизбиение.
Но толку-то от этого… Ничего уже не исправить.
И лучше сейчас оставить Лизу в покое. Как бы ни хотелось поговорить, объяснить, успокоить – не получится.
Денис поднял голову и посмотрел на небо.
Господи… как же можно было так облажаться?
***
Лизе казалось – она провалилась в бездну. В абсолютную черноту ночного неба, только вот звёзд здесь не было – только тьма. И её испуганное дыхание, и частый-частый, как у загнанного зверя, стук сердца.
Она не знала, сколько просидела так, съежившись, уткнувшись лицом в собственные колени, в тишине и темноте. И Лизе уже начинало казаться, что она вообще умерла, когда её сумка вдруг задрожала от вибрации мобильного телефона.
Смотреть на экран было страшно. А вдруг Денис? Хотя умом Лиза понимала – бред, она уже все на свете телефоны заблокировала, с которых он звонил, и никогда в жизни не ответит на незнакомый номер.
Номер был знакомый – Володин. И Лиза взяла трубку, прошептав:
– Алло…
– Привет. Ты чего, на работе задерживаешься? Час назад должна была прийти.
Час… Она просидела тут час!
– Я… нет… я не могу прийти… – Как объяснить? Лиза даже говорить слишком громко боялась. Вдруг там, снаружи, Денис, и он слушает? – Я не приду…
– Что значит – не придёшь? – удивился Володя. – Так, Лиза… Ну-ка, рассказывай, где ты и что с тобой.
Она вздохнула и пробормотала:
– Я не могу... вдруг… он… услышит…
– Он. – Повторил Володя и на пару секунд замолчал. – Тогда просто отвечай – да или нет. Хорошо?
– Да…
– Ты сейчас на улице?
– Да.
– Рядом кто-то есть? Какие-нибудь люди?
– Нет.
– А этот, который «он». Рядом? Ты его видишь?
– Нет.
– Угу… Ты знаешь, где находишься?
– Нет…
– Так, Лиза. – Голос у Володи стал жёстким, почти повелительным. – Сейчас ты положишь трубку, загрузишь на телефоне карты, включишь JPS, дождёшься, пока определится местоположение, сделаешь скриншот экрана и пришлёшь мне его в вацап. Всё поняла?
– Да.
– Отлично. Жду. Если не сможешь что-то из этого сделать, перезвони.
Лиза послушно сделала всё, что велел Володя, и как только она отправила ему скриншот, он сразу перезвонил.
– Я понял, где ты. Я сейчас приеду и заберу тебя оттуда, не волнуйся. Минут через пятнадцать буду, это совсем недалеко.
Лиза всхлипнула, ощущая наконец, как полились из глаз слёзы облегчения.
– Спасибо…
Пятнадцать минут до появления Володи Лиза проревела белугой, и не только из-за Дениса. Она с трудом выпрямилась – всё-таки больше часа на корточках! – и по телу пошли такие «ёжики», что Лиза заплакала ещё сильнее. Даже размяться толком было невозможно – в такой-то тесноте!
Наружу она не вылезала до тех пор, пока не услышала голос Володи.
– Лиза, Лиза! Выходи, я здесь.
Телефон тоже зазвонил, но Лиза не стала брать трубку – вместо этого она пошла вперёд, ощущая, как трётся о гаражи слева и справа и недоумевая – как она вообще сюда пролезла?..
Уже перед самым «выходом» Лиза споткнулась – и буквально вывалилась наружу, чуть не врезавшись головой в Володю. Он придержал её за плечи, помогая не упасть, но тут же убрал руки. Оглядел тревожным взглядом, помрачнел, заметив две здоровенные ссадины на коленках и разодранные ладони, и сказал:
– Пойдём скорее в машину.
Лиза даже не обратила внимания на то, какая у Володи машина – так была сосредоточена на своих мыслях и эмоциях. А ещё – на том, чтобы больше не разреветься. Сколько можно позориться перед этим человеком, в самом деле…
– Держи. – Володя, садясь за руль, протянул Лизе шоколадку и бутылку с водой. – Ешь. Перед ужином, конечно, лучше не портить аппетит, но сегодня я как врач тебе это разрешаю.
Лиза взяла предложенное и сразу почувствовала, насколько хочет пить. Сделала несколько глотков… потом ещё и ещё… И только когда от ощущения наполненности живота стало дурно, остановилась.
Володя уже выруливал на проспект, ведущий к его дому, и Лиза, покосившись на его сосредоточенное лицо, негромко спросила:
– Почему ты мне помогаешь?
Она хотела добавить: «Я ведь чужая тебе. Чужая навязанная девочка, которую ты знаешь третий день. И от меня одни только неприятности». Но не решилась.
Володя вздохнул, и во вздохе этом Лизе почему-то послышалась какая-то обречённая усталость.
– Я отвечу, Лиз. Но только один раз. И пожалуйста, очень прошу тебя, никогда больше не спрашивай меня об этом. Договорились?
Она очень удивилась, но кивнула.
– Да.
– Отлично. Давай ешь шоколадку, пока я буду говорить, не зря же я её от сердца отрывал. Так вот… Тебе не кажется, что во всём этом есть что-то неправильное, а? Когда вопросы «почему» и «зачем» задаются людям, которые делают что-то хорошее, и совершенно бескорыстно. Вот если один человек, скажем, изнасиловал другого человека… – Лиза вздрогнула, но не успела сосредоточиться на собственных эмоциях – Володя продолжал: – …В таком случае никому даже в голову не приходит спрашивать, зачем или почему. И так всё понятно. Объясняться должны люди, которые помогают другим людям. Мне давно кажется – в нашем обществе что-то не так, если зло кажется нам привычным и обычным, тем, что не нужно объяснять, а вот добро почему-то требует разъяснений.
Лиза слушала с открытым ртом, забыв про шоколадку.
– Вот у меня есть друг. – Володя улыбнулся, как будто вспомнил о чём-то приятном. – Он, знаешь, менеджер по продажам авто, неплохо зарабатывает. А в свободное от работы время он спасатель. Официальный, аттестованный, или как там это у них называется, я не в курсе. Но он за это ни копейки не получает. Летом в том году он во время отпуска уезжал тушить лесные пожары, в выходные может сорваться и поехать пропавшего человека искать. Почему, ты знаешь?
Володя посмотрел на Лизу, замолчав, и она поняла – он ждёт ответа.
Но ответить ей было нечего, и она помотала головой.
– А он тоже не знает. Обычно отвечает: «Потому что». Давай я тебе тоже так отвечу, хорошо? Потому что, Лиз. Потому что ты хорошая девушка, с которой случилась беда. Потому что мне не сложно тебе помочь. Потому что я человек, в конце концов, а не чмо болотное. Достаточно или ещё что-нибудь придумать?
Она смотрела на него – и не могла ничего сказать.
– Ладно, – вздохнул Володя, останавливая машину. Оказалось, они приехали, а она даже и не заметила. – Вылезай, домой пойдём, ужинать. Я ещё не ел, поэтому такой злой, прости. Я, к тому же, дежурю завтра, так что ты вечером будешь без меня.
Лиза похолодела. Почему-то мысль о том, что Володи завтра не будет, ужасно её испугала. Но она вновь промолчала – не имела она права на претензии, истерики и даже просто на вопросы, – и пошла за ним к подъезду.
Весь вечер Лиза чувствовала себя совершенно ужасно. Она была напряжена и натянута, словно струна, нервничала и очень переживала из-за всего сразу. И боялась даже заговорить с Володей – ей казалось, она вот-вот сорвётся в очередную истерику.
Он молча приготовил макароны с сосисками, пока она принимала душ и обрабатывала колени и ладони, положил себе и ей, поел, а после ужина поставил чайник и… достал из холодильника шикарный торт.
Торт выглядел, как очень красивая поляна с цветами, и Лиза так обалдела, что на пару секунд забыла про все горести.
– Это… в честь чего?
– Захотелось, – он пожал плечами. – Я же пожиратель. Заскочил в магазин, когда за тобой ездил, купил воду с шоколадкой, заодно и торт. Я люблю торты. Хотя они, конечно, вредные. Но иногда можно. Это муссовый торт, знаешь такие?
– Да, – Лиза кивнула. – Они очень вкусные.
– Я тоже так думаю. Сейчас мы его и продегустируем…
Торт действительно оказался безумно вкусным, чёрносмородиновым, и Лиза, наевшись, набралась смелости, чтобы тихо спросить:
– Я тебя обидела?
Володя улыбнулся, фыркнул.
– Нет, конечно. Не бери в голову, я просто, когда голодный, автоматически злой. Вот о чём я хотел поговорить… Завтра я останусь в больнице, поэтому попрошу Машу проводить тебя до дома. Может, она и ночевать останется, посмотрим, поговорю. И с понедельника буду забирать тебя с работы на машине. Пятнадцать минут мне до вашего офиса, так что каждый день в шесть пятнадцать возле выхода я тебя жду.
Лизе стало так неловко, просто ужас. Она втянула голову в плечи и пробормотала:
– Господи, да не нужно…
– Нужно. – Отрезал Володя. – Сегодня коленки, через неделю ещё что-нибудь. Я бы попросил у тебя адрес этого… – Послышался скрип зубов. – Но ты же не дашь. Да и не уверен я, что это не усугубит ситуацию. Так что пока поступим подобным образом, а там посмотрим.
Лиза открыла рот, чтобы вновь начать возражать… и почти сразу закрыла.
Бесполезно ведь.
Да и, по правде говоря, на самом деле она испытала облегчение, услышав это Володино предложение – ужасно боялась ещё раз столкнуться с Денисом, а если он увидит, что она не одна, не подойдёт.
Поэтому Лиза промолчала, разрываясь от противоречивых чувств – облегчения и стыда за это облегчение.
Но первое всё же было сильнее.
Лиза думала, что не уснёт вообще – всё-таки день, точнее, вечер, был ужасный, – но Володя поставил музыку, рядом лёг Тутанхамон, который оказался горячим-прегорячим, словно печка, – и она, расслабившись, вскоре задремала.
А Володя в это время, закрывшись на кухне, набрал Машу.
– Просьба у меня к тебе. Я завтра дежурю. Проводи Лизу до дома, ладно? Если хочешь, оставайся ночевать. Даже лучше, чтобы ты осталась, а то я думаю, ей одной страшно будет.
– Ого, – пробормотала сестра. – Вот это просьбы. Ты там не влюбился?
– Маш… – Володя закатил глаза. – Не начинай. Жаль мне её до ужаса. Что же за гад её…
– Он по пьяни.
– Понятное дело, что не по трезвости. Но это без разницы, Маш. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, знаешь ведь? Не должен мужчина, даже если пьяный, женщину трогать. Это в крови должно быть, с молоком матери впитаться.
– Не все у нас такие рыцари, как ты. Кате ты про Лизу сказал?
– Нет ещё. Она, как узнает, сразу примчится, а сейчас это лишнее. Лизе бы успокоиться. Не знаю, что я ещё могу сделать…
– Я бы тебе сказала, – протянула Маша иронично. – Но ты мне за такое уши надерёшь.
– Да ладно, не надеру. Что там?
– Клин клином вышибают.
Володя несколько секунд молчал.
– Плохая шутка. К ней даже прикасаться нельзя – закаменеет.
– А хочется, да?
– Маша…
– Ой, да перестань, ты же со мной разговариваешь, а не с Катей. Подумай, короче. Надо бы из Лизки этот страх вытр…
– Маша.
– Хы-хы. Молчу-молчу, не пыхти так. Завтра провожу, не волнуйся, и с ней на ночь останусь. Мне её тоже жаль… не меньше, чем тебе.