ГЛАВА ШЕСТАЯ

Утром Лиза проснулась от дивного запаха жарящихся сырников. Вздохнула глубоко, мечтательно улыбнулась — и, поняв, что сырники жарит не она, вскочила с кровати, как в попу ужаленная.

Ну вот! Проспала! А хотела ведь приготовить завтрак!

И Лиза, забыв про халат с перепугу, помчалась на кухню.

Володя стоял у плиты в шортах и майке и, что-то напевая себе под нос, ловко и споро переворачивал сырники. Обернулся и, увидев Лизу, почему-то удивлённо поднял брови.

Через секунду она поняла, почему – она ещё никогда не появлялась перед ним в ночнушке и босая. Рубашка была приличная — как длинная футболка, чуть выше колен, тёмно-синяя с принтом в виде чеширского кота, – но Лиза всё равно смутилась. Однако разворачиваться и убегать казалось ей делом ещё более позорным, чем краснеть от смущения, и поэтому она, зачем-то дёргая пальцами подол, пролепетала:

– Утро… доброе…

– Доброе, — Володя кивнул и всё-таки отвернулся – сырники требовали внимания. — Ещё какое доброе, потому что я наконец выспался.

— Что же ты меня не разбудил?

— Зачем? Сейчас ещё даже девяти нет, и воскресенье ведь, а ты легла намного позже меня наверняка.

– Я бы завтрак приготовила… – вздохнула Лиза, и Володя засмеялся.

– В следующую субботу приготовишь, договорились? Я буду с утра бездельничать и ждать, пока ты меня к столу позовёшь.

— Давай! – Лиза радостно кивнула. — Тогда я сейчас в ванную, умываться! Кстати, сегодня должны мои мама, сестра и племянница прийти, но попозже, часов в пять, я думаю.

– Я помню. Что ж, пусть приходят.

Сырники были такие вкусные, что Лиза съела шесть штук, хотя обычно она не могла осилить и двух — всё же сытная еда. И погрустнела.

– Ты чего пригорюнилась? -- спросил Володя весело – он уминал уже десятый по счёту. – Невкусно?

– Вкусно. В том-то и дело.

– М-м-м?

– Я хотела тоже тебе сырники пожарить. Маша говорила, ты любишь. А теперь думаю, что поразить тебя не получится… Мои не такие вкусные, честно.

Володя поперхнулся сырником, и Лиза, подняв грустные глаза от чашки с чаем, поняла, что он смеётся.

– А спорим, мне твои сырники понравятся больше, чем свои?

– Да ну, нет.

– А давай поспорим, – Володя хитро-прехитро улыбался, и Лизе было непонятно, почему. – Если я выиграю, то загадаю тебе желание, если ты выиграешь – ты загадаешь.

– Желание? – Лиза почему-то испугалась этого слова. – Какое желание?

Володя перестал улыбаться, чуть прищурился, вздохнул, изучая реакцию Лизы, и спокойно произнёс:

– Чтобы ты не боялась, я тебе сразу скажу. Если я выиграю и твои сырники понравятся мне больше своих, ты меня в щёку чмокнешь. Согласна?

Лиза так удивилась, что даже забыла испугаться.

– Не знаю…

– Ладно тебе, Лиз, – он вновь улыбнулся, – не бойся. Вот щека, – ткнул себя в щёку, – а вот ты, – показал на Лизу. – Чмок – и всё. Одна секунда. Хочешь, – улыбка стала шире, – можем даже порепетировать.

И тут Лиза всё поняла.

– Ну уж нет! И вообще – кто тебе мешает сказать, что мои сырники лучше?

– Совесть? – предположил Володя со смешком, и Лиза сделала вид, что надулась. – Ну не обижайся, Лиз, я же шучу. Не расстраивайся, я уверен – мне понравится всё, что ты приготовишь. И кстати… не хочешь что-нибудь сделать к приходу родственников? А то к чаю ничего нет. Или в магазин сходим?

– Точно! – Лиза так обрадовалась, что даже чуть подпрыгнула. – Испеку сегодня свой фирменный апельсиновый кекс. Вот это тебе наверняка понравится!

– Не сомневаюсь, – сказал Володя, глядя на неё с такой ласковой улыбкой, что Лиза вновь покраснела и опустила глаза.

А чуть позже разгорелся настоящий скандал – потому что Володя, нехороший человек, начал доставать пылесос, и Лиза сразу предложила пропылесосить. Ну должна же она сделать хоть что-то полезное!

Однако Володя отказался, расстроив её этим до глубины души.

– Нельзя же так! – воскликнула Лиза, неожиданно самой для себя начав плакать. – Живу здесь бесплатно, ничего не делаю, и сплошные неудобства от меня! Ну дай я хоть уберусь!

Он мрачно посмотрел на её красное лицо, мокрое от слёз, и, вздохнув, покачал головой.

– Лиза, ты делаешь достаточно. Квартира моя, а ты не уборщица и не прислуга. Я сам справлюсь.

– Но мне хочется тебе помочь хоть чем-то! Ты же, – она всхлипнула и заплакала сильнее, – мне помогаешь…

– Лиза, – Володя сделал шаг вперёд, к ней, но сразу остановился, и на скулах его заиграли желваки, – прошу, перестань плакать. Не мучай меня. Я даже обнять тебя не могу.

– П-п-почему? – она шмыгнула носом, и замерла, когда Володя ответил:

– Потому что ты меня боишься.

– Н-н-нет, – Лиза покачала головой, – нет, ты что. Не боюсь.

Он улыбнулся, глядя на неё со спокойной серьёзностью, и ничего не сказал.

– Правда, – продолжила она горячо, – честно! Не боюсь. Я… его боюсь. Тебя – нет.

– Я с ним одного пола.

– Ну и что!

– Это важно, Лиза. Умом ты, конечно, понимаешь, что мы разные люди, но кроме сознательного есть ещё бессознательное.

– Я тебя никак не боюсь! – возразила она упрямо, и даже перестала плакать. – Ни сознательно, ни бессознательно!

Он покачал головой – и вдруг пошёл вперёд. Один шаг, два, три… Теперь он стоял вплотную к Лизе, и она замерла от неожиданности и растерянности, не зная, что делать.

– Ну как? – спросил Володя, вглядываясь в её лицо, и его дыхание впервые коснулось волос Лизы. – Не страшно?

Было страшно. Очень. Но она не понимала, отчего…

– Нет, – соврала Лиза, и голос дрогнул.

– А так? – Володя положил руку ей на талию – и страх схлынул целиком и полностью, оставив после себя что-то… странное…

Лиза перестала дышать. Ей казалось, сейчас она вздохнёт – и ладонь Володи исчезнет. А ей было так приятно! Такие тёплые и нежные пальцы. Жаль, что совсем не двигаются, просто лежат на месте.

– Н-н-нет, – с трудом проговорила Лиза. – Всё хорошо.

– Врушка ты, – Володя, улыбаясь, покачал головой. – Сначала побледнела, как мел, теперь вся красная. Но хоть плакать перестала. – Он убрал руку и сделал шаг назад. – Сегодня я уберусь сам, а ты – в четверг, хорошо? Я обычно два раза в неделю пылесос достаю, в этот четверг только вот профилонил. – Лиза вспыхнула, вспомнив, что как раз в четверг Володя вытащил её из щели между гаражами после встречи с Денисом. – Договорились?

– Да-да, конечно…

– А сейчас займись кексом, Лиз. Тем более, что все ингредиенты есть, апельсины я на днях покупал. И не плачь больше. Готовить надо с хорошим настроением.

Хорошее настроение вскоре появилось – готовить Лиза всегда любила, и замешивание теста для кекса доставило ей удовольствие, а следом за этим удовольствием появилось и настроение, и предвкушение перед визитом родных. Одна давно их не видела, соскучилась. Особенно по Маришке.

Пока Лиза готовила, Володя убирался, и когда она закончила с тестом, ему оставалось убрать только кухню. Лиза подождала, пока он пропылесосит, а потом сделала и сироп для кекса, которым нужно было его пропитать.

Через час кекс отправился остывать на подоконник, Лиза – отдыхать, а Володя – в магазин за соком и мороженым.

– Маришка так любит есть этот кекс – с мороженым, – сказала Лиза, и после этого он побежал в супермаркет, заявив, что не стоит расстраивать ребёнка.

Володя вернулся, кекс остыл, Лиза разогрела сироп, полила им кекс и отправила его отдыхать вторично – пропитываться сиропом. Конечно, хорошо бы ночь держать, но и пяти-шести часов ему хватит. А может, и больше получится, не сразу ведь они чай пить сядут, сначала поболтают…

Полчетвёртого Володя с Лизой быстро пообедали, и не успели толком отдохнуть, как позвонила мама Лизы и сообщила, что они скоро приедут.

Последние приготовления – и вот уже раздался звонок в дверь. Лиза бросилась открывать и сразу чуть не оглохла от Маришкиного визга.

– А-а-а-а, Лиза-а-а!!! – Племяшка налетела на неё, как тигр на добычу, и обняла изо всех сил. – Я так соскучила-а-а-ась!!!

Лиза, улыбаясь, села на корточки, обняла Маришку и расцеловала в обе сладкие щёчки.

– И я соскучилась, Мариш. – Она подняла глаза и посмотрела на маму с сестрой. – Привет!

В отличие от племяшки, которая излучала восторг и позитив, мама и Вера больше тревожились. Да, они были рады видеть Лизу, но лица у обеих были напряжёнными.

И тут с кухни вышел Володя.

– Добрый день, – поздоровался он, кивая и вежливо улыбаясь. – Добро пожаловать. Меня зовут Володя.

– Анна Ивановна.

Мама рассматривала его, слегка прищурясь, словно просканировать пыталась.

– Вера.

У сестры лицо было ещё более настороженным. Она явно подозревала в Володе очередного «козла».

– Очень приятно. Так, а ты кто? – Володя тоже сел на корточки, рядом с Лизой, и подмигнул смущённой Маришке. – Ты же тут самая главная, а не представилась. Как тебя зовут, принцесса?

– Марина. И я не принцесса, – пробурчала девочка, но всё-таки улыбнулась. – Я обычная девочка.

– Почему это ты так решила? Мне вот кажется, принцесса.

– Принцесс не заставляют есть утром геркулесовую кашу, – возразила Маришка, и все засмеялись.

– Скажу по секрету – ещё как заставляют, – сказал Володя весело. – Потому что геркулесовая каша полезна для здоровья принцесс. А ещё принцессам надо мыть руки после улицы. Пойдём, я тебе ванную покажу. Анна Ивановна, Вера, располагайтесь пока у Лизы в комнате, я приведу туда Марину. А попозже чай будем пить. С кексом. Ты любишь кексы, принцесса? – спросил он, уже уводя ребёнка в ванную.

Лиза встала с корточек, взяла маму с сестрой за руки и повела в свою комнату. Обе женщины оглядывались с удивлением – дверь в ванную Володя не закрыл, и оттуда теперь был слышен радостный Маришкин смех и его серьёзный голос.

– Какой-то этот Володя слишком хороший, – протянула Вера, когда они вошли в комнату и расположились на диване. – Это подозрительно.

Лиза захихикала, а мама поинтересовалась:

– Дочка, у тебя с ним ничего нет?

Лиза поперхнулась смехом, кашлянула.

– Эм… в каком плане?

– В плане романтических отношений, – пояснила мама с беспокойством. – Ты так неожиданно сорвалась сюда…

– Я Дениса видеть не хочу, – ответила Лиза немного резко и, смягчившись, продолжила: – Нет, мы с Володей… друзья. У него вообще девушка есть. Только она сейчас в Таиланде, но когда-нибудь вернётся.

– Жаль, – вздохнула мама, поразив этим дочерей до глубины души. – Что вы на меня так смотрите? Парень весьма приличный, с квартирой. А с Денисом вы всё равно не пара.

– Это почему? – удивилась Лиза. Раньше она бы обиделась на такое, но сейчас ей неожиданно оказалось безразлично. Словно речь шла не о Денисе, а о ком-то другом.

– Разные очень. Он такой… коммерсант, его по жизни деньги ведут в основном. А ты у меня девочка мечтательная, в облаках витающая. Тебе бы не денег, тебе бы любви. Но дело даже не в этом, Лиз. – Мама сочувственно на неё посмотрела. – Сердцем я ощущала, как только ты мне про свою любовь рассказала – не для тебя этот человек. Интуиция, наверное, материнская…

– Да я вообще не представляю, какой мужик достоин нашей Лизы! – воскликнула Вера почти с американским пафосом. – Она же лучшая в мире! Во Вселенной!

– Ой, перестань, – Лиза поморщилась, тыкая сестру в бок, и Вера засмеялась.

А потом, резко перестав смеяться, абсолютно серьёзно спросила:

– Что у тебя произошло с Денисом-то? Расскажешь?

По телу Лизы пошли холодные мурашки от накативших неприятных воспоминаний.

– Нет, Вер.

– Он мрачнее тучи ходит, – произнесла мама негромко. – Чёрный-чёрный весь, не улыбается. И Ольгу Николаевну я на днях видела – бледная, как будто на море и не была, глаза какие-то заплаканные и вообще похудела.

Лизу кольнуло жалостью. Не к Денису – к соседке, которая так много для неё сделала.

– Угу, – кивнула Вера, – подтверждаю, всё так. А здороваясь, он смотрит на нас так, как будто мы сейчас бросимся его душить. И я вот думаю… А может, и правда броситься? Раз ты даже решила переехать, Дениска, наверное, сильно накосячил.

– Сильно. – Лиза отвела взгляд, изо всех сил пытаясь придумать, как бы перевести тему. – Но душить не надо. Пусть живёт.

– Ага. И мучается, – хмыкнула Вера и вдруг нахмурилась. – Что-то твой Володя не торопится нам Маришку возвращать. Не съел он её там, часом?

– Скорее уж она его съела, – возразила мама и, встав с дивана, подошла к двери. – Пойду посмотрю.

Как только она вышла из комнаты, Вера, взяв Лизу за руку, погладила её пальцы и тихо сказала:

– Лизок, ты знаешь, я всегда за тебя. И если тебе понадобится помощь, ты можешь на меня рассчитывать. И если тебе нужно будет что-то рассказать, я всегда готова тебя выслушать.

– Конечно, я знаю, – ответила Лиза, сжимая ладонь сестры. – Что ты…

– Никогда ты ничего не скрывала от нас, – произнесла Вера с беспокойством. – А сейчас странное что-то творится. Мама говорит – она взрослая, оставь, сама разберётся, если не хочет, не надо заставлять. Я понимаю, она права, но… Лизок. Что бы у тебя там с этим Денисом не случилось – он чужой человек, он нам никто. А мы – родные. Мы есть друг у друга. Пожалуйста, не закрывайся от нас. И возвращайся скорее! Мы скучаем.

– Я тоже скучаю, – Лиза шмыгнула носом. – Не обижайся на меня, Вер, что не рассказываю. Слишком личное…

– Да, – усмехнулась сестра. – Дожили, повзрослела ты, появилось «слишком личное». А раньше всё только общественное было. Ну ладно…

В этот момент открылась дверь и в комнату вернулась мама. На лице её была улыбка, и глаза смеялись.

– А где Маришка? – спросила Вера удивлённо.

– Занята, – мама развела руками. – Они там с Володей в гостиной скелет собирают.

Вера и Лиза от удивления открыли рты.

– Чего-о-о?

– Скелет человека в натуральную величину. И Володя ей рассказывает про каждую косточку, а она слушает. Очень внимательно. Я зашла, так Маришка посмотрела на меня хмуро и сказала: «Бабушка, не мешай, мы заняты».

Несколько секунд полнейшего молчания – и весёлый Верин голос:

– Обалдеть! Всё, он меня покорил. Лизок… ты просто обязана выйти за него замуж!

Лиза, конечно, смеялась вместе с мамой, но всё равно покраснела, и сердце забилось часто-часто.

Если бы Вера знала! Она бы поняла – никогда в жизни Володя не женится на такой девушке, как Лиза. Это всё равно что жениться на собачке, которую просто жалко.

Девушка, на которой он женится, должна Володю восхищать, а Лиза… Какое уж тут восхищение…

За стол они сели только через час, когда в комнату прибежала довольная Маришка и сообщила, что Володя зовёт всех на чай. Она сияла, как начищенный самовар, и Вера стала смотреть на Володю с большей благосклонностью. Он тоже улыбался ей, и Лизе вдруг стало тошно от приступа ревности. Веру, в отличие от неё, Володя жалеть не должен, и она куда больше подходит ему по возрасту…

«Нормальная сестра радоваться должна, а ты, – укорила себя Лиза. – И вообще у него девушка есть!»

Но девушка пока была мифической – Лиза даже её фотографий не видела, – а сестра вполне реальной, и Володя улыбался очень мило, и Вера разговаривала с ним почти ласково – в общем, во время чаепития Лиза начала страдать. С одной стороны, почему бы и нет, Вера заслужила счастье, а Володя хороший… а с другой…

Слёзы подступали к глазам, и даже несмотря на то, что все хором хвалили её кекс, Лиза чувствовала себя до ужаса несчастной. Она изо всех сил старалась не показывать этого, улыбалась, но почти не разговаривала. Боялась выдать дрожащий голос или вообще позорно разреветься.

Вот было бы здорово познакомиться с Володей при других обстоятельствах. Допустим, она пошла бы в гости к Маше, а там был бы он… Или они вместе пошли бы в кино… В общем, что угодно, только бы не это!

Вот и сейчас – Володя явно заметил, что Лизе не по себе, и взгляд его наполнился беспокойством. Опять жалеет, опять!

Лиза неловко отводила глаза, но всё равно чувствовала, что Володя смотрит на неё. И вспыхивала от злости на себя.

«Может, он не жалел бы тебя так сильно, не плачь ты постоянно?»

Лиза хмурилась, Лиза вздыхала, с трудом сосредотачиваясь на разговоре, который вели мама, Вера, Володя и Маришка – причём племяшка была самой активной участницей диалога, – и мечтала, чтобы это всё поскорее кончилось.

Глупо. Она так хотела видеть родных, а теперь ждёт, когда они уйдут, чтобы просто порыдать в своей комнате. И из-за чего?!

Тут Володя поставил перед ней тарелку со вторым куском кекса, и Лиза пробормотала:

– Зачем, я сыта.

– Угу. И ещё мороженого держи. – Он плюхнул рядом на тарелку шарик сливочного мороженого. – Кушай, настроение повысится. Смотри, я вон уже три куска съел! Очень вкусный кекс, Лиза.

– Да-да, – подтвердила мама, и Вера с Маришкой тоже закивали. – Очень-очень.

– Вы уже говорили.

– И ещё скажем. Ты молодец, – повторил Володя. – Затмила мои сырники.

– Сырники? – племянница сразу заинтересовалась, и Володя, к ужасу Лизы, начал рассказывать про их утренние препирания. Но делал он это настолько смешно, что она сама вскоре смеялась вместе с остальными.

– Кстати, если хочешь, я тебе принесу сырник, – предложил он Маришке, закончив историю. – Там ещё один остался. Хотя, вру. Два. Но один мне. Пополам поделим?

– Да-а-а, – она заулыбалась, и Володя встал с табурета, подошёл к холодильнику, достал оттуда лоток с сырниками, сел, открыл лоток, вилкой зацепил один сырник и положил его на Маришкину тарелку. Второй он положил себе.

– Ну, пробуй и оценивай мои кулинарные таланты.

Маришка серьёзно отломила вилкой кусочек сырника, положила в рот, и через пару секунд возвестила:

– Ну не-е-ет! У бабушки и Лизы сырники вкуснее. А вот у мамы похуже…

Пока все хохотали в голос, Лиза возмущённо сказала, вызвав новый взрыв хохота:

– Да они просто холодные! Надо было разогреть!

– Устами младенца, Лиз, – Володя, улыбаясь, подмигнул ей. – И, кстати… Теперь ты мне кое-что должна.

– Что? – она удивилась.

– А я тебе за завтраком говорил, что.

Пока Лиза пыталась сообразить, неужели он действительно имеет в виду поцелуй в щёку, мама и Вера хором выясняли, о чём речь, а Маришка, улыбаясь, доедала сырник.

– А это наша с Лизой тайна, – отвечал Володя. – Очень-очень страшная тайна. Да, Лиз?

Ей было очень неловко и действительно страшно, но она всё-таки не смогла не засмеяться, чувствуя, как понемногу возвращается хорошее настроение.

Родные ушли ещё через час, окончательно успокоенные насчёт устройства и будущего Лизы. Маришка так вообще заявила:

– А я к тебе в гости потом ещё приду!

Но обращалась она при этом не к Лизе, а к Володе, отчего у Веры вытаращились глаза и открылся рот.

– Конечно, приходи, – кивнул Володя, улыбаясь. – Мы должны с тобой скелет собрать.

– Ох ты, Господи, – пробормотала Вера, пока Маришка прыгала от радости, хлопая в ладоши. – Маленькая террористка…

Напоследок Лиза всех крепко обняла, вновь расцеловала племянницу, попросила не волноваться за неё – хотя теперь маме с Верой явно стало легче, – и потом смотрела в окно, глядя на то, как они идут через двор к парку и автобусной остановке.

Она всё не могла перестать думать о том, что рассказали родные. Кусала губы, сомневалась, вздыхала… но в итоге минут через пятнадцать развернулась и пошла в комнату к Володе.

Он сидел на кровати и что-то рассматривал в телефоне. Услышав Лизины шаги, поднял голову и спросил:

– Не хочешь погулять?

– Погулять?

– Да, погода-то неплохая, чего дома сидеть. Пошли, по парку пройдёмся. Можем и велики напрокат взять. Ты как, любишь кататься?

– Ой, очень!

– Вот и отлично, я тоже. Давай тогда…

– Подожди, – Лиза, поняв, что иначе она никогда не решится, выпалила: – Мне нужен твой телефон на пять минут. Пожалуйста. Дашь?

Володя удивлённо поднял брови.

– Да мне не жалко, только скажи, зачем. А то я умру от любопытства.

– Позвонить. Одной… женщине. Со своего телефона я не могу. Если я со своего позвоню, она может трубку дать… ему. А если номер будет незнакомый…

– Так, – Володя помотал головой. – Давай по порядку. Ты хочешь с моего телефона позвонить. Да?

– Да.

– Женщине. Кто эта женщина и почему она может дать трубку этому… – Володя нехорошо прищурился. – …Придурку?

– Она его мама.

Несколько секунд Володя молчал, хмурясь.

– Так… А зачем тебе звонить маме этого... Зачем?

– Она не виновата, – объяснила Лиза тихо, отводя взгляд. – Она сделала мне много добра. Я не хочу, чтобы она волновалась, думала, вдруг я могу покончить с собой…

– Да уж, – пробормотал Володя и протянул Лизе телефон. – Тогда держи. Только, пожалуйста, постарайся потом не плакать. Я понимаю, что этот разговор неизбежен, но… хотя бы не плачь после него, Лиза.

– Я ужасная плакса, да, – она вздохнула, принимая телефон. – Прости.

– Ты не плакса, не говори ерунду. Ты находишься в стрессовой ситуации и неплохо с ней справляешься. Просто этот разговор… он тебе стресса наверняка добавит. И опять будет водопад.

– Я очень постараюсь, чтобы его не было, – пообещала она горячо. – Чтобы мы могли пойти кататься на велосипедах.

– Это правильный подход, – Володя довольно кивнул и улыбнулся. – Тогда иди, звони. Или ты хочешь при мне?

Лиза пару секунд колебалась… но всё же покачала головой.

– Нет, я сама.

– Хорошо. Иди, я жду.

Минут пять Лиза стояла у окна в своей комнате, пытаясь справиться со страхом и сосредоточиться. Честно говоря, она не знала толком, что хочет сказать – скорее, она вообще не хотела разговаривать, – но это было необходимо. Ольга Николаевна ничего плохого не сделала и наверняка переживала теперь. И у Лизы сердце было не на месте, когда она об этом думала.

В конце концов, несколько раз глубоко вздохнув и ощущая приступ сильнейшей тошноты, она всё-таки набрала номер, который давно знала наизусть.

– Алло.

Слава Богу, это была Ольга Николаевна, а не Денис. Лизе казалось, если она сейчас услышит Дениса, то упадёт в обморок.

– Здравствуйте, Ольга Николаевна. Это я, Лиза.

Молчание. А потом тихое, взволнованное:

– Лиза, деточка моя, я так рада, что ты позвонила. Как ты?

Лиза услышала, как на заднем плане у Ольги Николаевны что-то с громким стуком упало, словно крышка от кастрюли на пол.

А вдруг это Денис что-то уронил? Вдруг он слышит?

– Пожалуйста, не давайте ему трубку. С ним я не хочу разговаривать.

– Я понимаю, – почти прошептала Ольга Николаевна. – Понимаю. Не бойся. Как ты?

– Я… – Лиза вздохнула, не представляя, как ответить на этот вопрос. – Нормально. Не волнуйтесь за меня, всё в порядке. Я снимаю комнату у одного хорошего человека. И… не вините себя, пожалуйста. Я для этого и позвонила, чтобы сказать…

– Я не могу не винить себя, – произнесла Ольга Николаевна, и по тому, как изменилось звучание её голоса, Лиза поняла – она включила громкую связь. Значит, Денис действительно рядом. – Он мой сын. И это крест, который мне придётся нести вместе с ним. Но это всё не так важно. Главное, чтобы ты пережила случившееся и жила дальше, была счастлива. Я очень на это надеюсь.

Ольга Николаевна замолчала, и Лиза тоже молчала. Не только потому что не знала, что сказать – просто она не хотела, чтобы её слышал Денис.

– Лиза, с тобой действительно всё в порядке? Если нужно, я могу дать тебе контакты хорошего психолога, моей одноклассницы…

– Не нужно, – ответила Лиза быстро. – Я не собираюсь кончать жизнь самоубийством. Мне пора, Ольга Николаевна. Хорошего вам вечера.

Она положила трубку, не дожидаясь ответа. Сердце вновь колотилось, как сумасшедшее, отдаваясь в висках, и в груди болело – словно грудная клетка сейчас разорвётся…

Лиза зажмурилась, стараясь не плакать. Она обещала Володе. А сейчас ведь ничего страшного не случилось. Всё страшное позади, и теперь они пойдут кататься на велосипедах, и купят мороженое, и вообще – такой хороший вечер…

Слёзы наполняли словно весь её организм, а не только глаза, но не выливались. Лиза боролась с ними всеми силами, не желая больше плакать.

И она всё-таки победила.

Минут через пять Лиза ощутила, как напряжение отступает – мышцы расслабились, сердце перестало панически стучать, и она, взяв с подоконника Володин смартфон, пошла к нему в комнату.

Он лежал на кровати, положив руки за голову, и смотрел в потолок. Услышав Лизины шаги, тут же сел и вгляделся в её лицо.

– Ты как?

– Как огурец, – пошутила Лиза немного напряжённо и улыбнулась. – Держи. – Она протянула Володе телефон. – Спасибо. Пойдём гулять?

– Конечно.

***

Когда Лиза положила трубку, Ольга Николаевна и Денис несколько секунд молчали, не глядя друг на друга.

Она включила громкую связь, чтобы он слышал, что говорит Лиза – пожалела его. Не зря ли? Ольга Николаевна не знала. Но сын ведь… Единственный её родной человек.

– Что мне делать, мам?

Она подняла голову. Лицо у Дениса было бледным, глаза лихорадочно блестели, выделялись острые скулы – он сильно похудел за прошедшую неделю.

– Ничего, – ответила она тяжело. – Здесь ничего уже не сделать, День. Возможно, когда-нибудь Лиза и поговорит с тобой, но это ничего не изменит. Ты её навсегда потерял.

– Я не хочу её терять, – резко сказал он, и Ольга Николаевна грустно улыбнулась.

– Я тоже не хотела терять твоего отца. Однако…

– Отец умер, а Лиза жива.

Она покачала головой.

– Только не для тебя, сын. Только не для тебя…

***

Через полчаса Лизе показалось, что разговора с Ольгой Николаевной не было, и вообще ничего не было – таким радостным настроением её накрыло.

Они с Володей взяли напрокат два велосипеда и гоняли по парку наперегонки – и Лиза выигрывала! Конечно, он наверняка поддавался – катался он отлично, не хуже неё, – но тем не менее из пяти заездов она вышла победителем в трёх. И сияла, как начищенный самовар, когда Володя слез с велосипеда и поклонился ей с шутливым почтением.

– Признаю! Ты меня сделала.

Она захихикала.

– Ладно тебе! Ты поддавался.

Взгляд Володи наполнился хитростью.

– Ты что, я кристально честный человек. Посмотри внимательно на меня, – он развёл руками и улыбнулся, – по мне же видно, какой я честный, порядочный и хороший. Как я мог поддаваться?! Не-е-ет. Это ты меня сделала. Будешь мороженое?

– Буду! – она кивнула, не переставая смеяться.

Чуть позже они поездили по парку ещё, но уже без соревнований, и Лиза увидела небольшую лодочную станцию возле пруда – там можно было взять напрокат лодку или катамаран.

– На следующих выходных поплаваем? – предложил Володя, заметив её интерес, и Лиза кивнула с воодушевлением.

Уснула она вечером очень быстро, даже толком не успела послушать музыку – только голова коснулась подушки, как Лиза провалилась в сон.

В этом сне она продолжала кататься по парку вместе с Володей. Шёл грибной дождь – тот самый, который бывает одновременно с ярким солнцем и голубым небом, – и над прудом вставала разноцветная радуга, наполняя её сердце любовью и надеждой.