Глава 11

К тому времени, как Аня появилась в кухне, Андрей уже по-хозяйски разложил по чашкам чайные пакетики. Себе – черный, а ей, как всегда, – мятный. Вид выглядывающих из чашек ярлычков поднял в душе Ани злость. Да может она вообще не собирается пить этот чертов чай! Мог бы хотя бы спросить ее об этом, а не приниматься сходу хозяйничать в ее доме, ее кухне?! И эти цветы… Такие красивые… Слишком красивые для нее…

Теперь она, встав в проеме двери, наблюдала за Андреем. Тот, открыв холодильник, взял лимон и отрезал по тонкому кусочку. Аню всегда удивляло, как он умудряется резать так тонко. У нее вот вечно выходили какие-то обрубки, в половине случаев еще и кривые, причем не важно, будь то хлеб, колбаса или овощи. Андрей взял чайник и, разлив по кружкам кипяток, поставил на прежнее место. Убрал в холодильник лимон и, помыв нож, положил в сушилку. И все спокойно, размеренно, будто он проделывал все это каждый день. Красивый и невозмутимый. А у нее в душе смятение. Да она с той самой секунды, как увидела его имя на дисплее звонящего телефона, себе места не находит, а уж как почувствовала аромат его одеколона, смешанный с запахом чудесных лилий, так и говорить нечего!

- Давай чай пить, - закрыв шкафчик с посудой, обратился Нечаев к Ане.

- А ты так уверен, что я хочу чай?

Видимо в ее голосе все-таки проскользнули нотки недовольства, потому что в ответ он ухмыльнулся. Аня поджала губы. Он, наверное, счел это забавным, только ей-то так совсем не казалось.

- А разве нет? – Андрей приблизился на шаг, и Аня, ловко обогнув его, отошла к окну. – Ладно, Ань, - он вздохнул, видя, что она не расположена к разговору в подобном тоне. Он и сам понимал, что взаимоотношения у них на данный момент для этого слишком сложные. – Просто давай попьем чаю. Я тебе твой мятный заварил, с лимоном, как ты любишь.

Скворцова скользнула взглядом по его лицу, бесцельно посмотрела на раковину, столешницу и полочки, висящие здесь с момента переезда. Уставилась на стену. Ей одновременно хотелось сказать Андрею много всего и вместе с тем не хотелось говорить вообще. Подумав, она выбрала второй вариант и, посмотрев на призывно стоящие на столе чашки, уселась на табурет. Пить чай ей по-прежнему не хотелось, как, в принципе, вообще не хотелось что-либо пить или есть. В присутствии Андрея, по крайней мере сейчас, думать о чае было весьма сложно. Нечаев тоже опустился на табурет. Аня знала, что он смотрит на нее, но сама взгляд не поднимала. Он коснулся чайной ложечки, лежащей на столе, но в чашку ее так и не опустил. Аня смотрела на его пальцы. Она помнила, как эти пальцы касались ее тела. Ее тело откликалось на прикосновения его пальцев, но вместе с тем она ощущала и страх. Приятно, странно и страшно одновременно. Хотела бы она почувствовать все это еще раз? Она отвела взгляд. Теперь это уже не имеет значение, да и ответа она не знает. Белые лилии слишком красивые для нее…

- Ты ужинала? – спросил Андрей, выводя Аню из задумчивости.

Сегодня на ней был легкий халат, едва прикрывающий коленки. Сейчас, когда она сидела, они кокетливо выглядывали из-под ткани. Чуть ниже правого колена виднелся едва различимый шрам – Андрей знал, что это след неудачного детского падения.

- Ч-что? – она посмотрела на него и, только через несколько секунд, поняв суть вопроса, ответила: - А… нет, не ужинала. А что?

- Тогда сейчас допьем чай, а потом пойдем поедим, - проговорил Андрей и сделал глоток из своей чашки. – У тебя же здесь местечко есть, где шикарную пасту готовят. Вот, можно туда заглянуть.

- Да… - задумчиво произнесла Аня, водя пальцем по краю стола, – готовят… Андрей, чего ты хочешь? – резко вскинула она голову и посмотрела ему в глаза. – Я не хочу быть участницей дурацкой постановки, где даже роли своей не знаю.

- Я хочу пригласить тебя на свидание.

Андрей оставил в покое ложечку. Несколько секунд они с Аней смотрели друг другу в глаза, а затем она опустила голову, едва заметно покачивая ею. Знаком отказа это не было, но она не верила ему, Андрей это чувствовал. Встав со своего места, он приблизился к ней и присел на корточки. Она снова посмотрела ему в глаза, теперь уже сверху вниз, и отвернулась. Хорошо хоть, что не встала и не ушла. Прежде чем Нечаев успел подумать, пальцы его уже тронули ее голень. Аня слегка вздрогнула, он, казалось, тоже. Ее кожа была нежной, почти как бархат или шелк, хотелось провести рукой вниз до красивой щиколотки, а потом вверх – к коленям, а затем и по бедрам. Черт бы побрал этот халатик! Если бы сейчас на ней были обычные домашние штаны или хотя бы шорты, было бы проще.

- Я понимаю, что ты мне не веришь.

Он поджал губы и скользнул рукой вверх по девичьей ноге. Остановился на коленке. Коленная чашечка скрылась в мужской ладони, тепло второй руки обожгло бедро, несмотря на то, что легла она поверх халатика.

- Ань… Анька… я поступил с тобой мерзко, я знаю. Но… если бы ты только понимала, как я жалею об этом… Аня…

Ладонь, лежащая на колене, продвинулась выше, полы халата слегка распахнулись, и Аня ощутила мужские пальцы у себя на бедре. Судорожно вдохнула, стараясь не шевелиться. Андрея она не боялась, не боялась даже его пальцев, под которыми ее кожа то горела огнем, то замерзала, будто кровь в том месте переставала циркулировать, а вот от самой себя ей становилась страшно. Всё внутри нее истошно кричало «нет», но сердце билось горячо и сильно, и это было вовсе не из-за страха. Ей хотелось, чтобы он встал и ушел… хотя бы в другой угол кухни, хотя бы снова сел на свой табурет. Ей хотелось как можно дольше чувствовать его пальцы на своих бедрах, ей хотелось, чтобы вторая его ладонь тоже скользнула под подол халатика, потому что так он был бы ближе. Ей не хотелось, чтобы он говорил, потому что звук его голоса возвращал в действительность, а действительность была слишком сложной и слишком, до банальности, простой, грязной.

- Пожалуйста, Ань… давай попробуем еще раз.

Андрей сильнее сжал ее бедра и, тут же отпустив, провел ладонями выше, а затем вернулся к коленям. Податливая и нежная… Он позволил себе больше, чем должен был, но угрызений совести не испытывал.

- Месяц назад я тебе была не нужна.

Голос Ани звучал сухо, надломлено. На Андрея она не смотрела: взгляд ее по прежнему был направлен на стену позади него и иногда скользил по шкафчику с вымытой посудой, по дверному проему и кухонной утвари, висящей чуть выше раковины. Ее ладони неподвижно лежали по обеим сторонам от бедер, на самых краях табурета и, если бы Андрей сейчас коснулся ее пальцев, он бы ощутил, как они еле уловимо подрагивают.

- Ты понимал все, ты понимал, что это для меня серьезно, что я… ч-что я тебя люблю. Но я тебе была не нужна… Тебе фантик от конфеты был больше нужен, чем я, - Аня горько усмехнулась.

Если бы Андрей не видел этой усмешки, он бы все равно почувствовал ее. Сжал колени Ани и понурил голову. Да, она была права. Он все понимал. Он понимал, что для нее это серьезно, он понимал, что она чувствует. И он сам оттолкнул ее. А сейчас, как нищий на паперти, просит о втором шансе. Чувствуют ли нищие себя униженными? Он – нет.

- Я сам тогда не понимал, что мне нужно. - На правой коленке Ани, выше шрамика, был маленький синяк. Андрей тронул его большим пальцем. – Ань, пожалуйста, посмотри на меня, - попросил он.

- А сейчас понимаешь?

Она выполнила его просьбу. Ей стоило больших усилий сделать это, ибо сама она не понимала абсолютно ничего. Чувства разрывали сознание, переполняли душу. Ей хотелось закричать, заплакать, сорваться с места, но руки Андрея, лежащие у нее на коленях, будто парализовали ее. Мышцы спины сковало напряжением, голос звучал сипло, говорить было тяжело, даже дышать, казалось, было тяжело. Это все не про нее, не для нее, не с ней.

- Понимаю, - произнес Нечаев, погладив ее по левой голени. – Ты мне нужна, Ань. Ты мне действительно нужна.

- Перестань, - грубо ответила Скворцова. В ее глазах мелькнула боль и злость. – В какие игры ты на этот раз решил поиграть?

Она порывисто поднялась. Взгляд ее лишь на долю секунды стал колючим, а затем в нем снова появились боль и отчаянье. Она выскользнула из кольца мужских рук и отошла к окну. Андрей едва не потерял равновесие, но от падения все-таки удержался. Уже в следующий миг он оказался на ногах.

- Я не играю с тобой, - не предпринимая попыток подойти ближе к Ане, произнес он. Тон его голоса был сейчас немного выше, голос звучал жестко и твердо.

Их разделяло чуть больше двух метров. Это действительно было всего чуть больше двух метров – не непреодолимая пропасть, как наверняка написали бы в каком-нибудь дешевом романчике, не пара шагов, которые лирический герой-любовник из того же романчика преодолел бы в долю секунды. Нет, эти два метра были вполне реальны, и Андрей тоже мог бы преодолеть их весьма быстро, если бы все было так просто.

- Да?! – с губ Ани сорвался нервный смешок, сопровождаемый кривой ухмылкой. – Брось! Что теперь? На что поспорили на этот раз?!

- Ань…

Видя, что у нее сдают нервы, Андрей сделал шаг вперед. Она в свою очередь отступила на шаг назад, после чего Нечаев остановился. Загонять ее в угол в его планы не входило, а, если они продолжат, то этим все и кончится.

- Что, решили проверить, как быстро ты сможешь меня уложить в постель во второй раз?!

Аня чувствовала, что ее начинает колотить. Дрожь в голосе скрывать было уже бесполезно, да она и не пыталась. Воздух звенел от напряжения, под пристальным взглядом серых глаз Андрея, стоявшего так близко, она теряла последние капли самообладания. Она знала, что лучше бы ей сейчас просто молчать, но слова сами вырывались из горла, сознанием завладевала истерика.

- Я тебе облегчу задачу. - Пальцы легли на поясок и потянули за один кончик. Бант легко распустился. – Считай, что ты справился. - Концы пояса повисли безжизненными змейками, бело-голубой шелк заструился вдоль тела, обнажая полоску кожи. Вздернув подбородок, Аня шире распахнула халат, открывая взору Андрея все, что до этого было скрыто тканью. – Не волнуйся, - тихо проговорила она, - Паша придет только утром, так что…

Она посмотрела Андрею в глаза. Он молчал. Сам не знал, что сейчас чувствует. Точно понимал только одно – похоти нет. Все, что было сейчас на Ане, кроме держащегося на одних ее плечах халата, - низкие черные трусики, лишь подчеркивающие женственный изгиб бедер. Андрею показалось, что она похудела, хотя уверен он в этом он не был. Ореолы сосков выделялись на светлой коже, выемка аккуратного пупка манила прижаться губами…

- Что ты молчишь? – дрожь в ее голосе усилилась. – Неформат? – Еще одна горькая усмешка.

Хоть Аня и пыталась скрыть слезы, Андрей все равно заметил, что глаза ее блестят от стоящей в них влаги. Ему хотелось одним рывком прижать ее к себе, но он почему-то продолжал стоять и смотреть на нее, не двигаясь с места, словно оцепеневший.

- Ну же! – крикнула она.

Что вывело его из оцепенения – этот пронзительный крик или последующий за ним всхлип, Андрей сказать не мог. Расстояние, отделявшее его от Ани, он преодолел быстро, почти так же быстро, как сделал бы это тот самый лирический герой из дешевого романа в мягкой обложке, только самому Андрею показалось, что все его движения слишком медлительны. Прежде, чем он очутился возле нее, капля, вырвавшаяся из уголка ее глаза, успела скатиться вниз по щеке, оставив на коже влажный след. Каплю, катящуюся по второй ее щеке, он стер пальцами прежде, чем она успела добраться до скулы.

Аня дрожала. Андрей понял это не сразу. Вначале он ощутил под ладонью, опущенной на ее талию, тепло, и только потом почувствовал дрожь. Все тело ее было напряжено, скованно, дышала она прерывисто. Она не плакала, хотя Андрей ощущал, что любое движение, любое слово, и она сорвется. Как бы тяжело ему не было от ее слез, хотелось, чтобы сорвалась она как можно быстрее, потому что эта нервная дрожь, бьющая все ее тело, была просто невыносима.

- Все, успокойся, - проговорил Нечаев, сильнее обхватив Аню за талию. Погладил по голове.

Она была странно близко, почти нагая, готовая на все. Откуда-то Андрей знал, что она не шутит – если бы он сейчас поволок ее в спальню, она бы действительно не сопротивлялась. Вот только он не хотел ее здесь, сейчас, не хотел так. Как никогда прежде ясно он понял, что не хочет с этой девушкой секса ради секса – ему будет этого мало. Ему от нее нужно гораздо больше и, что самое главное, он сам готов дать ей что-то более значимое и важное, чем просто секс.

Прошло уже минуты три. Аня еще несколько раз слабо всхлипнула, а после затихла. Андрею показалось, что она немного расслабилась, по крайней мере отступила дрожь. Ладонь его все еще лежала на ее талии, под халатиком, и ничего неправильного в этом он не видел. Спустя еще минуту он наощупь нашел шелковый поясок и, отстранив Аню от себя, запахнул на ней халат. Ее лицо было влажным от слез, глаза она прятала. Андрей завязал пояс на два узла и опустил руки. Он был немного зол на Аню, ему хотелось этот пояс затянуть так, чтобы она в жизни больше не подумала устраивать подобные выходки. Это глупо, по-детски, это слишком остро, это слишком точно. Ей не нужно было бить его наотмашь и кричать, какая он скотина – она, вероятно, сама этого не понимала, но то, что она сделала, было гораздо действеннее.

- Тебе лучше уйти, - обняв себя руками, прошептала Аня.

- Не лучше, - отозвался Нечаев. – Послушай, Ань…

Он вздохнул, раздумывая, что должен сейчас сказать, чтобы слов не было слишком много, и в них не утерялась суть. Она стояла поникшая, голова ее была опущена, волосы скрывали лицо. Кричать она была уже не в состоянии, да Андрей и не ждал от нее этого. Самому бы высказаться, а не требовать чего-то от нее. Дотронулся до ее плеча, провел по руке, скрытой светлым шелком.

- Я не играю с тобой и не собираюсь этого делать. Я просто бы не смог снова так с тобой поступить. Да и не хочу я этого, Аня. - Он погладил ее по голове и провел большим пальцем по ее еще влажной щеке. – Я таким дураком был… - покачал он головой. – Когда думаю о том, как с тобой поступил…

Андрей обнял Аню за плечи и уткнулся лицом в ее волосы. От нее пахло шампунем, видимо, она сегодня мыла голову. Только теперь подумал, что она, может быть, готовилась к тому, что он заедет. Дотронулся губами до ее макушки, провел раскрытой ладонью по спине, вдохнул ее запах. Потом запустил пальцы в светло-каштановые пряди и поцеловал Аню в висок. А потом поцеловал еще и еще… Остановиться не смог. Волосы, висок, щеки… Анины руки опустились вдоль тела. Она не противилась этим беспорядочным поцелуям, но и не пыталась обнять Андрея, просто стояла, позволяя ему целовать свое лицо.

Чувствуя, что теряет над собой контроль, он несдержанно прижал ее к себе. Пальцы его путались в ее мягких волосах, пульс участился. Давно он не ощущал такой острой потребности целовать женщину. Аня… Она не была похожа ни на одну из тех, кого он знал раньше. Давно, когда Андрей был еще подростком, он восхищался макетами районов, городов. Маленькие, крошечные дома, парки, деревья, детские площадки… Все это казалось таким реальным и вместе с тем хрупким, завораживало. Сейчас он держал в своих руках целый мир – хрупкий и нежный и, в отличие от всего, что он мог рассмотреть на этих макетах, его мир был живым.

За день воздух прогрелся, и, несмотря на неумолимо приближающийся вечер, на улице было довольно жарко. Еще недавно, когда небо затягивали серые тучи, а асфальт был темным от влаги, хотелось тепла и солнечных лучей, сейчас же напротив не хватало свежести. Выйдя из подъезда, Андрей крепче сжал ладошку Ани и вдохнул пыльный воздух. Жарко и душно, хотя гораздо лучше, чем было днем. Погладил большим пальцем костяшки Аниной кисти и посмотрел на припаркованную во дворе машину. Невзирая на то, что автомобиль стоял в тени дерева, на крышу и лобовое стекло все равно попадали солнечные лучи. Должно быть, в салоне сейчас не лучше, чем в сауне…

- Давай пешком пройдем, - предложила Скворцова, проследив за его взглядом.

- Да, давай, - тут же согласился Андрей. Он и сам хотел предложить прогуляться, но она его опередила.

- Тогда пойдем.

Аня надвинула на глаза солнечные очки. Из-за того, что Андрей держал ее за руку, она чувствовала себя неловко. Что это значит? Что вообще между ними происходит? Что означают все его слова, сказанные сегодня? Она поёжилась. Внутренняя усталость и напряжение давали о себе знать легким ознобом, немного болела голова.

Андрей все-таки заставил ее выпить чай, который он сделал до их разговора. Сам он пытался сообразить, как поступить: настоять на прогулке или оставить эту идею. С одной стороны, он понимал, что Ане нужно успокоиться и прийти в себя, с другой – не хотелось оставлять ее дома одну. Квартира казалась слишком маленькой для них двоих, стены давили, близость друг друга мешала думать. Неожиданно кончились слова, вернее, потребность говорить отступила. Они оба сказали все, что было нужно, по крайней мере все, что было нужно сейчас. Стало легче и одновременно тяжелее.

Аня сидела, держа чашку обеими руками и время от времени делала крохотные глотки. Она выглядела усталой, вымотанной. Эта девушка отличалась от той, что открыла сегодня ему дверь, что держала в руках белые лилии и даже от той, чьи колени он накрывал ладонями несколько минут назад. Андрей и прежде не раз видел в ее взгляде усталость, но тогда все было как-то иначе. Свой чай он тоже допил, хотя и не почувствовал вкуса. Он смотрел то на тонкие пальцы Ани, лежащие поверх керамики чашки, то на ее колени и думал о том, что у него в коридоре перегорела лампочка, что он никогда не покупал мятный чай, что Аня никогда не носила в офис юбки…

Он забрал из ее рук пустую чашку и поставил в раковину рядом со своей. Провел пальцами по Аниным волосам. Она посмотрела на него снизу вверх, будто ждала чего-то. Чего – Андрей не знал. Он вспомнил, что случилось с ней, вспомнил, что говорил ей в своем кабинете на следующий день после их единственного вечера, вспомнил тот вечер. Нет, он не забывал об этом, но и не думал постоянно. А что помнит она? Он помнит ее растерянность, ее дрожащий голос, а ведь ее воспоминания отличаются от его. Он забудет, если она позволит, постарается забыть и постарается помочь забыть ей самой. Нечаев взял Аню за руку и потянул на себя. Ее ладошка была прохладной, и ему захотелось сделать что-то, чтобы согреть ее. Но все, что он мог, это скрыть ее ладонь в своей всего на несколько секунд. Сегодня в этой квартире было слишком мало места, и стены давили.

- Если твое предложение насчет пасты еще в силе… - Аня поднялась с табурета и, посмотрев на Андрея, замолчала.

Она не знала, что говорить, молчание пугало ее, но еще больше она боялась, что он может просто уйти. Она отчаянно хотела остаться в тишине, свернуться клубком на кровати и накрыться одеялом, но понимала, что стоит ей только воплотить это, как горло снова сожмет колючим кольцом слез, в душе появится очередная рваная рана, и прошлое нагонит ее. Оно всегда нагоняет, как бы она ни старалась убежать. Днем она еще может спрятаться, забыться, сопротивляться, но ночи принадлежат ему: прошлому, которое приходит, когда ему захочется. Она отчаянно хотела остаться в тишине, но столь же отчаянно она хотела, чтобы в этот момент ее тела касались руки Андрея, чтобы он был рядом, чтобы не отпускал ее. Она до судороги боялась новой боли и столь же остро она боялась, что однажды он может уйти навсегда.

- В силе.

В квартире вмиг стало больше воздуха, в окна заструился свет. Андрей провел ладонью по пояснице Скворцовой и, положив вторую руку ей на затылок, перевел взгляд с ее глаз на губы. Вероятно, это было самым последним из того, что следовало сейчас сделать, но Андрей склонился к Ане и, не сомневаясь, прижался губами к ее губам. От нее пахло мятой, губы ее были теплыми, нежными. Замерев, она напряглась, но не отстранилась и не оттолкнула его от себя. Судорожно вдохнула, закрыла глаза… Первые хаотичные, жадные, исступленные касания губ сменились неспешной лаской. Этот поцелуй был слишком другим, не похожим на те, что знала Аня, не похожим на те, что Андрей дарил ей прежде. Ощутив губы Андрея на своей шее, она едва слышно застонала, ее ладонь опустилась на его плечо, тело податливо расслабилось. Она не хотела думать, она не хотела вспоминать, все, чего она желала, – капля любви и надежды.

Она не помнила, сколько чувствовала его ищущий рот. Очнулась, когда крепкие мужские руки прижали ее к груди. Уткнулась носом в ворот рубашки Андрея и глубоко вдохнула. Чтобы не разреветься, прикусила губу. Тепло рук мужчины, запах которого она сейчас так жадно вдыхала, грело сквозь ткань халата, а она все никак не могла надышаться.