ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Лиза сдержала слово и действительно думала обо всём этом целый следующий день. У неё даже голова заболела, так напряжённо она размышляла о том, что же делать.
Может, плюнуть на всё и оставить как есть? Но Лиза прекрасно понимала, что в таком случае Володя к ней никогда не притронется. Если его не провоцировать, они так и будут топтаться вокруг да около — она потому что трусит, а он потому что принципиальный и честный до мозга костей.
А если не плюнуть и пытаться соблазнить? Но как, как? Всё, что приходило Лизе в голову, казалось сплошной глупостью – Володя скорее будет хохотать, чем соблазнится.
Но она всё же решила попытаться, изо всех сил отгоняя от себя мысли о его девушке. Думать о Кате было слишком стыдно.
С утра пораньше, позавтракав, они отправились за Маришкой. Сестра, избавившаяся от ребёнка на целый день, выглядела донельзя счастливой и, кажется, готова была расцеловать их обоих, особенно Володю.
Но сама Маришка была гораздо счастливее матери. Узнав о том, куда её собираются отвести, она расцвела пышным цветом, запрыгала, захлопала в ладоши. А как только вышла из подъезда и зоркое око матери осталось позади, сказала с невинным видом:
— А давайте купим мороженого!
– Ты же только что ела, – укоризненно проговорила Лиза, помня, что сестра летом даёт Маришке мороженое после завтрака.
– Да? Ой, я забыла.
Володя засмеялся.
— Мы попозже купим. Сначала сходим посмотреть на рыбок и акул, а потом пообедаем и купим мороженого. Договорились?
– А на обед в «Макдональдс»?
Кажется, этот ребёнок решил получить сегодня от жизни всё.
— Я подумаю над твоим предложением, — ответил Володя, улыбаясь. — Посмотрю, как ты будешь себя вести.
– Образцово-показательно! – заверила его Маришка. – Нам так воспитательница в детсаду говорит. Ведём себя образцово-показательно.
— Интересно. И как это?
– А чтоб как на картинке!
Удивительное дело, но Володю постоянная болтовня Лизиной племянницы, казалось, нисколько не раздражала. Он спокойно разговаривал с ней, внимательно слушал и отвечал на всевозможные вопросы. Лиза тоже всегда любила детей и легко с ними контактировала, но подобных мужчин по жизни она пока не встречала. Впрочем, она вообще мало общалась с мужчинами. Даже с Денисом…
Вот, кстати, Дениса малышня раздражала, это Лиза хорошо помнила. «Я не знаю, что с ними делать, — фыркал он. – Они как инопланетяне какие-то. И шума от них много».
Шума от Маришки действительно было много — она, открывая рот, тыкала пальцем в рыб и черепах, беспрерывно задавая вопросы. Биологию Володя знал не так хорошо, как человеческую анатомию, поэтому они с Лизой отвечали по очереди.
За три с лишним часа, пока они ходили с Маришкой по океанариуму, настроение у Лизы с отметки «ноль» подскочило до небес. Да как не подскочить, когда вокруг такая красота! Вода повсюду, со всех сторон, только что под ногами нет, и синяя-синяя, и сам ты будто под водой, а вокруг плавают самые разные рыбы – и большие, и маленькие. И дети восторгаются, и взрослые, и атмосфера счастья и какой-то беззаботности повсюду -- и кажется, что всё хорошо, и вообще не может быть плохо. Какое такое «плохо», когда рядом столько детей, и все смеются?
А потом был обед, и Володя, к удивлению Лизы, уговорил Маришку не на «Макдональдс», а на нормальный ресторан, где еду подавали в тарелках, а не в коробках. И сделал он это так виртуозно, что Лиза заслушалась, открыв рот.
– Знаешь, я, когда был маленький, всё мечтал – вот вырасту, и пойду в настоящий ресторан, с меню. Сяду за столик, открою меню, выберу себе кучу вкусного – и пусть меня обслуживают. Мне это каким-то волшебством казалось. Меню с картинками, официанты, диваны с подушками. Вот, кстати, в этом ресторане самое вкусное мороженое из всех, что я когда-либо ел. Пойдём туда? Закажешь себе всё по меню, как взрослая.
Маришка впечатлилась. В ресторанах она ещё не была. Точнее, была один раз, но она этого уже не помнила. Вера пошла с ней на чьё-то трехлетие и, вернувшись оттуда бледно-зелёной и укатанной, сказала, что с маленьким ребёнком в такое место больше ни ногой. «Мы весь вечер их угомонить пытались!» – закатывала она глаза. И в дальнейшем они если и заглядывали куда-то поесть, то в основном в «Макдональдс» или какую-нибудь пиццерию. Но редко. Ни мама, ни Вера не были любительницами кафешек и фастфуда.
В общем, ребёнок, поразмыслив, действительно предпочёл «Макдональдсу» настоящий «взрослый» ресторан с меню и самым вкусным мороженым.
– А про мороженое?.. – шепнула Лиза, когда они заходили внутрь.
– Понятия не имею. Я здесь не был никогда. Но буду надеяться, что мороженое у них тут действительно ничего, иначе придётся вести Маришку в «Макдак» за «макфлурри».
Мороженое оказалось не «ничего», а очень-очень вкусное. И не только оно. И шашлыки с лавашем, и суп, и салат – всё было отличное. Маришка сияла довольными глазами и жаловалась Володе, что мама и бабушка не разрешают ей завести котёнка или собачку.
– Мне так Моня понравился! – говорила она с восхищением. – Он такой!.. И без шерсти. Мама с бабушкой говорят, что от котов шерсть, постоянно надо убираться, а они не хотят. Вот я им сказала – давайте такого кота заведём, он без шерсти! Но они всё равно не хотят. Разве это справедливо?!
– Мне родители тоже не разрешали животных заводить, – утешил её Володя. – Я завёл, когда вырос, сам. И ты заведёшь. Просто подожди немного. Вырастешь и заведёшь.
– Долго ждать, – дулась Маришка. – А хочется поскорее!
– Зато это будет гораздо ценнее, поверь. Одно дело, когда заводят родители, а другое – когда ты сам. Большая разница.
Маришка вздохнула и предложила:
– А давай ты Моню нам напрокат отдашь. Маме с бабушкой понравится и они разрешат мне котёнка!
Володя явно обалдел, а Лиза засмеялась. Вот же маленькое нахальство!
– Не разрешат, – покачал он головой в конце концов. – Вот именно поэтому и не разрешат, Маришка. Животные – не игрушки, их нельзя отдавать напрокат. Представь, тебя бы мама напрокат отдала другой женщине, чтобы та решила, хочет она себе такую девочку или не хочет.
Маришка испуганно вытаращила глаза и задумалась.
Да… Если племяшка вечером расскажет Вере об этой Володиной лекции, сестра очень впечатлится и будет ему бесконечно благодарна. И… ну вот. Опять Лиза ревнует.
Ревновала ли она так когда-нибудь Дениса?..
Удивительно, но Лиза не помнила. Часть её воспоминаний будто оказалась стёртой после того, что он сделал, да и вообще вспоминать не хотелось.
Теперь уже неважно, ревновала она или нет. Всё осталось в далёком прошлом. А будущего у них с Денисом нет и не будет.
Лиза и Володя вернули Маришку Вере в пять часов вечера.
— Эх, как быстро время пролетело, – вздохнула сестра шутливо. — Я даже не успела соскучиться!
Маришка надулась, вскинула голову и под общий смех сказала:
– Я тоже!
Чуть позже, когда Лиза с Володей возвращались домой на автобусе, она спросила у него:
– А где ты так научился с детьми ладить?
– О, — он засмеялся, – ты же помнишь, сколько мне лет? У меня друзей очень много, Лиз, и больше, чем у половины — дети разного возраста. И в гостях много раз был просто так, и ездили на природу вместе с детьми, и помогал чем-нибудь. У самого пока не сложилось, но ничего, это исправимо.
Лиза почувствовала, что краснеет.
— М-м-м… с Катей?
— Катя пока детей не хочет, так что не знаю. Да и вообще… – Он слегка поморщился. – Сложно с ней в последнее время. Ладно, разберёмся. С утра мне сегодня написала, что точно приедет в пятницу вечером. А в понедельник я как раз дежурю… Утром провожу её, наверное, в аэропорт, и поеду на работу.
– Опять дежуришь? — расстроилась Лиза. Жить без Володи больше суток ей совершенно не нравилось.
– Опять. — Он посмотрел на неё с улыбкой. – Не грусти. С Машей потусите, я договорился.
— Мне просто жалко тебя. Это тяжело.
– Тяжело, Лиз. Особенно если поток больных такой, что толком поспать не успеваешь. Но я сам выбрал свою судьбу, поэтому не жалей. Жалеть надо тех, кто, так сказать, без вины виноват. А я пошёл в мед совершенно добровольно.
Лизе хотелось спросить, было ли это решение связано с той самоубийцей, но она промолчала. Ещё испортит Володе настроение…
-- Будешь ужинать? – спросил он, как только они вошли в квартиру. Лиза покачала головой.
– Нет, я ещё от ресторана не до конца отошла. Чай только попью.
Он кивнул и пошёл в свою комнату переодеваться.
Лиза вошла к себе, закрыла дверь и, прислонившись к ней спиной, закрыла глаза.
Страшно было до ледяного пота на лбу. Причём она даже не понимала, чего больше боится – собственной первой попытки «соблазнения», которая казалась ей нелепой и глупой? Того, что Володя посмеётся над ней? Или… того, что он отреагирует и потащит её в спальню?
Лиза хотела его, действительно хотела. Но страх перед сексом был очень силён. Даже несмотря на то, что это Володя, её Володя, которому она абсолютно доверяла. Лиза понимала это головой, сознанием, а подсознание по-прежнему помнило то, что сделал с ней Денис. Помнило панику, отчаяние и дикую боль между ног – словно от удара ножом.
Господи, куда она лезет? Зачем?..
Но с кем, если не с Володей?..
А если он рассердится и вообще выгонит её?
Нет, Володя на такое не способен. Скорее, лекцию прочитает такую, что у Лизы будут гореть уши, щёки и вообще всё, что только можно.
И как же Катя? Катя, Катя… Да нужен ли ей вообще Володя? Раз она два года живёт в Таиланде и не собирается заводить детей, которых он хочет. Может, он для Кати так, несерьёзное развлечение, а Лиза тут ревнует и стыдится.
Да, может. Но дело ведь не в Кате! Дело в Володе и его порядочности. Но ещё дело в Лизе, которая в нём отчаянно нуждается. Очень-очень нуждается.
Ох, как же страшно. А если перенести всё на завтра?..
Да завтра будет то же самое! Она точно так же будет трястись, как заяц, и паниковать.
Нет, надо попробовать сегодня. Раз уж решила…
Лиза переоделась в домашний сарафан и, выдохнув, вышла из комнаты.
Володя был на кухне. Она, замирая от собственной смелости – или дурости? – прошла туда же и остановилась, едва перешагнув порог. Смотрела, как он высыпает макароны в кастрюлю, где уже варились сосиски, оборачивается… и хмурится, глядя на её лицо.
– Лиз, что с тобой? Какая-то ты бледная. – Володя подошёл ближе, дотронулся рукой до лба. – Нет, холодный. Болит что-нибудь?
«Сердце болит. Душа болит. Господи…»
Лиза медленно подняла дрожащую ладонь и положила её на сгиб локтя Володи. Какой горячий… а она ледяная.
Провела пальцами вниз, потом вверх, не поднимая глаз – слишком страшно было смотреть ему в глаза, – потом снова вниз…
– Лиза? – в голосе было удивление.
«Дальше, что дальше? Боже, у тебя ведь был план. Что дальше?!»
Лиза сглотнула и подняла вторую руку. Положила её на грудь Володи, погладила, ощущая, как от страха в ушах стучит пульс, и всё-таки подняла голову.
Он смотрел на неё спокойно и внимательно, изучающе, словно пытался понять, что и зачем она делает.
Она шагнула вперёд, ближе – и замерла, когда Володя положил обе руки ей на талию – тёплые и бесконечно приятные руки! – и негромко сказал:
– Тебе ведь страшно, Лиз.
Только тогда она почувствовала, что дрожит.
– Зачем ты так издеваешься над собой? Не нужно. Я всё понимаю, ты борешься с этим, хочешь преодолеть, но я думаю, что ещё слишком рано. Я…
– Ты просто меня не хочешь, – прошептала Лиза, опуская голову. Она попыталась отойти, но Володя не дал.
– Глупости. Конечно, хочу.
Он так спокойно это сказал! А Лиза вспыхнула, ощущая, как сердце забилось часто-часто, и заныло внизу живота.
– Но ещё я хочу, чтобы ты не плакала. Чтобы ты была счастлива и спокойна. А ты бледная и дрожишь вся, Лиз. Кроме того, ты потом пожалеешь. Возможно, и не потом, а в процессе.
А вот от выражения «в процессе» Лиза вновь ударилась в панику, её даже затошнило. Она слишком хорошо помнила этот «процесс»…
– Вот, сейчас ты вообще позеленела. Лиз… не мучай себя. Подожди. Всё будет хорошо. Пройдёт какое-то время и…
– Я хочу с тобой, – произнесла Лиза так тихо, что сама с трудом расслышала. – Мне кажется, я ни с кем не смогу. Только с тобой…
Она почувствовала, что Володя замер, и вновь подняла голову.
На этот раз он смотрел не спокойно – в его глазах было волнение. И руки… Лиза ощутила, что они дрогнули – и медленно поползли вверх, лаская её спину.
Дыхание перехватило. Лиза приоткрыла губы – и Володя перевёл взгляд на них. А потом наклонился и, по-прежнему обнимая, коснулся губами виска.
Такое лёгкое, почти невесомое прикосновение… А Лизу будто молнией пронзило.
– Ты не готова сейчас, – сказал Володя, пощекотав горячим дыханием ухо. – Пойдём пить чай, Лиз.
Так она и знала, что ничего не получится…
– Не терзайся. Ты самая красивая и самая добрая девушка из всех, кого я знаю. Ты очень нравишься мне. Но я не хочу делать тебе больно. Ты не готова. И ты сама это понимаешь.
– Да… – вздохнула Лиза. – Понимаю.
– Ну вот, – Володя отпустил её и ласково улыбнулся, глядя в глаза. – Всё хорошо. Не думай о плохом.
Кажется, он хотел сказать что-то ещё, но позади зашипело – и Володя, резко обернувшись, обнаружил, что у него убежали макароны с сосисками. Он занялся ими, а Лиза опустилась на табуретку, чувствуя себя очень по-дурацки.
Что ж, по крайней мере теперь она знала точно, что Володя действительно её хочет – увидела по глазам. Такой взгляд не подделать. Он хотел её поцеловать, просто сдержался.
Но нельзя же сдерживаться бесконечно…
Или можно?
Во время ужина, когда Лиза уныло пила чай, Володя вновь начал рассказывать всякие смешные истории про больницу, и минут через пять ей полегчало.
В конце концов, ведь на самом деле всё к лучшему – не случилось ничего из того, чего она боялась. Володя над ней не посмеялся, не прогнал, не прочитал длинную лекцию, и самое главное и страшное – он не занялся с ней сексом.
Да, это было самое страшное. Страшное, но и желанное.
– За годы работы я на самых разных людей насмотрелся. Такие чудные попадались, что хоть книгу пиши. Вот на днях привезли в выходной день дедулю с приступом острого холецистита, приступ купировали, ждём понедельника – придёт лечащий врач и будет решать, что делать дальше. А дедуля попался беспокойный – всю ночь не спал, по коридорам бродил. Сначала жаловался, что ему дует, потом говорил, будто в стене что-то гудит. Или жужжит. Не знаю, что, пчелиный улей, может. В общем, утром в воскресенье он стал требовать дежурного врача. Ему говорят – нету, ждите, придёт. Он через полчаса опять – где? Ему – он придёт, просто занят, подождите. На третий раз дедуля заявил – я сейчас в милицию позвоню, скажу, что в больнице в выходной день вы без врача работаете.
Лиза вытаращила глаза, а Володя засмеялся, доедая сосиски.
– Ну да, угрожать стал, почему бы и нет? Привели ему дежурного. Дедуля давай жаловаться – дует, гудит или жужжит, я всю ночь не спал и прочее бу-бу-бу. Дежурный спрашивает – что вы, мол, предлагаете? Дедуля – переведите меня в другую палату. Свободных мест в тот день было два, оба ему не понравились чем-то, но всё-таки переехал. Однако продолжал ходить по коридорам и бухтеть. Ближе к вечеру дежурный не выдержал, выписал ему снотворное, и в девять дедуле всадили укол – отрубился до утра. Думали, жаловаться будет, а он наоборот – так обрадовался, что целый день ходил счастливый. Вот что делает крепкий сон даже со старыми ворчунами!
– Это ты намекаешь, что пора спать, да? – улыбнулась Лиза, глядя на часы. Полдесятого – совсем не поздно.
– Ну не совсем спать, но умываться и потихоньку ложиться. Завтра же на работу обоим. Жаль, отпуск у меня в июне уже был, я бы ещё раз сходил…
– Отпуска много не бывает.
– Это точно.
Вечером, после того как Володя поставил ей музыку и ушёл к себе, Лиза долго не могла уснуть – всё прокручивала в голове случившееся за день, точнее, за последние несколько часов, и думала.
У неё был план, да. Ещё на пару попыток. Вот только теперь Лиза была не уверена, что стоит…
«Теперь? Как будто накануне ты была уверена! Или утром!»
Да, точно. Но теперь… С другой стороны, Володя же сказал, что хочет. Вдруг он всё-таки не выдержит и…
Испугавшись собственных мыслей, Лиза накрылась одеялом с головой.
Нет, она всё-таки попробует. Будь что будет. Она попробует!
Утром следующего дня Лиза не залёживалась – вскочила, как только Володя её разбудил, быстро приняла душ, но пошла не на кухню, где он ещё доедал завтрак, а в свою комнату.
Руки у неё слегка дрожали, когда она надевала одно из своих любимых платьев – тёмно-алое платье-футляр с молнией во всю спину. Надела, посмотрела на себя в зеркало – ужас, глаза горят, как будто у неё лихорадка, – и крикнула, приоткрыв дверь:
– Володя! Можно тебя на секунду?
– Иду, – отозвался он с кухни. Загремел посудой – видимо, ставил тарелку в раковину, прошёл по коридору и заглянул в комнату Лизы. – Что такое?
– Поможешь застегнуть? – спросила она дрожащим голосом, поворачиваясь к нему спиной, лицом к кровати. – Я одна не справлюсь, молния слишком глубокая.
На самом деле Лиза давно научилась застёгивать это платье самостоятельно – нужно было просто хорошенько вывернуть руки. Но Володя ведь этого не знает…
– Да, конечно, – ответил он, подходя ближе. Одну ладонь положил ей на лопатку – Лиза чуть вздрогнула, ощутив голой кожей его тёплую руку, – а второй схватился за молнию и стал тянуть вверх.
Лизе казалось – Володя её не одевает, а раздевает. Она чуть вздрагивала, задерживая дыхание и отчаянно не желая, чтобы это проклятое платье застёгивалось до конца.
Видимо, кто-то её всё же услышал, потому что на середине молния вдруг встала прочно и бескомпромиссно.
– Заело, – пробормотал Володя, и Лиза обрадовалась – голос его звучал чуть иначе, чуть взволнованнее, чем обычно. – Секунду, сейчас исправлю. – Он снял с её лопатки ладонь, схватился за ткань, второй рукой пытаясь сдвинуть молнию с места, но ничего не получалось. Володя дёргал ещё и ещё, пока Лиза стояла, замерев, как кролик перед удавом – и в конце концов молния резко поехала вверх. – Чёрт… Лиз, она разошлась. Извини, из меня, оказывается, плохой одеватель платьев.
– Ничего, – вздохнула она, поворачиваясь к нему лицом. – Надену что-нибудь другое. А… тебе вообще нравится это платье?
– Красивое. Но ты не замёрзнешь? Сегодня днём обещали резкое снижение температуры.
– У меня к нему жакет есть.
Он медлил, и Лиза – хотя больше она ничего не собиралась делать, – вдруг подумала…
… И отпустила платье, позволив ему упасть к её ногам.
Володя вздрогнул, изменившись в лице. Лиза знала, что это бельё очень красивое – красный кружевной лифчик и трусики в комплект, – она любила такое…
Володя рассматривал её несколько секунд, и грудь его вздымалась гораздо сильнее, чем обычно, и глаза теперь сверкали ничуть не хуже, чем у самой Лизы.
– Тебе нравится? – спросила она шёпотом, умирая от стеснения и страха.
Он улыбнулся, глядя на её покрасневшие щёки.
– Очень, Лиз. И это очень смело. Я бы на твоём месте не смог.
– Не смог?..
– Да. Уронить платье. – Он сделал шаг вперёд и положил обе руки ей на талию. Лиза задрожала и зажмурилась – стало ещё страшнее. – Я вижу, как ты боишься, и опять повторю – не издевайся над собой. Честное слово, Лиз, я бы на тебя вечно смотрел, да и не только смотрел, но…
– А что ещё? – прошептала она, чувствуя себя так, словно собирается прыгать в пропасть. – Кроме «смотрел»… Что ещё?
– Лиза, от «ещё» ты упадёшь в обморок. Ты уже почти упала, честно говоря.
Она упрямо помотала головой, по-прежнему не открывая глаз.
– Нет, всё в порядке. Ты не думай, я не претендую на… на что-то большее, я помню про Катю… Я просто… Я… пожалуйста, Володя, сделай так, чтобы я больше не боялась…
Лиза услышала его тихий вздох – а следом она перестала дышать, потому что Володя вдруг обнял её, и его ладони сползли ниже, осторожно погладили ягодицы, вернулись на талию и отправились выше… а затем снова вниз, и снова погладили…
Лиза, дрожа, уткнулась лицом Володе в грудь. Попыталась открыть глаза – не получилось.
Ей было невыносимо, просто невероятно приятно каждое его движение. Но и страшно – тоже невыносимо.
– Ты вся дрожишь, Лиз, – прошептал он, легко целуя её в лоб. – И я чувствую себя палачом. Сейчас я отпущу тебя, одевайся спокойно.
– Нет… – она вздохнула и вцепилась пальцами в его футболку. – Не надо отпускать.
– Лиза, – в его голосе она услышала улыбку, – мне же на работу. И тебе, кстати, тоже.
Точно. А она и забыла.
– Всё, – Володя действительно отпустил её, делая шаг в сторону, и Лиза чуть не застонала – так вдруг стало холодно. – Я пойду. Открывай глаза и одевайся, ты ещё не завтракала.
Лиза кивнула и… открыла один глаз.
Володя стоял в шаге от неё. Увидев, что она сделала, он улыбнулся и произнёс мягко и ласково:
– Молодец. Ты очень смелая, Лиз.
– Разве? – она всё-таки открыла и второй глаз. – А мне кажется, я трусиха. Я… чуть не умерла…
– Я тоже, – сказал Володя уже на пороге и, заметив её удивление, добавил: – Но, конечно, немного по другой причине.
Лиза с трудом сосредоточилась на работе – слишком переживала случившееся утром.
Как сон какой-то. Вспоминая, она опять краснела и жмурилась от смущения, не представляя, как вообще решилась… Просто ведь хотела попросить застегнуть платье! Так себе соблазнение, но на большее она не способна… была…
Володя сказал «не издевайся над собой», но на самом деле она и над ним издевается. Мало того, что соблазняет, при этом дрожа от страха, так у него ведь ещё и Катя есть… Это со стороны Лизы совсем нехорошо. И ей за это в том числе было стыдно. Очень-очень стыдно.
А ведь Катя приедет в пятницу вечером, на выходные. И если раньше Лиза с Володей были перед ней кристально чисты, то теперь уже нет. Конечно, измены не было, но…
И как Лиза ей в глаза будет смотреть? Может, Катя вовсе не так плоха, как ей подсознательно хочется, всё же Володя к ней хорошо относится. Может, он вообще её любит?
И почему Лизе так тошно от этого предположения? Даже если любит – при чём тут она…
Видимо, при чём-то, раз тошно. Дениса она почему-то так не ревновала.
С Денисом вообще всё было как-то иначе…
Вечером, как только Лиза увидела Володю, сразу заметила, что он странно морщится и гнёт шею. И рулить ему явно было не очень удобно – как будто левая рука плохо работала.
– Что-то случилось? – спросила Лиза с тревогой.
– Да левое плечо болит. Не пойму даже, где умудрился его продуть… Сейчас приеду домой, разотру чем-нибудь и шарфом замотаю, за пару дней пройдёт. А может, и вообще к утру легче станет. У меня бывает такое. Скорее всего, кондиционер из ординаторской виноват.
Лиза понимающе кивнула, про себя ощущая чувство вины за собственную подсознательную радость – можно ведь воспользоваться ситуацией и предложить намазать его. Правда, Володя наверняка откажется…
А вдруг нет?
Всю дорогу до дома Лиза сомневалась в себе и этой задумке, даже толком не могла поддержать разговор. Впрочем, Володя и сам мало говорил – именно по этому признаку она поняла, что он плохо себя чувствует. Обычно он старался отвлекать Лизу от унылых мыслей, а тут, кажется, погрузился в них сам.
– Я сначала помажусь, а потом будем ужинать, – сказал Володя, как только они вошли в прихожую. – Если хочешь, приготовь пока что-нибудь.
– Давай я тебя помажу, – предложила Лиза, удивляясь собственной смелости. Голос звучал вполне нормально, хотя внутри она вся дрожала от страха. Только не могла понять, с чем был связан страх – с тем, что Володя откажется? Или что согласится? – Тебе тяжело будет самому, плечо-то болит. Давай я.
Он посмотрел на неё с сомнением, нахмурился.
– Лиз, мне футболку надо будет снимать.
– Понятное дело… – пробормотала она и, улыбнувшись, постаралась продолжить со всей возможной смелостью: – Но это же не смертельно. И вообще… как-то глупо бояться. Тем более что он… не раздевался…
Сказав это, Лиза вспыхнула от смущения, неловкости и стыда. И зачем упомянула? Сейчас опять Володя будет её жалеть.
Он действительно помрачнел, и в глазах его сомнения стало ещё больше.
– Лиз…
– Пожалуйста! – воскликнула она горячо. – Ну это же такая ерунда! Я знаю, что ты мне ничего не сделаешь. Я выдержу, и вообще… Может, это поможет мне меньше бояться, и ты станешь ходить по утрам без футболки.
– Похолодало уж, теперь без футболки не походишь.
– Потом ещё потеплеет. Ну Володя-я-я! Пожалуйста.
Он вздохнул и всё-таки сдался.
– Хорошо. Тогда переодевайся в домашнее и приходи в мою комнату. Я тоже переоденусь и мазь принесу из аптечки.
Сердце зашлось от радости, страха и волнения.
– Спасибо.
Володя покачал головой, но всё же улыбнулся.
– Мазохистка ты, Лиз.
– Садистка тоже, – призналась она, и он засмеялся.
– Не без этого.
Через пару минут, быстро переодевшись в домашний жёлтый сарафан в цветочек чуть выше колен, Лиза подошла к комнате Володи. Эти самые коленки, торчащие из-под подола, у неё дрожали, и во рту было сухо от переживаний.
Воспользоваться ситуацией, ага… Да она намажет его быстро-быстро и тут же удерёт к себе. И под одеяло спрячется. Или на кухню под стол…
Володя сидел на кровати в одних только штанах, и Лиза, остановившись на пороге, на секунду задержала дыхание – таким красивым он ей показался. Торс рельефный, мускулистый, и кожа чуть смуглая, а волос совсем мало, и те, что есть, светлые.
Он поднял голову, улыбнулся и протянул ей мазь.
– Держи. «Наятокс». Вещь крайней вонючести, но зато помогает лучше всего, по крайней мере мне.
Лиза молча кивнула – говорить она боялась, вдруг ещё начнёт заикаться, – и, взяв мазь, села рядом с Володей.
– Ты залезь на кровать с ногами, – произнёс он спокойно. – И у меня за спиной там сядь или встань на колени. Так удобнее будет.
Лиза сделала, как он сказал – сбросив тапочки, залезла на кровать, нервно одёрнула чуть задравшийся подол сарафана – надо было надеть штаны… – открыла мазь и выдавила чуть-чуть на ладонь.
В нос ударил сильный и едкий неприятный запах. Лиза даже про страх свой забыла – настолько вдруг завоняло.
– Ой. Ужас.
– Ничего-ничего, – сказал Володя со смешком. – Это ещё не самое страшное и не самое вонючее, поверь.
– Оно хоть выветрится?
– Ну… относительно. Не страшно, я потерплю. Мажь.
Лиза, чуть морщась, решительно положила ладонь с мазью на левое плечо Володи и начала растирать. Запах усилился, он шибал в глаза так, что их слегка резало.
– Это совершенно не романтично, – признала Лиза и услышала тихий смешок. – Ты специально!
– Нет, что ты. Я действительно всегда этой мазью растираюсь, если продувает. Но в чём-то ты права – я подумал, что этот запах придётся весьма кстати и ты благодаря ему отвлечёшься от эмоций.
– Тебе надо переквалифицироваться.
– В смысле?
– С хирурга на психотерапевта.
– Нет уж, – фыркнул Володя. – Резать людей мне нравится больше, чем разговаривать с ними.
Лиза затряслась от смеха.
Страх совсем исчез, как и не было его – хотя она была не уверена, что это именно мазь так действует, возможно, всё-таки сам Володя, – и Лиза, наплевав на специфический аромат, чуть наклонилась и чмокнула Володю в шею – туда, где ещё не успела намазать.
Он промолчал, но она чувствовала, что он улыбается.
Через пару минут, когда мазь почти впиталась, Володя сказал:
– Всё, Лиз, хватит. Иди скорее мой руки и удели этому особое внимание. Всю-всю мазь надо смыть, так что намыливай хорошенько.
Он потянулся за футболкой, и Лиза разочарованно вздохнула – уходить куда-то, даже чтобы помыть руки и смыть с себя эту вонищу, не хотелось. По правде говоря, она уже привыкла к этому запаху и… и…
Лиза дотронулась кончиками пальцев до Володиной поясницы, и он, так и не взяв футболку в руки, обернулся. Глаза его были такими тёплыми, что Лиза потянулась к нему непроизвольно – и ахнула от неожиданности, когда он осторожно подхватил её ладонями под бёдра и усадил к себе на колени.
– Не страшно? – спросил он тихо, и Лиза помотала головой, по-прежнему глядя ему в глаза.
– Нет.
Сердце её заходилось, но совсем не от страха – эмоции были совершенно другими. Жаркое волнение, трепет, желание прижаться сильнее, ощутить всем телом, всей кожей…
– Ты так сладко пахнешь, Лиз, – сказал Володя, и Лиза вдруг почувствовала, что его руки приподнимают подол её сарафана. – Совсем не то, что я.
Ткань скользила по бёдрам, вызывая мурашки, и Лиза чуть вздрагивала – так приятно было.
– Я уже не замечаю…
Ладони обхватили ягодицы, чуть сжали их, и Лиза не сдержала резкий, чувственный вздох, от которого глаза Володи потемнели, словно море перед грозой.
– Ты вообще сладкая, Лиз. Очень.
Сердце колотилось, когда она говорила, сама не понимая, откуда взяла эти слова, от которых между ног что-то тянуло и сжималось:
– Откуда ты знаешь? Ты же не пробовал…
Володя прижал её к себе чуть теснее, и пальцы его – самые кончики, – проникли под бельё.
Страх вспыхнул в ней неожиданно, как молния вспыхивает в небе, и Лиза вдруг закаменела, внезапно вспомнив, как Денис срывал с неё трусы, как бил по бёдрам и ягодицам, как проникал в неё, как больно было…
Володя замер, почувствовав эту реакцию. Медленно убрал руки, опустил подол и сказал, глядя в полные отчаяния глаза:
– Пойдём ужинать, Лиз.
– Прости, – прошептала она, зажмуриваясь.
– Ничего, – он улыбнулся. – На самом деле ты очень вовремя, а то у меня уже мозги в другое место утекли. Не переживай, пока это сильнее тебя, но когда-нибудь всё изменится.
– Ты думаешь?..
– Конечно. Я уверен.
Мимолётно коснувшись губами виска Лизы, Володя ссадил её с колен и сразу натянул футболку.
Она вздохнула – что ж, опять неудача, – и тихо спросила:
– Котлеты будешь?
– Буду, – кивнул Володя, поднимая голову и улыбаясь ей. – И давай вместо макарон картошку пожарим. Для разнообразия.
Несмотря на случившееся, вечер прошёл хорошо, и даже очень. У Володи после того, как Лиза растёрла ему плечи и шею, явно улучшилось физическое состояние, и он вновь рассказывал ей разные забавные истории, пока она совсем не расслабилась и не забыла все тревоги.
Вспомнила Лиза обо всём только перед сном. И, вздохнув, призналась самой себе – дело не только в страхе перед близостью. Сейчас он настолько силён, что доминирует над всем остальным, но… Потом, когда он ослабнет – а Лиза верила, как и Володя, что это случится, – то её будет гораздо больше волновать тот факт, что Володя не свободен. И что у них всё может закончиться, так толком и не начавшись.
Сердце от таких мыслей кровью обливалось, но Лиза понимала, что бессильна повлиять на ситуацию. Володя сам должен решать, что делать дальше с ней и с Катей.
«Ну а случится, что он влюблён, а я на его пути – уйду с дороги, таков закон: третий должен уйти», – вспомнила она вдруг слова старой песни и чуть не расплакалась.
Ведь Володя, скорее всего, действительно любит свою Катю, а Лизу просто жалеет. Он же хороший, как он может не жалеть её…
Лиза долго терзалась от подобных рассуждений, но потом всё же заснула.