Глава 10

 Утро среды для Андрея началось с обычных дел: освежающий душ, бритье, завтрак, чашка кофе… На подоконнике в кухне лежал ярко-бирюзовый зонтик. Этот зонтик лежал тут уже три дня, и все эти три дня Андрею казалось, что это самое яркое пятно в его квартире. Ни оранжевая салатная миска, ни солнечно-желтая кружка, ни белоснежные рубашки в шкафу не могли сравниться насыщенностью красок с этим зонтиком, и Нечаев прекрасно осознавал: цвет тут ни при чем.

Допив кофе, он сполоснул чашку и поставил рядом с раковиной, на столешницу. И все же это утро отличалось от всех предыдущих. Проснувшись сегодня, он подумал об Ане. Подумал, что сейчас она могла бы лежать рядом с ним, уткнувшись носом ему в шею или грудь, а может быть, уютно устроив голову у него на плече. Он бы мог дотронуться до ее мягких волос, ее теплое дыхание касалось бы его кожи, и он легко бы мог почувствовать нежность ее тела под своей ладонью. Этой ночью она приснилась ему. Приснилась не в первый раз, но чем-то этот сон отличался от всех предыдущих, обрывочных, где она была другой, не такой реальной, не такой близкой. Сам сон Андрей помнил смутно, помнил только, что она была совсем рядом и смотрела с нежностью, доверчиво, так же, как она смотрела на него, пока он не прогнал ее в тот злополучный день у себя в кабинете. Казалось, что сейчас он откроет глаза и увидит ее, лежащую рядом… Проснулся он еще до того, как будильник возвестил о начале нового дня. Все было привычно: задернутые шторы, сквозь которые все равно просачивался свет, запах городской пыли и июльского утра, электронные часы на прикроватной тумбочке и пустая подушка рядом. Андрею хотелось припасть к этой подушке и почувствовать запах Ани, только это было столь же невозможно, как невозможно было отмотать время вспять.

Он подошел к окну и, посмотрев на наручные часы, поджал губы. До выхода из дома у него оставалось еще десять минут. Пустые десять минут, в которые и приткнуть себя некуда. Взял в руки зонтик и посмотрел сквозь стекло на просыпающийся город. Солнце заливало детскую площадку, припаркованные во дворе автомобили, пешеходные дорожки… Тучи, наконец, рассеялись, небо просветлело. День обещал быть жарким.

***

Аня тихо закрыла дверь и сбежала вниз по ступенькам. Улизнула, пока брат, уставший после ночной смены, спал. Аня знала, что и сегодня ночевать дома он не будет, но на сей раз работа тут не при чем.

После воскресной прогулки с Андреем это была ее первая вылазка из дома. Вообще-то она бы с куда большим удовольствием прослонялась весь день по квартире, а еще лучше провалялась бы в постели, поуютнее закутавшись в мягкое одеяло, но обычные повседневные дела никто не отменял. Сложно бы было объяснить брату, почему он в первый за четыре дня выходной должен сходить в магазин, чтобы купить хотя бы молока и хлеба, пока она будет в очередной раз сидеть, погруженная в свои бестолковые мысли. На непогоду теперь уже не сошлешься. Аня попробовала вспомнить, сколько дней провела в добровольном затворничестве. Да если бы не Паша, они уже с голоду бы померли, причем оба!

Во дворе было пусто и тихо. Кривоватые картинке на асфальте, нарисованные цветными мелками и уже немного растерявшие краски, напоминали о том, что вчера здесь на славу потрудились юные художники-недоучки. В детстве Аня тоже любила рисовать на асфальте, но цветные мелки ей доставались нечасто. В основном ее рисунки были белыми, зато недостаток красок с лихвой компенсировался врожденным талантом и детской фантазией. В ход шло все, что попадалось под руку – листики, трава, желтые пятна одуванчиков, а уж если удавалось найти кусочек красного кирпича… Аня улыбнулась. Она редко вспоминала свое детство, потому что оно было слишком коротким.

Стало грустно. Она ускорила шаг, стремясь скорее пройти детскую площадку. Иногда, когда там никого не было, она садилась на качели и раскачивалась туда-сюда, но сейчас вид лесенок и горок для малышей навевал печаль. Будет ли у нее когда-нибудь своя семья? Муж, ребенок… В последнее время она, бывало, задумывалась об этом. Брат рано или поздно женится, у него будет собственная жизнь, в которой на первом месте окажутся жена и дети. И она понимала, что это правильно, это нормально. Он и так сделал для нее гораздо больше, чем она могла описать словами, без него она бы просто не выжила.

Завернув за угол дома, Аня пошла вдоль дороги по тротуару. Нужно было прошагать мимо нескольких домов, а потом пройти в переулок, где и находился небольшой, но вполне сносный супермаркет эконом-класса. Она прищурилась от светящего прямо в глаза солнца. Стоило взять темные очки, только она об этом, конечно же, не подумала. Интересно, она вообще когда-нибудь научится думать? Пнув попавшийся под мысок камешек, Она вздохнула. Андрей не звонил. Понедельник, вторник… сегодня уже среда. Хотела ли она, чтобы он позвонил? Аня не могла сказать точно да или нет, но он не звонил, и этим было все сказано.

В магазине она отказалась от соблазна взять тележку для покупок и, прихватив стандартную пластиковую корзинку, направилась в зал. Не хватало ей только получить втык от брата. Паша всегда ругался, если она носила тяжести, а ввязываться с ним в словесные баталии с самого утра Аня желанием не горела. Может, до ее прихода брат еще не проснется, но мало ли… Да и действительно не хотелось, оплатив покупки, лихорадочно соображать, каким пальцем подцепить «вон тот, десятый пакет», это не говоря уже о том, что потом нужно будет еще дойти до дома. Опуская в корзинку лоток с нарезанной ломтиками грудинкой, Аня подумала, что пора уже приступать к поискам работы. Да, морально она к этому не готова, но ждать, когда все наладится, можно очень долго. Вряд ли им с Пашей позволят забить на коммунальные платежи из-за ее внутренних переживаний и отсутствия душевной гармонии. В очередной раз навешивать все на брата было бы слишком эгоистично. Ему нужно закончить институт, нужно собственную жизнь устраивать, причем и личную тоже. Достаточно, что ради ее будущего, ради того, чтобы она получила высшее образование, он бросил собственную учебу и пошел работать. Выучил ее, на ноги поставил.

Аня подошла к полкам с хлебом и, взяв нарезной батон, посмотрела на дату производства. Вчерашний. Лучше бы был сегодняшний, но вчерашний тоже ничего. Ей-то без разницы, мягкий хлеб она не любила, а вот брат ее вкусов не разделял. Она отправила батон в корзинку и взяла половинку черного. Нарезной для Паши, а черный для себя. В овощном отделе взвесила три лимона и два больших грейпфрута. Так же, как она не разделяла любви брата к свежему хлебу, он был скептиком в отношении цитрусовых, поэтому Аня прихватила еще и связку бананов. Пусть только попробует не съесть – она эти бананы ему насильно скормит. Помидоры, огурцы, зелень…

Людей в магазине было мало. Женщина средних лет медленно бродила мимо прилавков, тщательно изучая этикетки товаров, на кассе стоял пожилой мужчина. В отделе сладостей Аня увидела молодую пару. Шатенка среднего роста была чем-то похожа на Тину – девушку брата. У Тины тоже были красивые волосы до лопаток, приятное лицо и голубые глаза. Ане она нравилась: спокойная, ухоженная, воспитанная. Училась она в одной группе с Пашей, но из-за того, что тот пропустил несколько лет, была младше. Поначалу Паша думал, что они с Аней подружатся, однако этого так и не случилось. Отношения между ними были ровные, но не более того. Порой у Ани возникало ощущение, что Тина ревнует Пашу к ней. Разговора об этом никогда не заходило, а сама Аня предпочитала данную тему не поднимать. Паша не кусок мяса, чтобы его делить, он сам вправе разобраться с кем, когда и где проводить свое время. Хотя в чем-то девушку брата она понимала. Как бы она вела себя на ее месте, Аня понятия не имела, но одно она знала хорошо: на своем месте она бы не пожелала оказаться никому.

Шатенка негромко засмеялась, и стоящий рядом с ней молодой человек приобнял ее за талию. Аня отвела взгляд. Она чувствовала себя лишней. Не только сейчас, а вообще, в принципе. Солнечный день, картинки, нарисованные разноцветными мелками на асфальте, руки молодого человека на девичьей талии… Она ощущала себя бесполезной, чужой, неправильной, будто ее, существо из другого мира, вдруг зашвырнули сюда. Случайная черная клякса на полотне, написанном яркими красками. Телефон завибрировал в кармане летних джинсов, известив о входящем СМС. Аня достала мобильник и тут же сунула его обратно: новая рекламная акция от оператора сотовой связи. Конечно, а на что она еще могла рассчитывать? У нее нет друзей, у нее нет родителей, у нее нет коллег. Кроме брата у нее вообще никого нет. И мужчины, которому она была бы нужна, у нее тоже нет, потому что такая, как она, не нужна никому. Она боится людей, и они это чувствуют, она не может раскрыться перед ними, и это они тоже чувствуют.

Пройдя вдоль холодильника с молочными продуктами, она взяла кефир, несколько творожков и пакет цельного молока. Кинула в корзинку четыре глазированных сырка. Снова увидела молодую пару. Они держались за руки и о чем-то переговаривались. Опустив голову, Аня пошла в сторону кассы. Вероятно, она никогда не сможет спокойно смотреть на чужое счастье, потому что сама вряд ли когда-нибудь испытает хотя бы десятую его долю.

Кассирша встретила ее равнодушным взглядом. Молча просканировала покупки и объявила итоговую стоимость. О том, что она не взяла из дома пакеты, Аня вспомнила, только когда кассирша вручила ей сдачу. Отсчитала несколько монеток и протянула их обратно. Заметила, что на безымянном пальце правой руки женщины тускло поблескивает тонкое колечко…

На улице по-прежнему было солнечно, настоящее лето. Аня спустилась по ступенькам и встала около заборчика, отгораживающего газон от тротуара. Тяжелые пакеты оттягивали руки, и она опустила их прямо на асфальт. Плевать, что грязно – ей нужен хотя бы глоток свежего воздуха. Теплые лучи скользили по лицу и шее, путались в волосах. В джинсах было жарко. Аня присела на забор, вздохнула и прикрыла глаза. Хотелось пить. Она пожалела, что не взяла в магазине ни сок, ни хотя бы минералку, но возвращаться не стала. Достала из кармана телефон и посмотрела на время – начало двенадцатого, а она уже чувствует себя измотанной. Мимо, весело болтая, прошагали две девочки-школьницы. На одной светлое платье, на другой – короткие шортики. Аня даже и не помнила, когда в последний раз надевала шорты вне дома. Лет в одиннадцать, наверное… Посмотрела вслед девочкам и опустила голову. Под ногами валялось множество окурков и пробок от пивных бутылок. Она только несколько раз курила после одиннадцатого класса, да и тогда это сложно было назвать курением. Давилась дымом, пытаясь втянуть его в себя, иногда заходилась кашлем, но повторяла это по несколько раз в неделю. Тратила деньги, которые брат давал на завтраки в столовой, чтобы купить новую пачку сигарет и что-нибудь из дешевого спиртного. Вкус алкоголя ей не нравился, так же, как не нравился табачный запах, но, если кому-то это помогало избавиться от боли, то ей тоже должно было помочь. Не помогло. Она пнула мыском пивную пробку и еще больше ссутулилась. Паша наверняка отругает ее за тяжелые сумки. Пускай. Если начнет свои нравоучения, она закроется в ванной, включит музыку и залезет в душ. В ванную к ней он точно заходить не рискнет, а рассуждать с самим собой о вреде тяжестей для женского здоровья не интересно.

- У тебя сигаретки нет?

Аня тут же подняла голову и увидела перед собой неопрятного мужчину лет пятидесяти. А она даже не заметила, как он подошел. Задумалась, бестолковая. При первом же взгляде на подошедшего стало понятно, что он не трезв, о чем, к тому же, свидетельствовал и мерзкий запах перегара. Аня напряглась и неосознанно сдвинула коленки.

- Н-нет, - выдавила она, не сводя глаз с мужчины. – Я не курю.

- Жаль, - тот был явно разочарован. – А может у тебя монетка есть? Рублей десять… или двадцать? – заискивающе осведомился он, не двигаясь с места.

Аня покачала головой. Исходящий от пьянчуги запах пугал ее и отталкивал, воскрешая в памяти события прошлого. По коже, несмотря на жаркий день, пробежали мурашки.

- Извините, - прошептала она и быстро встала с заборчика.

Ее неожиданный собеседник так и топтался на месте, будто все еще на что-то рассчитывал. Подняв пакеты, Аня скользнула в сторону и быстро, не оборачиваясь, пошла к дому. Тот, кто так беспощадно отнял у нее детство, уже несколько лет мертв, а она все еще видит его в каждом мало-мальски похожем на него мужчине. И этот запах… запах застарелого алкоголя и грязного тела… К горлу подступил ком, на глаза навернулись слезы. Она никогда не сможет избавиться от этого, никогда не сможет забыть его дыхание у своего лица, его грубые руки, шарящие по ее телу, его голос, его напряженное сопение…

***

Андрей откинулся на спинку плетеного стула и положил перед собой мобильный. Можно было наведаться к Ане и без звонка, но он почему-то решил все-таки предупредить ее. После нескольких гудков она взяла трубку, и от звука ее приятного, мягкого голоса в груди у него сразу потеплело. Правда отвечала Аня как-то неуверенно, будто опасаясь сказать или сделать что-нибудь не так. Андрей понимал, что она не знает, как вести себя, что она растерянна, поэтому разводить долгие разговоры не стал – поставил перед фактом. Вот увидит ее, тогда можно будет и поговорить. Телефон это все же не личная встреча, сложно понять, что нужно сказать, а о чем стоит и промолчать. Взяв меню, которое симпатичная молоденькая официантка положила перед ним уже несколько минут назад, Андрей стал перелистывать страницы. В этом местечке он бывал нечасто: оно находилось дальше от офиса, да и цены отличались от привычного кафетерия не в лучшую сторону. Зато здесь имелась летняя веранда – в такую жару это было явным преимуществом. Впрочем, все, что нужно было ему конкретно сегодня, - отсутствие лишних ушей и уж тем более коллег. Остановив свой выбор на бизнес-ланче, он подозвал официантку. Обычно он не жаловал подобные выгодные предложения, но большая часть обеденного перерыва осталась позади, а задерживаться сегодня не хотелось. Если выехать ровно в шесть, к половине седьмого он будет уже у Ани. Это, конечно, при условии, что ему повезет не встрять в полномасштабную пробку. Неплохо было бы вообще свалить хотя бы на полчасика раньше, но это уже по ситуации.

До конца рабочего дня Андрей был на подъеме. Предстоящая встреча с Аней воодушевляла. Волнения, как ни странно, не было, путаницы в мыслях – тоже. Он размеренно и внимательно закончил все бумажные дела, разобрался с документами и в пять вечера, в принципе, был свободен. Подумав, решил, что уходить все-таки еще слишком рано, не хотелось давать лишних поводов для разговоров. Он просмотрел документы, которыми собирался заняться завтра, но в двадцать пять минут шестого не выдержал и, плюнув, выключил компьютер. На вопросительный взгляд сослуживца ответил «я домой», и попрощался. Тот, благо, не стал задавать вопросы и принял это короткое объяснение как само собой разумеющееся.

В коридоре Андрей столкнулся с новой сотрудницей, пришедшей на замену Ани. В компании она работала всего несколько дней, с понедельника, правда числилась пока только на испытательном сроке. Андрей помнил ее фамилию, а имя, сколько ни пытался, вспомнить не мог. А ведь в понедельник барышню представляли всему коллективу… Заметив на себе его взгляд, девушка сдержанно улыбнулась и кивнула. Она походила на вчерашнюю студентку – года двадцать два – двадцать три, не больше. На первый взгляд она показалась довольно приятной, хотя, по мнению Андрея, подчеркнуто-деловой костюм ей не шел. Строгого дресс-кода у них в офисе никогда не было, однако новенькая, по всей видимости, таким образом хотела показать всю серьезность, с которой она подходит к своей работе. Нечаев внутренне усмехнулся – не прокатит. Если Лазаревской что-то не понравится, никакой костюм не спасет.

Поднимаясь на этаж Ани, Андрей неожиданно ощутил легкое волнение. На этот раз в руках он нес букет цветов. Он не относился к тому типу мужчин, которые, зайдя в цветочный магазин, делят все цветы на «розы» и «вот те», но силен во флористике все равно не был. Розы даже не рассматривались – слишком пафосно, да и банально. Несколько раз он уже дарил Ане розы – три красных, когда пригласил ее на первое свидание, потом еще раз - три розовых. Вот только тогда это было частью игры, играть в которую он больше не собирался. Теперь он выбирал цветы именно для Ани, для девушки, приснившейся ему сегодня ночью, для девушки, которую он хотел обнять, аромат духов которой он не перепутает ни с одним запахом на свете. Витрина павильончика пестрила множеством красок, цветочные запахи наполняли помещение, смешивались, кружили голову. Две тоненькие продавщицы, похожие на яркие герберы, поправляли букеты, раскладывали упаковочную бумагу и порхали между ведерок с только что привезенными гвоздиками. Готовые букеты Андрей отмел сразу: все они были слишком яркими, пестрыми, безвкусными, огромными, маленькими, блеклыми, а некоторые сочетали в себе несколько пунктов разом. Гвоздики и хризантемы с Аней у него никак не ассоциировались, и поэтому тоже не произвели впечатления. Оказывается, это не так просто – выбрать цветы для действительно важной для него женщины.

Первое, что Аня увидела, открыв дверь, был букет белых лилий, который Андрей держал в руках. Нет, самого Андрея она, конечно же, тоже видела, но цветы… Аня подняла растерянный взгляд и, тут же смутившись, отступила, пропуская Нечаева в квартиру. В том, что он захочет зайти, она не сомневалась: разговаривать через порог – не в его манере, она успела усвоить это. Белые лилии… он однозначно был из тех мужчин, в руках которых цветы выглядят достойно.

- Привет еще раз, - произнес Андрей и переступил через порог. – Это тебе. - Он сделал шаг к Ане и протянул ей цветы.

Прежде, чем она успела опомниться, лилии уже оказались у нее в руках. Аромат, до этого едва ощутимый, теперь окутал ее, тяжесть стеблей была приятной. Она невольно вдохнула глубже и, чуть опьяненная, снова посмотрела на мужчину, наблюдавшего за ней.

- Спасибо.

Ее растерянность никуда не делась. Все происходящее казалось непонятным, она не представляла, что он хочет от нее, чего добивается и как она должна на это реагировать. Ладно прогулка, с трудом, но она все же могла это понять, а вот цветы, тем более такие шикарные… Букет не был слишком большим, но не был он и таким, какой мужчины могут подарить просто так, как, скажем, веточку мимозы на восьмое марта.

- Андрей, но… - Ища ответ в выражении его лица, в его взгляде, Аня лишь еще больше терялась. – К чему это?

- А ты разве сама не понимаешь? – он едва заметно улыбнулся.

Ей показалось, что в этой улыбке проскользнула грусть. Она быстро отогнала эту мысль. Взгляд его был теплым, без намека на хитринку, в уголках глаз виднелись совсем мелкие, чуть различимые морщинки, исчезнувшие, едва улыбка сошла с губ. Аня опустила голову, взор тут же уперся в белоснежные бутоны, источающие дурманящий аромат. Сглотнула. Понимает ли она? В первые секунды сердце стукнулось о грудную клетку и подскочило до горла, но она тут же одернула себя. Это слишком, слишком смело, слишком хорошо для нее, слишком много. Она чуть сильнее сжала руки, прижимая цветы к груди. Что она должна ему ответить? Если он снова решил ее помучить, то браво, у него отлично получается!

- Не понимаю, - проговорила Аня, покачав головой и, не дожидаясь ответа, пошла в комнату за вазой.

Бегство – самый надежный способ взять короткую передышку. Взгляда Андрея она выдержать не могла, это уже не говоря о том, чтобы самой смотреть ему в глаза.

Покрытая слоем пыли, ваза нашлась на подоконнике в гостиной. Этой комнатой они с братом пользовались редко. Раньше, когда родители были живы, здесь находилась их спальня. После же, они сделали ремонт, поменяли мебель. Просторная светлая комната с большим балконом Ане нравилась, но поводов собираться тут было слишком мало. Для совместных завтраков, обедов и ужинов больше подходила кухня, а в гости к ним почти никто не приходил. Чаще Аня приходила сюда одна. Паша прекрасно знал, что в моменты такого уединения ее лучше не трогать. Вряд ли она была похожа на мать, разве что… В углу стояло старое фортепьяно. Проходя мимо, Аня ласково, почти нежно, провела ладонью по гладкой черной поверхности.

В ванной она задержалась дольше обычного. К этому времени Андрей уже успел разуться и по-хозяйски пройти по квартире. Заглянул в Анину спальню, будто проверяя собственную территорию, постоял в дверях гостиной, смотря, как она достает вазу, прошел в кухню… Теперь он стоял на пороге ванной. Аня чувствовала, как он наблюдает за ней, но делала вид, что ей все равно. Пока он молчал, она была спокойна… почти. Нервозность выдавали чуть более резкие, чем обычно, движения, и она изо всех сил пыталась совладать с эмоциями. Если она кокнет вазу, это будет финишем. Сняв с букета тонкую сетчатую упаковку, Аня налила питьевую воду и опустила в нее цветы. Они были такими нежными и красивыми, что оставить их в кухне она не решилась. Отнесла в комнату и, подумав, поставила вазу на письменный стол возле окна. Дальше прятаться за цветами не было смысла. Она потерла лицо ладошками и вздохнула. На этот раз в комнату за ней Андрей не пошел - остался в кухне и, судя по доносящемуся оттуда шуршанию, поставил чайник. Лето наступило внезапно и словно стремилось наверстать упущенное. Для чая день был слишком жарким, Аня бы предпочла холодный сок или, на худой конец, белое охлажденное вино. Много белого охлажденного вина. Чтобы надраться до зелёных чертей и отрубиться. Желательно на неделю-другую.