Глава 12

Они встречались уже две недели. Две недели и два дня, если быть точнее – именно столько прошло с момента их разговора, неловкого поцелуя и совместного поедания пасты в итальянском ресторанчике. Все это время Аня пыталась понять Андрея, да и себя тоже. Впрочем, себя-то она понимала хорошо, а вот его… Хотелось верить ему, хотелось, чтобы это все было настоящим, однако в душе она продолжала бояться новой боли. И каждый раз, когда она выбегала из подъезда к машине Андрея, когда он сам заходил за ней, внимательно вглядывалась в его лицо, опасаясь увидеть в выражении серых глаз что-то такое, что окончательно разобьет ее сердце. Но Андрей брал ее за руку, порой легко обнимал, на долю секунды прижимая к себе, касался губ поцелуем. Аня замирала, предчувствие новой боли отступало, улыбка трогала губы, хотя замечал это Андрей или нет, она не знала.

Жара спала, погода стояла комфортная, ясная, термометр показывал двадцать три – двадцать пять градусов выше нуля, дождик шел, но в основном ночью, и сильной духоты в воздухе не ощущалось, а утро встречало приятной свежестью. Пару раз после того, как Андрей приезжал по окончании своего рабочего дня, они ездили гулять по любимому Аниному парку. Ей нравилось бродить по аллеям вечером, особенно нравилось ей уходить вглубь, подальше от основной массы людей. Здесь было тише и даже дышалось как будто легче. Что находит в этих прогулках Нечаев, она не знала, как не знала она и о чем разговаривать с ним. Прежде, в тот месяц, когда они были вместе, темы для разговоров находились легко, а теперь она терялась и боялась показаться глупой, сказать что-то ненужное, просто опасалась, что Андрею будет неинтересно то, что она говорит. Поэтому начинал диалог по большей части он, а порой они просто сидели в молчании, глядя на водную гладь, проносящихся мимо велосипедистов и роллеров. В такие моменты Ане особенно остро хотелось знать, о чем он думает, к чему ведет, правда ли то, что он говорил ей тогда, у нее дома. Но поднимать эту тему она не решалась, да и знала, что он ответит только то, что посчитает нужным, даже если это будет и ложью. Зачем она, сомневаясь, каждый раз открывала дверь, сбегала по подъездным ступеням и садилась к нему в машину? Андрей был настойчив, однако вряд ли он бы выволок ее из дома силком, так что вопрос так и оставался вопросом. И снова, когда он все в том же молчании сплетал пальцы их рук, она знала, что и в следующий раз, если он позовет, она снова будет бояться, а потом сбежит по серым ступеням подъезда и юркнет в салон автомобиля. Главное – не увидеть в серых глазах стального холодного отблеска и не услышать о том, что она больше не нужна.

В первые выходные после разговора они ездили гулять на ВДНХ, а потом ели пиццу в маленькой уютной пиццерии. Ане понравилось. В пиццерии играло ее любимое радио, на стенах висели забавные картины, на квадратных столиках стояли салфетницы с разноцветными салфетками. Желтые, синие, красные – они радовали глаз и отгоняли тоску. Пицца тоже оказалась на редкость вкусная, а зеленый чай с мятой, который приятная официантка в белом передничке принесла в пузатом заварном чайнике, - душистым. Андрей рассказал, что пиццерию держит семейная пара, и что несколько лет назад он отмечал здесь свой день рождения. Аня удивилась. Ей почему-то казалось, что для своего праздника он непременно должен был бы выбрать место более многолюдное, взрослое, так сказать, но говорить об этом вслух она не стала. В самом деле, почему нет? Она бы и сама с удовольствием отпраздновала тут день своего рождения, жаль только, что праздновать ей было бы, скорее всего, не с кем.

Во вторые выходные, в субботу, они снова ездили гулять, только теперь в музей-заповедник Коломенское. Прокатились на речном трамвайчике, поели мороженое… К вечеру Аня чувствовала себя усталой. Не привыкла она к шумным, многолюдным местам. Позже, почти ночью, они сидели в кафетерии, затерявшемся во дворах жилых домов, и пили душистый чай с чабрецом. Приглушенный свет и тихая томная музыка создавали атмосферу интимности, запахи горячего шоколада, кофе и сладостей щекотали ноздри, мягкий коричневый диванчик, на котором они устроились, так и манил откинуться на спинку и прикрыть глаза.

Аня доела пирожное и облизала ложку. Вообще-то она никогда не была большой любительницей сладкого, но в этой кофейне пирожные подавали просто изумительные, не признать этого она не могла. Тонкий бисквит с коньячной пропиткой, ванильный крем, паутинка хрустящего шоколада, взбитые сливки… Отложив ложечку, она поймала на себе взгляд Андрея. То ли свет в кофейне преломлялся каким-то странным образом, то ли во всем были виноваты отблески ламп, но ей показалось, что смотрит он на нее иначе, чем смотрел днем. Смутившись, она мягко улыбнулась и потянулась за чашкой. Только взять чашку в руки Андрей ей не дал. Перехватив Аню за запястье, он потянул ее на себя. Провел пальцами по всей ее руке от ладони до плеча, дальше по спине. Рука его остановилась меж ее лопаток, вторая ладонь легла на Анин затылок. От Андрея пахло свежемолотым кофе и горьким шоколадом…

Она обняла его за плечи, прикрыла глаза и с готовностью ответила на поцелуй.

Ей нравилось, когда он целовал ее, когда проводил кончиком языка по ее губам, чуть покусывал их, нравилось, когда его раскрытая ладонь бродила по ее спине, когда его пальцы путались в ее волосах. Ей хотелось верить, что ему действительно приятно касаться ее, что та чувственность, с которой он прижимает ее к себе, – не жестокая игра ее воспаленного воображения. Она ощутила, как тело наполнилось тяжестью, как в тот момент, когда язык Андрея проник в ее рот, внизу живота стал сворачиваться комок. Это был не первый их поцелуй с момента разговора в кухне, не первый и за сегодняшний день, но именно сейчас Аня ощутила, что этого ей становится мало. Музыка стала совсем далекой, запахи померкли, а мужская рука так и лежала между ее лопаток…

В эту пятницу они снова гуляли. Вначале поехали в центр, побродили по Александровскому саду и прилегающим маленьким улочкам, прошли по набережной до Храма Христа Спасителя и поднялись на мост, каменной глыбой висевший над Москва-рекой. День был ветреный, хотя и солнечный. Андрей снова наблюдал за тем, как порывы воздуха теребят пряди Аниных волос, как ветер обдувает ее лицо, как она щурится на солнце. Ему нравилось смотреть на нее в такие моменты. Она стояла у ограды моста и смотрела вдаль, на убегающую ленту реки и маленькие, будто игрушечные речные трамвайчики, когда он подошел сзади и, прижав спиной к своей груди, скрестил руки на ее животе. Сегодня он снова продинамил встречу с друзьями – третью за три прошедшие недели. Но сожаления по этому поводу Андрей не испытывал, ему было хорошо вместе с Аней, нравилось проводить время с ней, причем с каждой их встречей потребность в этой девушке он ощущал все сильнее. Хотелось делать для нее что-то приятное, хорошее. Вот, например, в среду после работы он купил букет цветов, а потом поехал к Ане лишь затем, чтобы отдать ей его. Она удивилась, затем смутилась, а после несмело улыбнулась. Когда она улыбалась, на душе у Андрея становилось тепло.

- Предлагаю пойти куда-нибудь поесть, - проговорил Нечаев, проводив взглядом юркнувший под мост прогулочный теплоход.

- Я не против, - ответила Аня, повернув к нему голову.

- Есть какие-нибудь предпочтения? – поинтересовался Андрей, прикидывая, куда здесь можно сходить перекусить.

Сам по себе центр он знал хорошо, но это знание совершенно не распространялось на всяческие едально-питейные заведения, тем более что пафосные места Аня не любила.

- Мне без разницы, - Скворцова пожала плечами. – Можно поехать куда-нибудь поближе к дому.

- Нагулялась? – Резкий порыв ветра заставил Аню поежиться, и Андрей прижал ее плотнее к себе.

- Просто тут везде куча народа, - положила она свои ладони поверх его рук. – Андрей, - после короткой паузы снова заговорила она, - зачем ты все это делаешь? – Она повернулась к нему лицом. – Я ведь понимаю, что все эти прогулки… все это тебе скучно. До того, как ты… как Паша тебе все рассказал… все иначе было. А теперь… - Она передернула плечами и отвернулась обратно к реке. – Я не хочу, чтобы ты мне что-то доказывал, и жалеть меня тоже не нужно.

- Я не собираюсь тебя жалеть, - тон Нечаева стал жестче, но из кольца своих рук Аню он не выпустил. – С чего ты взяла, что я тебе что-то доказываю или жалею тебя?

- Потому что, когда люди узнают… - Аня вздохнула и опустила голову, – на меня иначе начинают смотреть. И ты тоже стал на меня смотреть иначе, Андрей. Ты можешь сейчас говорить, что это не так, но… - Она едва уловимо покачала головой и опять положила ладони на его руки. – Я просто чувствую это. Кто-то ахать и охать начинает, у кого-то интерес непонятный просыпается, а кто-то начинает смотреть с брезгливостью. Даже если человек старается вести себя как прежде, все равно отношение у него меняется, пусть он этого и не показывает открыто. Мне двенадцать было, но я все равно все это замечала и понимала, да и потом тоже…

- Я не жалею тебя, Аня, - Андрей взял ее кисти в свои руки и сжал их. – Да, мне действительно жаль, что это случилось с тобой, но это совершенно другое, это не жалость к тебе. Все это… у меня просто в голове не укладывается… Ты ведь была ребенком. - Он с силой стиснул Анины руки. Ей даже стало немного больно, но вида она не подала.

- Не таким уж и ребенком, - горько усмехнулась она. – Я все понимала. И что происходит, когда… в общем все. Потом в больнице, на суде… Иногда я думаю, что было бы проще, если бы я младше была.

- Все хорошо будет, Анют. - Он развернул ее к себе лицом и прижал к груди.

- Андрей, я не хочу, чтобы ты пытался исправить что-то. - Она опустила веки и прильнула к нему щекой. – Мне это не нужно.

- Я этого и не собираюсь делать, - коснувшись губами ее макушки, проговорил Нечаев. – Мне это тоже не нужно, да и не стал бы я. Мне ты нужна, я хочу быть рядом с тобой.

Он говорил чистую правду. Он так чувствовал. Почему не почувствовал раньше, Андрей не знал. Он, наверное, не привык к таким женщинам, как Аня: ранимым, нежным, настоящим. Встречал ли он таких прежде, Андрей понятия не имел. Может быть, и встречал, но всегда проходил мимо, не считая их достойными внимания. Что уж там, он и Аню не замечал до этого тупого спора, а потом… потом все пошло наперекосяк. Из всех женщин, которые у него были, он ранил именно ту, которая меньше всего этого заслуживала. При малейшем воспоминании того разговора в его кабинете, у него желваки начинали ходить по скулам, а взгляд становился жестким. Поиграл, нечего сказать.

Аня потерлась щекой о его грудь. Она слишком устала быть одна, ставить под сомнение правдивость его слов у нее не осталось сил. По крайней мере сейчас. Она чувствовала его тепло, свежий аромат его одеколона, его руки на своем теле, и думать о чем-то еще ей не хотелось. Для этого у нее еще будет ночь.

- Может, все-таки зайдешь? – в очередной раз спросила Аня, теребя в руках застежку зонтика.

К вечеру небо заволокло тучами, на завтра обещали дождь с грозой. О том, что бирюзовый зонт с утятами все еще лежит у него на подоконнике, Андрей вспомнил только сегодня утром и, наконец, отдал его Скворцовой.

- У тебя завтра собеседование, - напомнил он. – Тебе нужно как следует отдохнуть.

- Я не устала. - Аня оставила в покое застежку и посмотрела ему в глаза. – Так не хочется, чтобы вечер заканчивался… - призналась она и взяла Андрея за руку.

- Ладно, - нехотя сдался он.

Сегодня он собирался приехать домой пораньше, дел в офисе накопилось порядком, нужно было обдумать некоторые моменты, да и Ане стоило бы подготовиться к завтрашнему дню. Он никогда не шел на поводу у женщин и делать исключение для Ани не собирался, вот только отказать ей оказалось слишком трудно. Андрей посмотрел на часы. Половина одиннадцатого. Еще дорога домой, вечерний душ…

Видимо, эти мысли отразились на его лице, потому что Аня опустила руку и склонила голову.

- Вообще ты прав, - пытаясь не казаться расстроенной, проговорила она. – Мне нужно выспаться, тебе завтра тоже на работу. Извини.

- За что ты извиняешься, Ань? – Он забрал у нее зонт и провел ладонью по её руке.

- Проводишь меня? – спросила она, оставив его вопрос без ответа.

Оба они понимали, за что именно она просит прощения, но развивать эту тему Ане не хотелось. Она и без того чувствовала себя неловко, а таких вариантов ответа, чтобы можно было быстро свернуть тему, в голову не приходило.

- Думаю, полчаса ничего не решат. - Ощущая смятение Ани, Андрей решил не давить на нее. – Если твое приглашение еще в силе.

Он почувствовал легкий укол стыда – не так часто Аня его о чем-то просила. Андрей посмотрел на окна квартиры Скворцовых. Света не было. Значит, брат ее еще не вернулся, и ей снова предстоит провести вечер в одиночестве.

- Конечно, в силе, - подняв взгляд, тут же отозвалась Аня.

Глаза ее блестели теплым живым блеском, и, хоть Аня старалась не показать этого, Андрей чувствовал, что она рада.

Сегодняшний вечер был действительно замечательным. Говоря откровенно, ему и самому не хотелось, чтобы он заканчивался, хотя порой его начинало пугать то, насколько сильно он привязывается к Ане. Ему было приятно находиться с ней, он скучал по ней, когда ее не было рядом, и с каждым разом все сильнее ждал встречи. В его жизни было немало романов, но те чувства, которые вызывала в нем эта девчонка, были особенными, не похожими на то, что он испытывал ранее к другим женщинам. Сказать, что же будет дальше, Андрей не мог, да и не желал он загадывать. Аня ему действительно нравилась. С ней было хорошо, к тому же он чувствовал ту любовь, с которой она тянулась к нему, чувствовал ее искренность. Прежде, когда весь его интерес к ней ограничивался спором, это скорее забавляло, льстило ему, не более. Сейчас же все изменилось. Неожиданно для самого себя он понял, что ощущает ответственность. За Аню, за все, что происходит с ними, за себя с ней.

Сегодня он снова ушел с работы ровно в шесть, хотя следовало бы задержаться и просмотреть кое-какие бумаги. Но бумаги могли подождать до завтра, а с Аней они не виделись уже три дня. В обеденный перерыв, когда они разговаривали по телефону, она призналась, что соскучилась. Она рассказала, что сходила на два собеседования, но все это оказалось лишь пустой тратой времени, что брат снова работает допоздна, что завтра она поедет в больницу к бабушке Томе… Андрей чувствовал, что она грустит, просто чувствовал это и все. Пусть она пыталась казаться веселой и не выдать себя. Он четко представлял себе ее, стоящую возле окна с телефоном в руках или бесцельно бродящую из комнаты в комнату по пустой квартире. Ей было тесно в ее маленьком мире, но она не умела жить вне его. Вне стен ее мира было слишком много темного, злого, циничного, и скрыть это не могли ни яркие краски, ни все то захватывающее и искристое, чем была богата жизнь снаружи.

Но соскучилась не только Аня. Андрей тоже соскучился по ней, пусть и не сказал этого вслух. Второй раз за этот день он позвонил ей, когда садился в машину. Через сорок минут уже был возле ее дома, а еще через пару минут она, немного растрепанная, в летних спортивных сандалиях, бледно-зеленой футболке и белых бриджах выбежала из подъезда. Андрей улыбнулся и, поймав ее ответную улыбку, убедился, что не зря бросил бумаги и приехал сюда.

В кино, куда он повел ее этим вечером, они смотрели новую романтическую комедию и ели соленый попкорн из одного большого картонного стакана. Аня смущалась, когда их руки случайно соприкасались, а он время от времени поглядывал на нее и думал, что сделал правильно, не став брать места на последнем ряду.

Дома Аня тут же отправилась в кухню и поставила чайник. Моя руки в ванной, Андрей слышал, как она хлопнула дверцами подвесного шкафчика, как стукнулись друг о друга керамические чашки и как что-то звонкое, может быть, чайная ложечка, упало в раковину. По губам его невольно скользнула мимолетная ухмылка. Аня волновалась и суетилась - это было ясно, как божий день. Как же все-таки он не привык к таким женщинам, как она!

На столе уже стояла вазочка с печеньем и блюдце с лимоном, нарезанным кривыми ломтиками. Аня срывала целлофан с новой коробки чая. В кухне раздался тихий щелчок, и Нечаев перевел взгляд на чайник. Индикатор погас, известив, что вода закипела.

- Ты голодный? – опустив в большую чашку, предназначенную Андрею, чайный пакетик, поинтересовалась Скворцова. – Хочешь, я картошку быстро пожарю или сделаю горячие бутерброды?

- Не нужно ничего. - Он подошел к ней сзади и опустил руки на ее талию. – Чая будет достаточно. - Андрей почувствовал, как Аня едва ощутимо напряглась, как коробка в ее руках едва заметно дрогнула.

Он уже привык к тому, что порой, когда он прикасался к ней, она реагировала подобным образом, но внимания на этом старался не заострять. Ему хотелось верить, что это не связано со страхом, по крайней мере со страхом перед ним. Отложив чай на край стола, Аня раскидала по чашкам лимон и опустила ладони поверх рук Нечаева.

- Нужно налить кипяток, - пояснила она, понимая, что он и не думает убирать руки с ее тела. – Андрей…

- Кипяток никуда не денется.

Руки его переместились на ее живот, а губы коснулись ее виска. Аня снова вздрогнула, но напряжения в ее теле больше не ощущалось. Поднимаясь в квартиру, Андрей не рассчитывал на что-то большее, чем чай, хотя в ситуации с кем-либо из его бывших дамочек это было бы вполне естественно. Подгонять Аню и давить на нее он не хотел. Он не сомневался, что, сделай он это, она легко уступит, но ему хотелось, чтобы на этот раз всё в их отношениях было иначе. И не обязательно правильно, размеренно, просто иначе. Внезапно для него стало безумно важным, что чувствует Аня, хорошо ли ей с ним, хорошо ли ей. Он ненавидел себя за тот эгоизм с его стороны, которым была наполнена их первая и единственная близость. Тогда об Ане он почти не думал. Нет, ничего такого, что могло бы причинить ей физическую боль, он, конечно же, не сделал, но и какой-либо особенной заботы о ней тоже не проявил.

Губы Андрея переместились с виска Ани на ее скулу, а затем на шею. Коротко вздохнув, Аня склонила голову на бок, пальцы ее опять легли поверх мужских рук. Безусловно, ей нравилось то, что сейчас происходило между ними. Хотелось ли ей большего, она сказать не могла, готова ли она – тем более. Она самым отчаянным образом гнала от себя мысль о том, что всё снова может кончиться для нее слишком внезапно. Верила ли она Андрею? Верила. Если бы не верила, того, что происходило сейчас, просто-напросто не было бы, однако безотчетный страх порой все же теребил душу. Новое предательство убьет в ней все, что еще живо. Понимает ли это Андрей? Аня надеялась, что да.

Нечаеву очень хотелось сейчас оголить плечо Ани и продолжить исследовать ее тело губами. Ее кожа была очень нежной, от нее пахло солнцем, а еще он улавливал свежий цветочный аромат ее духов, тех самых, флакончик которых так и лежал у него дома. Скорее всего, она купила новый, потому что тот он ей так и не вернул. Усилием воли Андрей заставил себя отстраниться от нее, хотя из объятий так и не выпустил – руки его все еще лежали на ее животе поверх футболки.

- Думаю, будет не очень хорошо, если завтра на собеседование ты придешь с засосом на шее, - усмехнулся он, поглаживая Аню по животу через ткань.

Она на мгновение замерла. Как отвечать на подобные реплики, она понятия не имела, а потому предпочла промолчать. Собеседование… Новый коллектив, новые люди вокруг. Это пугало ее, хотя она и знала, что выбора у нее все равно нет. Можно было бы попробовать поискать что-то такое, где ее контакт с другими людьми будет сведен до минимума, но у этой медали была и обратная сторона. Всю жизнь быть заложницей своих страхов – перспектива не из лучших. Порой Аня сама себе напоминала колобка – я от бабушки ушел, я от дедушки ушел… Вот и она всю свою сознательную жизнь если не бежит, то прячется. Она уже неоднократно думала о том, правильно ли сделала, уволившись из компании, где они работали вместе с Андреем. Анализируя произошедшее, она понимала, что другого выхода у нее не было, оставаться там для нее было бы слишком трудно, морально она бы этого не вынесла. Может, другая на ее месте и не струсила бы, но не она.

- Да, не очень, - глядя в стену, произнесла Аня и посмотрела на свои руки, лежащие поверх рук мужчины. Провела пальцами по его кистям и прикрыла глаза.

Андрей развернул ее к себе лицом и нежно поцеловал в губы. Она была мягкой и податливой, это одновременно заводило его и вынуждало жать на тормоза. Позволить себе испугать ее напором и дерзостью он не мог, попросту не хотел этого. Он не имел привычки усложнять все, не относился к идеалистам, секс ради секса в его жизни был явлением заурядным, и ничего предосудительного в этом Андрей не видел. Но он не мог себе представить подобных отношений с Аней. Теперь не мог.

- Я сам налью чай. - Он еще раз поцеловал ее и отстранился.

Продолжать играть дальше в подобные игры было слишком опасно, как ни крути, а Аня вызывала у него определенные желания, и ему не слишком хотелось, чтобы это стало отчетливо понятно. Девочка она неглупая, даже несмотря на то, что опыта в этих вещах у нее почти нет. Что же касается его желаний, лучше уж подождать, когда она к этому будет действительно готова, чем давать ей повод думать, будто она немедленно ему что-то должна.

Подогрев немного остывший чайник, Андрей наполнил кипятком вначале Анину, а потом и свою чашки. Вернул чайник обратно на подставку и уселся на табурет. Аня взяла из вазочки баранку и, подержав в руке, положила на стол. Светло-каштановые волосы обрамляли ее красивое лицо, челка спадала на лоб. Андрей достал до ее руки и легко потянул Аню к себе.

- Иди сюда, - проговорил он, поймав ее взгляд.

- Зачем? – не высвобождая ладони, поинтересовалась она.

- Иди, - он хлопнул ладонью по своим коленям. – А то ты очень далеко сидишь.

Аня улыбнулась и встала с табурета. Стоило ей только приблизиться к Андрею, как она ощутила его руки на своих бедрах. Тепло тут же проникло через одежду, вызвав в теле приятный легкий трепет.